Фильм

Саботаж

Война идет не только на фронтах Европы, н и на территории европейских отелей, в один из которых на территории Швейцарии отправляется группа разведчиков под руководством Эдгара Броди (Джон Гилгуд), главной целью которых является уничтожение немецкого шпиона. В команде Броди есть также очаровательная Эльза (Мэдлин Кэрролл), приставленная к нему под видом жены, а также профессиональный убийца по кличке Генерал (Питер Лорре), которому и надлежит проделать всю грязную работу. На совести самого же Броди – поиск этого самого немецкого агента, которого они довольно быстро видят в образе немецкого туриста, отдыхающего тут со своей женой и песиком. Подружившись с ним, они отправляются в горы, чтобы убрать его под видом несчастного происшествия. Но нужный ли выбран человек? А что, если за обликом немецкого туриста скрывается... немецкий турист?

Несколько необычная для Хичкока история, поставленная по произведениям Сомерсета Моэма. Точней, оттуда взята вся шпионская начинка фильма и, дабы покрыть как можно более широкую целевую аудиторию, внедрена романтическая линия из пьесы Кэмпбелла Диксона, которая, впрочем, тоже написана по мотивам творчества Моэма.

Необычна эта история потому, что зачастую для автора характерна более иная завязка – в таинственную историю попадает совершенно чужой человек и он с удовольствием (в большинстве случаев потому, что на кону стоит его жизнь) пытается в ней разобраться. Тогда как в центре развития событий «Секретного агента» стоит профессионал, который совершенно не испытывает никаких положительных чувств по поводу собственного задания – убить человека, пусть даже и не своими руками, это надо быть редкостным монстром, а Броди таковым не является. Кроме того, в этом фильме не появляется в качестве камэо сам режиссер, что тоже очень редкое явление для всего творчества в целом.

"Саботаж" - картина 1936, если не ошибаюсь, года выпуска, может надменно экспонировать свою структуру, как визитную карточку мастера саспенса и виртуозного монтажёра.
Всё созданное Хичкоком идеально вмещается в кожаный чемоданчик с надписью "Математика кино", закладывая фундамент высоченного здания, строительство которого продолжается и по сей день. Его кирпичики рассматривают со всех возможных граней трактования, создавая бесчисленное количество интерпретаций, причём основанных отнюдь не на определённо приоритетной работе.

Господа создатели сливают в одну формочку наиболее одиозные элементы, получая зачастую качественный результат, срок годности которого практически не исчисляем, как у хорошего вина. К примеру "монтажный штурм", производимый в сценах трепещущего ожидания долгожданного взрыва: мальчик с плёнками и ненавязчивым часовым механизмом переполнен нерешительностью и детским страхом опоздать. Отвлекаясь то на "ахроматическую" даму с удивительно милым щенком, то на бесконечные строгие циферблаты и депрессивно перебирая пальчиками по своей обречённости, он невольно обретает форму точки саспенса, в последствии испытавшей на себе силу своей ноши. Здесь видим традиционного Хичкока, с его невинными лицами, удивлением, раскрытым ртом и глазами. Персонажи его полностью автоматизированы, двигаются по заведомо проложенной колее, не оставляя места эмоциям, солёным слезам и сердцу. Если антагонист, то нахмурившийся, если героиня, то с ясными очами, готовыми заблестеть, и с душою раскрытой и чистой.
Хичкоковский кадр идеален, как удачно подобранный галстук. Лишнее для него чуждо, что доказывает "Верёвка" 48го, блестящий эпохальный цветной эксперимент, владеющий точкой отсчёта (преступлением) и ею же завершаемый, обволакивающий её, как слои сладкой ваты, подразумевающийся как "фильм одного плана", без следов обыденного монтажа, хотя и имеющий скрытую склейку в паре с совершенно гениальным внутрикадровым монтажом.

Но "Саботаж" не эксперимент. Это и не девственная ранняя работа, скорее железный, циничный взгляд на романтику сквозь клубы сигарного дыма. Женщина и мужчина "Саботажа" совместимы лишь кольцом на безымянном и только. В финале их сущности настолько противоположны, что изначальный брак кажется полным парадоксом, изначально не имевшим должного будущего. Злости здесь нет, только лишь случайный нож, который как никогда пришёлся кстати.