Верни мне мой 2001-й: как сейчас выглядят любимые фильмы, которые в этом году празднуют 20-летие?

На рубеже XX и XXI веков было два фильма, сформировавших язык массового кинематографа на последующие десятилетия, — «Матрица» и «Властелин Колец», которые показали всю мощь компьютерной графики, идущей на смену классическим рукотворным спецэффектам. Но если сестры Вачовски научили кинематографистов создавать искусственные миры невиданной красоты целиком на компьютере, то Питер Джексон пошел по другому пути. Он постарался приручить CGI-технологии так, чтобы зеленый экран слился с настоящими декорациями, а нарисованные персонажи были неотличимы от реальных людей. По иронии судьбы именно фэнтези способствовало появлению на экране огромного количества исторических реконструкций, ведь без «Властелина Колец» не было бы ни «Трои», ни «Александра», ни «Короля Артура». Впрочем, киномир Джексона возник не на пустом месте, а благодаря невероятно проработанной книжной вселенной Джона Р.Р.Толкина. При этом режиссеру удалось не впасть в оцепенение перед величием прославленного писателя — вместе со своей женой Фрэн Уолш он здорово переписал роман, создав на основе тяжеловесного монументального эпоса захватывающую и пронзительную историю о больших и маленьких героях и всепобеждающей силе добра и взаимопомощи. Опуская вечный вопрос о том, как режиссеру «Живой мертвечины» и «Страшил» дали карт-бланш на трехсотмиллионную трилогию, можно сказать, что формула киношедевра проста: нужно взять любимую и желательно великую литературу, освоить прорывные технологии, а затем долгие годы кропотливо работать в команде из нескольких тысяч человек, втянув в эту авантюру к тому же еще и целую страну (ведь именно после «Властелина Колец» Новая Зеландия стала одной из главных киноплощадок мира).

А.О.

Дэвид Линч изначально задумывал «Малхолланд-драйв» как сериал, но проект забраковал телеканал ABC. Фильм — это доработанная пилотная серия. Возможно, в этом кроется объяснение части тайн «Малхолланд-драйва»: многие сюжетные линии просто не появились в картине, история которой строится вокруг знойной брюнетки (Лора Харринг), потерявшей в аварии память. Она знакомится с блондинкой Бетти (Наоми Уоттс) — провинциалкой, приехавшей покорять Голливуд. Вместе они ищут ответ на вопрос «Что произошло?» и находят загадочную шкатулку. «Малхолланд-драйв» — шедевр Линча, породивший тысячу и одну трактовку. Найти единственно правильное толкование до сих пор безуспешно пытаются критики и обычные зрители. Но как и другие фильмы Линча, «Малхолланд-драйв» учит нас тому, что под поверхностью привычного, понятного и нормального скрываются запредельный ужас и хаос и, даже если удастся найти ключ, навряд ли это что-то объяснит (или изменит).

К.З.

