10 фильмов и сериалов, которые настолько хороши, что не замечаешь, как их авторы экспериментируют с изображением

Мужчина и женщина, названные М (Саша Питоэфф) и А (Дельфина Сериг), проводят отпуск. К ним присоединяется некто Х (Джорджо Альбертацци). Он говорит А, что они встретились год назад на курорте Мариенбад и А обещала сбежать с ним от мужа, если он сможет подождать год. А утверждает, что такого не помнит. Самый, пожалуй, загадочный фильм XX века — фильм-лабиринт, фильм-пазл, поставленный Аленом Рене по сценарию писателя Алена Роба-Грийе. Многие пытались найти ключик к этой картине — возможно, кому-то это даже удалось. В любом случае все трактовки (что это современная версия мифа об Орфее и Эвридике, что это экспликация отношений между пациентом и психоаналитиком, что это сон женщины, что это сон мужчины, что герои застряли в лимбе и т.д.) звучат одинаково убедительно — додумать и домыслить тут можно что угодно. К слову, такое обилие различных интерпретаций стало возможным благодаря сюрреалистическому монтажу (когда два соседних эпизода несут явно не сочетающуюся друг с другом информацию) и тому, что изображение часто не совпадает с закадровым голосом рассказчика. В любви к фильму расписывался Питер Гринуэй, который говорил, что «иногда мне кажется, что, когда я снимаю фильмы, я пытаюсь переснять «В прошлом году в Мариенбаде». Он оказал влияние на Аньес Варда, Маргариту Дюрас, Жака Риветта, Ингмара Бергмана, Федерико Феллини, «Сияние» Стэнли Кубрика и, конечно, на «Внутреннюю империю» Дэвида Линча (а кинокритик Михаил Трофименков заметил следы Рене и в режиссерском дебюте Алисы Хазановой «Осколки»). Впрочем, у ленты нашлись и недоброжелатели — в частности, великая американская кинокритикесса Полин Кейл назвала ее «экспериментальным фильмом о высокой моде, обманом в ледяном дворце… вечеринкой без веселья для нелюдей». И действительно: холодный формализм картины кого-то может отпугнуть, но все же это удивительный, мало с чем сравнимый киносеанс, который для Рене являлся «попыткой, все еще очень грубой и очень примитивной, приблизиться к пониманию сложности мысли, механизма ее функционирования».

Это не фильм, а фотороман — серия статичных черно-белых кадров, длящихся не более получаса. Однако, несмотря на неподвижное, анемичное изображение, у картины все-таки есть сюжет. После третьей мировой (термоядерной) войны группа парижан прячется в катакомбах — среди них и главный герой, рассказчик и бывший заключенный (Жан Негрони), который соглашается на путешествие во времени. Его задача выйти на людей из будущего, чтобы заполучить от них еду, медикаменты и энергетические установки, — так будущее должно помочь настоящему, однако главного героя все больше тянет в прошлое: с детства его преследует сцена убийства, свидетелем которой он стал в терминале аэропорта Орли. Если сюжет вам показался смутно знакомым, не удивляйтесь — широкому зрителю он больше известен по научно-фантастическому фильму Терри Гиллиама «Двенадцать обезьян», неофициальным ремейком которого и является (хотя Гиллиам настаивает на том, что не смотрел работу Криса Маркера, а видел только изданную книгу фотографий из «Взлетной полосы» без сопроводительного текста). Надо сказать, что для Маркера, документалиста, эта картина стала дебютной и последней в игровом кино. Также у нее есть много общего с «В прошлом году в Мариенбаде» Алена Рене, что неудивительно: Рене и Маркер были не только напарниками, но и прустианцами, увлеченными всесилием и в то же время несовершенством человеческой памяти (см., например, феномен ложных воспоминаний, конфабуляций). Цитата из киноэнциклопедии Allmovie:

«Фотомонтажная техника фильма, кажется, отражает импрессионистическую природу памяти, из фрагментов которой субъект составляет осмысленный визуальный образ. В одной из сцен возлюбленная главного героя вглядывается в камеру — и вдруг внезапно моргает. Утонченный и в то же время безотказно шокирующий фильм, «Взлетная полоса» блистательно подрывает правила создания кино, заставляя зрителей пересмотреть свои установки относительно не только кино, но и времени, памяти и того, как нами воспринимается действительность».

