33 отличных фильма, которые не выходили в российский прокат

3,5-часовой гангстерский эпос Мартина Скорсезе рассказывает историю влиятельного в 50-е и 60-е годы в США профсоюзного деятеля Джимми Хоффы (Аль Пачино), про которого Дэнни ДеВито в начале девяностых уже снял фильм с Джеком Николсоном, и его телохранителя Фрэнка Ширана (Роберт Де Ниро). На старости лет Ширан признался в убийстве Хоффы, но был ли он убийцей, так и не было доказано — впрочем, Скорсезе мало интересует историческая правда. Для него документальный роман Чарлза Брандта «Я слышал, ты красишь дома» (на сленге красить дома — значит, убивать людей) — лишь отправная точка. Великий американский режиссер снимает элегантную элегию про время, которое убивает все, глубокое молчание, которое царит вокруг обломка изваяния Озимандии.

Стоит предупредить, что по темпоритму, структуре, диалогам, неспешному развитию событий это очень архаичное, старомодное кино с фирменным скорсезевским трагическим (даже в детских фильмах) мироощущением. Сейчас таким лентам не место в кинотеатрах, поэтому «Ирландец» симптоматично вышел на стриминговом сервисе Netflix, который отвалил за картину рекордную для себя сумму в 150 миллионов долларов (говорят, впрочем, бюджет разросся и вовсе до 200 миллионов). Весомая доля этих денег ушла в омоложение актеров на экране — и это, пожалуй, самая спорная часть фильма: местами «Ирландец» похож на цирк с накладными носами. Но если закрыть глаза на этот омолаживающий CGI, то вы увидите — нет, не шедевр, но очень хорошее кино, которое особенно зайдет поклонникам Скорсезе. Это итоговое, важное авторское высказывание, смысл которого сводится к тому, что если «Славные парни» и «Казино» были контрольным выстрелом в голову гангстерской драмы, то «Ирландец» — последний гвоздь в крышку гроба.

Показанный на фестивале «Сандэнс» сатирический, но по большей части издевательский арт-хоррор режиссера «Стрингера» Дэна Гилроя. Гилрой по первой специальности сценарист, и он хорошо чувствует слово, поэтому его герои (критики, галеристы, кураторы и художники) в фильме ведут потрясающие диалоги, а в поле его критического жала в этот раз попала не журналистика и адвокатура, а арт-среда. Довольно легкая мишень, скажете вы, но в том-то и дело, что «Бархатная бензопила» — не совсем сатира и не совсем хоррор. Это скорее ерническое и китчевое высказывание об испепеляющей силе искусства — совсем как «Сигаретные ожоги» Джона Карпентера. Нельзя также не отметить Джейка Джилленхола, который в «Стрингере» играл монструозного и не моргающего телеоператора, а тут блистает в роли бисексуального и по-настоящему влюбленного в искусство арт-критика.

В своем свежем фильме один из главных представителей так называемой «берлинской школы» Кристиан Петцольд («Барбара», «Феникс») остался верен себе. Взяв автобиографический роман Анны Зегерс, рассказывающий о бегстве европейцев от фашистской оккупации, он придумал яркий формалистский прием. Петцольд перенес место действия в декорации современной Франции, лишенной, впрочем, интернета, смартфонов и других ломающих драматургию гаджетов. Такой причудливый исторический мэшап позволил ему одновременно снять с картины ярлык «военного кино» и уменьшить дистанцию между героями и зрителями, с другой — подчеркнуть вневременной характер той самой «транзитной» жизни героев, потерявшихся в залитом солнцем чистилище портового города. Так по сюжету в руки молодому немецкому журналисту Георгу (Франц Роговски) попадают рукописи и документы покончившего с собой известного писателя. Прикинувшись им, чтобы избежать концлагеря, он бежит в Марсель, чтобы сесть на корабль, однако там он знакомится с другими беглецами — в том числе женой писателя Мари (Паула Бир), так что теперь с каждым днем он все меньше уверен в своем плане побега. Петцольду отлично удалось выделить в сложном романе главную для себя историю и превратить его в экзистенциальную прибрежную новеллу в духе Ивана Бунина, не растеряв при этом некоторого налета абсурда и ненавязчивой мистики. При этом свойственные «берлинской школе» отстранение и холодок приглушают мелодраму, позволяя разглядеть в по-разному сломанных судьбах людей более общую и глобальную трагедию.

Вылетевшая из-под крыла Ларса фон Триера австралийка Дженнифер Кент громко заявила о себе дебютным хоррором «Бабадук», который заставил режиссеров-мужчин потесниться. В «Соловье» (два спецприза Венецианского кинофестиваля 2018 года) она заходит уже на другую исконно мужскую территорию — вестерна, где устраивает лютый беспредел в духе С.Крейг Залера. Собственно, «Соловей» выглядит как женский ответ «Костяному томагавку» и «Закатать в асфальт»; осси-эксплуатейшен, снятый в тасманской лесополосе. Картина рассказывает о временах «Черной войны», когда английские колониальные власти в Австралии устроили геноцид местного населения. В это же время бывшая каторжница, ирландка Клэр (Эйслинг Франчиози), пытается добиться заслуженной свободы от британского лейтенанта Хокинса (Сэм Клафлин), но тот лишь пользуется ее беспомощностью. Опьяненные властью солдаты сначала насилуют девушку, а затем убивают ее мужа и новорожденную дочку, после чего героиня обращается хрупким ангелом мести и идет по следу обидчиков в компании недружелюбного эксцентричного аборигена Билли (Байкали Ганамбарр). Несмотря на чересчур лобовой левацкий пафос, смысл которого, как легко догадаться, сводится к критике колониализма, и громоздкий, перегруженный финал, в котором рассвет нового мира встретят, разумеется, не белые цисгендерные мужчины, в фильме есть главное — нерв, ярость и живая энергия, которые завораживают и увлекают. Быть может, это не лучший фильм на свете, но точно один из самых впечатляющих.

В декабре на Netflix вышел долгожданный хит Венецианского кинофестиваля. Один из ведущих американских инди-режиссеров Ной Баумбах («Кальмар и кит», «Милая Фрэнсис»), сам несколько лет назад переживший изматывающий развод с актрисой Дженнифер Джейсон Ли, снял удивительно личное и в то же время понятное, по-своему близкое каждому кино. В центре сюжета развод идеальной американской пары: авангардного режиссера из Нью-Йорка Чарли (Адам Драйвер) и его музы и ведущей актрисы Николь (Скарлетт Йоханссон), когда-то бросившей голливудскую карьеру ради амбиций мужа. Спустя годы она соглашается на главную роль в сериале и забирает с собой в Лос-Анджелес их маленького сына. Города — два полюса американской мечты —