В будущем, как и боялись экоактивисты, ледники растаяли, затопив прибрежные города (например, Нью-Йорк), человечество стало контролировать рождаемость, а семейство Свинтон постигло несчастье: их сына погрузили в анабиоз, пока не найдется лекарство против его редкой болезни. Тогда мистер Свинтон (Сэм Робардс), чтобы утешить свою жену Монику (Фрэнсис О’Коннор), решил сделать ей подарок — мальчика-андроида Дэвида (Хейли Джоэл Осмент), который никогда не повзрослеет, как Питер Пэн, и который отчаянно мечтает стать настоящим человеком, как Пиноккио. Это желание станет особенно сильным, когда семья в силу разных причин окажется вынуждена оставить его. Чтобы воплотить мечту в явь, Дэвид отправится на поиски Голубой Феи, которые проведут его на самый край мира. Снятый по рассказу фантаста Брайана Олдиса «Суперигрушек хватает на все лето» «Искусственный разум» — плод сотворчества двух великих режиссеров: Стивена Спилберга и Стэнли Кубрика. Последний не дожил до премьеры, что обидно, ведь он грезил об этом фильме больше 30 лет. Но, думаем, он бы остался доволен. Спилберг очень бережно отнесся к идеям своего друга и коллеги: в основу сценария картины лег девяностостраничный план Кубрика и писателя Иэна Уотсона, а также шестьсот с лишним раскадровок, сделанных художником Крисом Бейкером по заказу Кубрика. В итоге «Искусственный разум» взял все самое лучшее от двух режиссеров-визионеров: от Спилберга — сентиментальный гуманизм, от Кубрика — холодную интеллектуальность и его увлеченность психоанализом (не просто же Моника в туалете читает книгу «Фрейд и женщины»). Сценарий фильма часто (и совершенно справедливо) называют эдиповым, так как он восходит к известному древнегреческому мифу: в желании Дэвида безраздельно обладать матерью есть что-то перверсивное (трюк, который Кубрик до этого уже провернул в экранизации стивен-кинговского «Сияния»). Но это идеи, лежащие в подтексте картины, а на поверхности «Искусственный разум» — одна из самых волшебных, умных и, чего уж там, депрессивных киносказок начала XXI века, которая заставляет задуматься о тщете всего сущего и ценить, подобно роботу-постчеловеку, каждое мгновение. Хотя бы несколько часов после ее просмотра.

Е.Т.

20 лет назад главную сказку рубежа веков на плавание по большому экрану благословил главный киносказочник конца XX века. Рождественский эльф 1990-х, режиссер Крис Коламбус заложил фундамент и определил физиогномику франшизы, которая в течение десятилетия вырастет из розовощекой фантазии — через хулиганистое, истинно подростковое би-муви о половом созревании Альфонсо Куарона — к закостенелому взрослому (во всех смыслах) стилю Дэвида Йейтса. Но как бы ни был хорош Куарон, как бы ни был печален и торжественен финал, говоря «Гарри Поттер», мы в первую очередь держим в уме это обыкновенное чудо. Вечный праздник Хогвартса, чьи шпили еще не обрели готической остроты, и полные надежд взгляды Рэдклиффа, Уотсон и Гринта, для которых смерть — это то, что бывает с другими (Алан Рикман — всегда!). Здесь все случилось в первый раз: прозвучала музыкальная тема Джона Уилльямса, ставшая гимном волшебства, раздались гудки на платформе 9 ¾, а английская чопорность обрела эстетику, отличную от романтических комедий, социальных драм и костюмных экранизаций великих Бронте и Остин. Тревожно-рождественский цайтгайст «Гарри Поттеру» тоже оказался к лицу — и становился только роднее от осознания, что взрослеть, может, и неприятно, но все восемь картин в коротких штанах тоже не проходишь. Удивительно, как далеко франшиза и кинематограф вообще ушагали от этой бережной елочной игрушки.

А.Ф.

16-летний Донни Дарко (Джейк Джилленхол) живет с мамой, папой и сестрой в Калифорнии на изломе рейгановской эпохи в Америке. Донни страдает каким-то психическим заболеванием, пьет таблетки и ходит по ночам на лунатические прогулки. В одну из таких ночей ему является двухметровый кролик, похожий на брата-близнеца из «Монти Пайтона и священного Грааля». Кролик представляется Фрэнком и сообщает, что через 28 дней, 6 часов, 42 минуты и 12 секунд наступит конец света. Потом Донни начинает дружить с новенькой из класса (Джина Мэлоун), в его комнату падает отвалившийся от самолета двигатель, а местная сумасшедшая по прозвищу Бабушка Смерть, написавшая когда-то книгу «Принципы путешествия во времени», шепчет ему на ухо: «Каждый человек умирает в одиночестве». Дебют 26-летнего на тот момент Ричарда Келли провалился на кинофестивале «Сандэнс» и в прокате, а предметом культа стал после выхода на VHS и DVD. Затем Келли выпустил режиссерскую версию, которая длится на 20 минут дольше, стал рассказывать в интервью об устройстве придуманной им вселенной, назвал Донни супергероем и вообще излишне засуетился. Подобно «Праймеру», творение Келли — один из тех великих фантастических фильмов, где ничего непонятно, но излишние объяснения его только портят. Он не станет лучше, если его поделить на части. Фильм ценен тем, что он цельный, как черный монолит из «Космической одиссеи». Он состоит из кролика, рисунков скелета, глуповатой физиономии Джилленхола, Дрю Бэрримор в очках, которая все это продюсировала на свой страх и риск, и неизбывной боли существования. «Зачем ты носишь этот идиотский костюм кролика?» — спрашивает Донни. «А зачем ты носишь этот идиотский костюм человека?» — парирует кролик. И правда — зачем?