Революционность картины Маркера была настолько велика, что она оказала влияние не только на Гиллиама, но и на «Бегущего по лезвию» Ридли Скотта, «Последнюю битву» Люка Бессона, а из свежих примеров — на первый «Скайлайн» братьев Штраус, в финале которого тоже «есть серия выразительных и мутных стоп-кадров».

Неназванная секретная служба устанавливает слежку и прослушку за французским дипломатом, месье Домиником Офалем (Франсуа Мартуре), чтобы найти его слабую сторону, завербовать и усилить свое влияние. Те, для кого «Разговор» Фрэнсиса Форда Копполы — радикальный фильм про разведку, от «Досье на 51-го» Мишеля Девиля в теории должны прийти в ужас, потому что здесь мы видим только бюрократическую изнанку ее рабочей рутины: рапорты, донесения, оперативную съемку, шелест бумаг, чьи-то руки. Хичкок хоть и грозился, но так и не экранизировал телефонный справочник, а Девиль взял и снял шпионские протоколы. Однако, несмотря на скупой, даже спартанский метод съемки, проистекающий из оголтелого авторского формализма (поразительно, что режиссер до и после в основном ставил легкомысленные мелодрамы), это дико захватывающее кино, в увлекательности способное посоперничать с бондианой. Здесь тоже есть экшен, но иного толка: двигатель сюжета — это охотничий азарт, с которым эксперты секретной службы собирают свое досье. Причем делают они это настолько умело, что в финале понимаешь: каждый может оказаться у них на крючке — не только твой сосед, но и (кошмар!) ты сам.

Последний фильм британского режиссера-авангардиста и художника Дерека Джармена, явившего миру актрису Тильду Суинтон. Джармен был открытым гомосексуалом и исследователем гомоэротизма в кино, за что удостоился трех премий «Тедди» Берлинского кинофестиваля, присуждаемых за фильмы о сексуальных меньшинствах. В 1994 году в возрасте 52 лет режиссер умер от осложнений, вызванных СПИДом, — а «Блю» стал его фильмом-завещанием. Это очень формалистская картина: начать хотя бы с того, что на экране мы видим только один кадр ярко-синего цвета, в то время как за кадром сам Джармен, его муза Суинтон и другие любимые актеры транслируют жизненную позицию и взгляды режиссера. Синий цвет, кстати, выбран неспроста. Согласно кембриджскому словарю, blue имеет несколько значений: это и цвет неба в ясную погоду, и обозначение гомосексуальной ориентации, а также тоска, печаль и грусть. В «Блю» очень много грусти, но отказ от изображения был вызван еще и тем, что Джармен частично ослеп от осложнений, поэтому хотел рассказать свою историю с помощью аудиальных средств. В итоге у него получилась трогательная, нежная и обезоруживающая исповедь, которая слушается на одном дыхании.

Фильм снят на четыре цифровые камеры в режиме документальной хроники. Фиггис («Покидая Лас-Вегас») разрезал экран на сегменты (полиэкран) и дает нам возможность посмотреть четыре фильма одновременно. Все четыре истории начинаются в Лос-Анджелесе, на бульваре Сансет, в три часа пополудни 19 ноября 1999 года и развиваются в режиме реального времени. Фильм 2000 года, фильм нового тысячелетия, когда «цифра» пришла на смену пленке. Потом этот прием на вооружение (в интермедиях) возьмет сериал «24 часа», в котором, как и в «Тайм-коде», снялся Ксандер Беркли, а Фиггис процитирует сам себя в ленте «Отель». Фильм был снят за 15 дублей на видео, а потом перенесен на пленку для показа в кинотеатрах, но VHS- и DVD-релизы представляют собой оригинальный видеоматериал (плюс у зрителей DVD-релиза есть возможность слушать звуковое сопровождение для любой камеры, а не сведенный режиссерский вариант). Забавно, что сюжет картины при этом крайне незамысловат: это история про киношников (никто не помнит, но Николас Кейдж в «Покидая Лас-Вегас» тоже играл сценариста), которые заняты подготовкой фильма «Стерва из Луизианы». Что, конечно, выглядит до жути символично: экспериментальное кино должно быть про кино, поэтому над «Тайм-кодом» веет дух метаискусства.