Е.К.

Середина XIX века. Частный сыщик Видок (Жерар Депардье), расследуя смерти оружейника, химика и доктора, выходит на след таинственного Алхимика, но погибает в схватке с ним. Тогда отыскать его убийцу берется журналист Этьен (Гийом Кане), преклоняющийся перед талантом детектива. «Видок» — режиссерский дебют Питофа (творческий псевдоним режиссера Жан-Кристофа Комара), до этого работавшего супервайзером визуальных эффектов в четвертом «Чужом» Жан-Пьера Жене и «Деликатесах» Жене и Марко Каро. В итоге безумный гений Каро в фильме Питофа выступил дизайнером персонажей — и крайне удачно: чего только стоит зеркальная маска Алхимка, поглощающая души своих жертв! Изначально, впрочем, в фильме не должно было быть никакой мистики. Сценарист и режиссер Давид Факрикиан писал его как политический детектив, действие которого должно происходить в течение трех дней, а в финале приводить к июльской революции (что-то подобное мы потом увидели в «Видок: Охотник на призраков» 2018 года). Но продюсеры отказались от этой идеи, а в фильме сохранились только время, место действия, имена главных героев и концепция художественного оформления. Питоф и его сосценарист Жан-Кристоф Гранже (автор «Багровых рек») превратили «Видока» в бульварное чтиво, а компьютерная графика Париж — в место с непропорциональными, искаженными декорациями. «Видок» стал первым фантастическим фильмом в формате HDTV, снятым с использованием цифровой камеры (просто первым полнометражным фильмом в таком формате был «Иван под экстази» (2000) Бернарда Роуза). Заметим, что из сегодняшнего дня картина Питофа выглядят все также волшебно: это визионерское полотно, от красоты которого перехватывает дыхание, а от сюжета захватывает дух.

Е.Т.

Уилльям Тэтчер (Хит Леджер) был сыном кровельщика, поэтому ему не светило стать рыцарем, но когда его господин скончался прямо во время турнира, Уилльям решил выдать себя за него — в этом ему помогли два друга-сквайра, такие же, как он, простолюдины: Роланд (Марк Эдди) и Уот (Алан Тудик). Чтобы и дальше продолжить участие в соревнованиях, Уилльям подделал дворянскую грамоту — в этом ему помог реально существующий писатель Джеффри Чосер (Пол Беттани), автор «Кентерберийских рассказов», откуда и было позаимствовано название фильма. Чтобы не пасть во время боя, он заказал себе новые доспехи — с ними ему помогла женщина-кузнец Кейт (Лора Фрейзер, Лидия из сериала «Во все тяжкие»). А победить ему помогла дама сердца, леди Джоселин (Шаннин Соссамон), которой было неважно, какого Уилльям происхождения. Вторая режиссерская работа оскароносного сценариста Брайана Хелгленда («Секреты Лос-Анджелеса»), который решил сделать из рыцарской саги спортивное зрелище, сопоставимое с современными футбольными матчами, поэтому насытил картину огромным количеством анахронизмов: кричалками, конферансами, брендами (клеймо на латах Уилльяма похоже на логотип фирмы Nike) и, конечно же, песнями. В саундтреке фильма использовались такие рок-хиты, как «We Will Rock You» и «We Are the Champions» Queen, «Golden Years» Дэвида Боуи, «The Boys Are Back in Town» Thin Lizzy, «You Shook Me All Night Long» AC/DC и др. Этот освежающий прием сработал: «История рыцаря» до сих пор смотрится на ура — и даже современно, благодаря прокравшимся в картину профеминистским ноткам. Отличный юмор, образцово-показательная драматургия, прекрасные артисты (в главных ролях — актерская сборная Англии) — у этого фильма было все, чтобы стать хитом. Он им и стал.