Несколько подруг (Элена Бергер, Денниза Грегори, Айла Гуттман, Алекса Шей Низяк и Вайолет Пайпер) встречаются в доме у одной из них и, пригубив алкоголь, начинают рассказывать друг другу реальные и кровожадные истории: про христианку Агнессу, сложившую из-за своей веры голову в Римской империи, про отмороженных девиц, которые сожгли неугодную им девочку, про всякую другую чертовщину. «Мир полон тайн» Грэма Свона — любопытный формалистский эксперимент, своего рода антихоррор. Режиссер весь фильм водит нас за нос, постоянно откладывает то, что неизбежно должно случиться в хорроре, а в финале и вовсе нам этого не показывает. Во всем этом сквозит некоторое издевательство, но режиссерский метод настолько безупречен, что понимаешь: это не поза, а позиция. Свон так мастерски расставляет по всей картине недосказанности, что они быстро превращаются в ее главную суперсилу. Но также многое здесь держится и на юных актрисах, которые играют не только своих персонажей, но и персонажей своих историй, — к слову, через те истории, что они рассказывают, выражается и их отношение к миру. В общем, это крайне минималистичный и по-настоящему захватывающий фильм — нет, не новый «Пикник у Висячей скалы», а просто талантливая и остроумная деконструкция жанра, которую мы заслужили.

Режиссерский дебют скоропостижно скончавшегося исландского композитора Йоханна Йоханнссона, писавшего музыку к фильмам Дени Вильнева («Пленницы», «Убийца», «Прибытие») и «Мэнди». Экранизация влиятельного научно-фантастического романа «Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего» Олафа Стэплдона, рассказывающего про закат человеческой цивилизации. По форме — нечто среднее между видео-артом и постдрамой. В кадре нет людей, только каменные сооружения, строения и живописная природа. За кадром — гипнотизирующая музыка Йоханнссона, написанная в соавторстве с берлинцем Яиром Элазаром Глотманом, а также голос Тильды Суинтон, зачитывающей отрывки из романа (заметим, что актрисе и музе Дерека Джармена не впервой выступать в таком амплуа: смотрите, например, «Блю»). Конечно же, выбор Суинтон на роль рассказчицы не случаен: кому, как не ей, настоящему андрогину, говорить от лица последних людей? В остальном — это невероятная, совершенно фантастическая картина, завораживающий, медитативный, по большей части чувственный, но и также интеллектуальный опыт (точнее, experience!). Так бы, наверное, выглядело «Прибытие», если бы Вильнев, как и Йоханнссон, концептуально вывел людей за рамку экрана.

Дебютный, минималистский и по-настоящему захватывающий сайфай Эндрю Паттерсона. Это одна из главных и уж точно совершенных (по задумке и воплощению) премьер 2020 года. Ближайший референс к «The Vast of Night» — это, конечно, сериал «Сумеречная зона». Начало фильма Паттерсона стилизовано под заставку культового шоу, которое вот уже 60 лет открывает дверь в иное измерение. Только в «Бескрайней ночи» эта вымышленная телеантология называется «Театр парадокса», а сама картина выступает одним из ее эпизодов. По сюжету радиоведущий Эверетт (Джейк Горовиц) и его приятельница-старшеклассница Фей (Сьерра МакКормик), работающая телефонным оператором, слышат в эфире странные помехи, которые легко списать либо на вторжение коммунистов (на дворе 1950-е и холодная война), либо (что еще более параноидально) — на пришельцев. При этом сами герои проживают в маленьком городке Каюге, штат Нью-Мексико (Cayuga Productions — название студии, на которой снималась классическая «Сумеречная зона»). И несмотря на то что ребята кайфуют от своей работы и хорошо разбираются в истории города, они мечтают из него свалить: Эверетт — в Нью-Йорк, а Фей — в колледж. Связано это с тем, что героям слишком тесно в родных пенатах, они чувствуют себя здесь не в своей тарелке. Им интересно узнать, что находится дальше, там, за гранью. В итоге фильм вырастает в метафору перехода героев в иное состояние, ведь в конечном счете «Бескрайняя ночь» — это не только захватывающий сайфай, но и coming-of-age story, история взросления и прощания с домом.