Е.Т.

К сиквелу «Молчания ягнят» легендарный продюсер Дино Де Лаурентис подошел с размахом. На роль режиссера позвали Ридли Скотта, который переживал один из самых продуктивных периодов своей карьеры, а сценарий писали Дэвид Мэмет и Стивен Зейллиан. Однако работать им пришлось с откровенно безумным романом Томаса Харриса — на фоне «Молчания ягнят» «Ганнибал» выглядел вампирской бульварщиной. Скотт немного поправил концовку (где Кларисса начинала встречаться с Ганнибалом), но в остальном прошелся довольно близко к тексту. Результат — размашистый хоррор, вызывающий ассоциации с китчем, кэмпом и другими треш-диковинками, к которым Скотт на старости лет вдруг приобрел вкус (см. очень недооцененный «Чужой: Завет»). В этом нет ничего плохого; в конце концов, после идеального «Молчания ягнят» лезть в ту же степь было бы не меньшим безумием, чем придумывать ту самую сцену с мозгами Рея Лиотты. На пользу идет и фирменное умение бывшего рекламщика Скотта работать с картинкой: большинство назовут «Ганнибала» красивым или стильным, хотя уместнее было бы слово «соблазнительный». Как и в случае с «Чужим», Скотт снова делает хоррор сексуальным, из-за чего фрейдистские подтексты лезут даже из тех мест, где ничего такого не подразумевалось. Все усилия губит главное преступление «Ганнибала» — при всем творящемся сумасшествии он смертельно скучен. В самой сердцевине это история любви между маньяком и его преследовательницей. И хотя в исследовании аморальных отношений на тонкой грани между романтикой и психопатией что-то есть, этой сюжетной линии отчаянно не хватает напряжения. Кларисса в фильме Скотта — не та же самая Кларисса, которую мы знаем из фильма Демми (прекрасная актриса Джулианна Мур проводит большую часть хронометража в растерянности от происходящего), да и здешний Ганнибал — скорее эффектная пародия на него. Почти весь фильм герои находятся вдалеке друг от друга и просто не успевают выстроить ту химию, которая сложилась между Джоди Фостер и Энтони Хопкинсом в «Молчании ягнят». Именно это, а не отказ от психологичности первого фильма, превращает «Ганнибала» в тень предшественника.

В.Г.

Работа над биографическим фильмом о легенде бокса началась еще в девяностые, когда пожилой Мухаммед Али наконец поддался на уговоры продюсеров и дал добро на съемки. К концу десятилетия определились и с исполнителем главной роли — им стал Уилл Смит, который тогда как раз был на пике карьеры и изо всех сил старался отделаться от комического амплуа. В паре с ним продюсеры намеревались взять в режиссеры Барри Зонненфельда («Люди в черном»), но после кассового провала «Дикого, дикого Веста» в последний момент заменили его на Майкла Манна, снимавшего в девяностые редко, но метко («Схватка», «Свой человек»). Оператором в эту команду мечты пригласили будущего главного оператора планеты и околоземной орбиты Эмманюэля Любецки («Гравитация», «Выживший»). Так что технически к фильму не придерешься: на смену летящим в рапиде слюням пришли длинные планы с настоящими ударами и камера, то парящая вокруг ринга, то демонстрирующая вид как бы из глаз бойца. Тогда же в кадре и за ним появились многочисленные спортсмены и консультанты, да и сам Уилл Смит тренировался для роли по семь часов в сутки. А вот к сюжету картины могут возникнуть вопросы, особенно у российского зрителя, не слишком знакомого с личностью Мальколма Икса и прочих деятелей афроамериканского мусульманства. Политики в фильме даже больше, чем бокса и путаной личной жизни Али, но даже эта сюжетная линия, пожалуй, больше обозначена, чем доведена до логического конца. Впрочем, при всей сумбурности по части актуальности «Али» за последние 20 лет только прибавил.