Новая документалка Родни Ашера — автора «Комнаты 237» про кубриковское «Сияние» и «Ночного кошмара» про сонный паралич и Фредди Крюгера. Как легко догадаться из названия, свежая работа посвящена «Матрице» сестер Вачовски и людям, которые серьезно верят, что живут в симуляции. Главная фишка картины заключается в том, что она целиком была сделана онлайн: львиную долю фильма занимают трехмерные анимированные интервью людей, которые верят (или верили), что живут в виртуальной реальности. Все это разбавлено архивным и довольно занятным выступлением писателя-фантаста Филипа К.Дика, отрывками из видеоигр (например, «Майнкрафта») и различных культовых фильмов про то, что реальность — это фейк (от «Шоу Трумана» до «Темного города», от «Тринадцатого этажа» до «Меняющих реальность»), плюс есть компьютерная реконструкция того, как парень по имени Джошуа (грубо говоря, Иисус), уверовав в то, что он живет в матрице, убил своих родителей. Она обходится без людей и выступает центром тяжести всей картины. Вряд ли, конечно, «Сбой» перевернет вашу жизнь и откроет вам на что-то глаза, если вы читали «Симулякры и симуляцию» и полемику философа и мыслителя Жана Бодрийяра с Вачовски, но это захватывающее, нетривиально сделанное кино, в котором содержание подчинено форме: про симуляцию надо рассказывать виртуальным языком — и с этой задачей Ашер справляется очень даже неплохо, а местами и вовсе блестяще.

Фантастический подкаст-триллер с минимумом визуала. «Тревожный звонок» начался с одноименного французского сериала: его создатель Тимоте Оше выложил первую серию на ютьюбе, ее заметили телевизионные продюсеры, и следующие серии выходили уже на Canal+ с россыпью локальных звезд (Матье Кассовиц, Гаспар Ульель, Людивин Санье и другие). Антология страшных историй в аудиоформате заработала признание на родине и привлекла внимание Apple. Вместо трансляции оригинала на своем стриминге руководство корпорации решило сделать англоязычную версию и назначило рулевым Феде Альвареса — автора ремейка «Зловещих мертвецов» и триллера «Не дыши».

Завязка первого эпизода повторяет зачин пилотной серии французского сериала: телефонный разговор пары, живущей в разных городах, прерывается сюрреалистичной катастрофой глобального масштаба. Однако Альварес идет дальше: по мере продвижения к финалу его разрозненные истории складываются в единую картину. Не углубляясь в детали, скажем только, что в сериале важное значение имеют отвратительные телесные трансформации и манипуляции со временем. 

Как и во французском оригинале, в ремейке фантастический каст: Педро Паскаль, Карен Гиллан, Лили Коллинз, Аарон-Тейлор Джонсон, Обри Плаза, Райли Кио, Стивен Лэнг и многие другие. Повторим, что никого из них вы не увидите, но и сказать, что усилия звездного актерского состава потрачены зря, нельзя. Едва ли не главный плюс сериала — насколько реалистично и интимно слушаются все телефонные разговоры. Визуальная помощь минимальна, но она все же есть: на экране подсвечивается имя говорящего, выводятся произносимые им слова, кроме того, абстрактные проекции отображают происходящее. Привести примеры без спойлеров будет сложно, вот самый банальный: когда в одной из сцен взрывается световая граната, то и часть экрана резко белеет. Выглядит это необычно и круто, особенно если смотреть «Тревожный звонок» на экране айфона, под стилистические решения которого стилизованы шрифты и цветовая гамма.

Не все в «Тревожном звонке» удалось полностью: некоторые серии страдают от нелогичных ходов, а ближе к финалу сценарий начинает слишком подробно себя разжевывать. Да и наверняка найдется кто-то, кому не понравится, что ему под видом сериала подсунули подкаст. Однако этот тот случай, когда решает форма. Не факт, что эти же истории заиграли бы в традиционном формате, ведь авторы, очевидно, рассчитывают на один из главных плюсов аудиодрамы — возможность поиграть со зрительской фантазией и дать ей самой дорисовать подробности. Ничего революционного «Тревожный звонок» не предлагает, но за счет необычного подхода ему удается запомниться своими жуткими и трогательными историями с щадящим хронометражем (всего 9 серий по 20 минут).