А.О.

Если описывать гений Хаяо Миядзаки, то его суть — в невероятной фантазии: способности как придумывать истории (Миядзаки сам пишет сценарии своих фильмов), так и находить для них визуальное воплощение. «Унесенные призраками» — и шедевр, вершина его творчества, и лучший способ, чтобы начать знакомство с его работами. Девочка Тихиро вместе с родителями, сбившись с дороги, попадает в заброшенный город. На улицах никого нет, но столы богато накрыты. Однако это не приглашение присоединиться, а ловушка: родители превращаются в свиней, а Тихиро попадает в дом злой колдуньи Юбабы. «Унесенные призраками» — архетипичная сказка про героя (им может оказаться и маленькая девочка), который, чтобы спасти то, что ему дорого, должен преодолеть препятствия и страшные опасности. А в конце пути понять, что настоящее волшебство — это не призраки и колдуньи, а доброта, преданность и участие. Успех фильма был колоссальным: «Унесенные призраками» собрали всевозможные награды (включая «Золотого медведя» Берлинского кинофестиваля и «Оскар») и получили статус мгновенной классики.

К.З.

Принц спасает принцессу из логова ужасного дракона, женится на ней, они живут долго и счастливо, пока смерть не разлучит их. Это самый популярный сюжет сказок — но что, если даже в них все совсем иначе? Тролль по имени Шрэк мирно жил в лесу, принимая грязевые ванны и наводя ужас на крестьян, пока в ходе сказочной реновации в его родное болото не переселили всех волшебных существ. Чтобы вернуть привычный быт, Шрэк должен привезти местному правителю, тирану-карлику лорду Фаркуаду, принцессу, заточенную в высокой-высокой башне. «Шрэк» — кино ревизионистское. Режиссеры Эндрю Адамсон и Вики Дженсон перевернули такой консервативный жанр, как сказка, а заодно напомнили, что анимацию снимают не только для детей. Этот мультфильм, главные герои которого безобразные, нелепые, но с большим сердцем тролли, про то, что не красота, а доброта спасет мир.

К.З.

В 1990-е студия Disney открыла для себя золотую дизайнерскую жилу в закромах старинных или неевропейских культур: так появились визуально отличные от других мультфильмов и друг друга «Покахонтас», «Горбун из Нотр-Дама», «Геркулес», «Мулан», «Похождения императора». Апофеозом периода великих географических открытий стала «Атлантида», к чьему сценарию приложил руку (ныне низвергнутый за угрозы и психологическое насилие) кумир гиков Джосс Уидон («Баффи», «Светлячок»), а к дизайну персонажей — Майк Миньола, автор «Хеллбоя». «Затерянный мир» — квинтэссенция приключенческого жанра, где ужасы Первой мировой меркнут перед космосом знания, до которого мечтает добраться — возможно, как раз на фоне ужасов рутины — ищущий ум главного героя. Идеальный месседж в наступающую эпоху: гнаться за новым, раствориться в Другом, научиться у вчера, как жить завтра. Страшно представить, как отважно-угловатая анимация «Атлантиды» переживет трансформацию в формат игрового фильма, если (когда) это произойдет, но вопрос дайверсити и харизмы всей банды приключенцев 20 лет спустя стоять точно не будет: эта семья уже приняла в себя и в себе все и вся.

А.Ф.

В поместье богатого фабриканта (Майкл Гэмбон) для охоты на фазанов съезжаются множество гостей со слугами. Аристократичную до боли в глазах компанию леди и джентльменов разбавляют: реально существовавший актер и композитор Айвор Новелло (Джереми Нортем), американский кинопродюсер с еврейской фамилией, при звучании которой один из лордов (Чарлз Дэнс) дергает губой, и слуга продюсера с внешностью кинозвезды (Райан Филлипп). Аристократы ведут светские беседы и косятся на американцев. Американцы втихаря заводят глаза к потолку. Это происходит на верхнем этаже дома. На нижнем слугами уверенно командует экономка (Хелен Миррен), постигает азы профессии молоденькая служанка (Келли МакДональд) и шокирует всех своим признанием новый лакей (Клайв Оуэн): он вырос в приюте, не зная родителей, что даже среди слуг считается дном дна. После охоты хозяина дома обнаружат заколотым, а вызванный инспектор (Стивен Фрай) установит, что до этого его отравили. Убийца — дворецкий. Шутка. Или нет? Такие шутки на самом деле вполне в духе Олтмана, отличавшегося чувством юмора, за которое его все уважают и никто не любит. В «Высокой моде» он заставил Софи Лорен с Марчелло Мастроянни сыграть жесточайшую пародию на все их итальянские страсти. В «Игроке» так заплевал Голливуд, что тот до сих пор не оттерся. Если бы была хоть малейшая возможность заподозрить в сходном чувстве юмора авторов «Аббатства Даунтон», то можно было бы решить, что их сериал посвящен Олтману, и Мэгги Смит играет в нем утепленную версию самой себя из «Госфорд-парка». Но такой возможности нет. Мир продолжает умиляться на никогда не существовавшую старую добрую Англию, и лишь американский мизантроп Олтман нарисовал такой ее портрет, что другой фильм о сволочах из верхов и низов «Паразиты» кажется по сравнению с ним довольно добрым.

Е.К.

В мире есть два режиссера, чьи фильмы неизменно становятся событиями не только в мире кино, но и музыки, — это Квентин Тарантино и Баз Лурманн. Вот только второй выпускает свои фильмы раз в пять, а то и десять лет. В случае «Мулен Руж» ожидание определенно стоило того. Пришедший в большое кино с оперных подмостков, Лурманн сумел создать удивительное по своей многослойности и гармонии произведение. Да и со зрителем, от притязательных критиков до любителей попкорна, фильму очень повезло — после того как «Мулен Руж» выстрелил в Каннах, фильм стал народным хитом, получил солидную кассу и семь номинаций на «Оскар» (взяв, правда, только две технические статуэтки). А заодно он возродил интерес к жанру мюзикла, открыв череду бродвейских экранизаций, самой успешной из которых стал «Чикаго». Секрет такого успеха, пожалуй, кроется, в удивительной метаприроде фильма, одинаково успешно работающей на самых разных уровнях. Все, от сюжета (английский поэт Кристиан (Юэн МакГрегор) влюбляется в куртизанку Сатин (Николь Кидман), на которую уже положил глаз богатый герцог) до стилистики, собрано из лоскутов и мотивов огромного многообразия произведений и жанров — от Болливуда до площадной буффонады и греческой трагедии. И, так же как композитор Крэйг Армстронг сплетает разрозненное многоголосье поп-идолов конца XX века в единый и стройный хор, Лурманну удается создать отточенный ритм смены точек зрения, который не отпускает зрителя до самого финала. 

А.О.

Непросто в это поверить, но 20 лет назад Алехандро Аменабар был культовым режиссером, испанским побратимом М.Найта Шьямалана, чей маршрут, впрочем, он в точности повторяет — пускай менее интенсивно и пока без ренессанса. «Другие» — Аменабар на пике формы: готическая шарада, радующая не