Расписание фильма в Москве, 19 апреля

Матадор

Я пытаюсь осмыслить, взять себя в руки... но нет, снова и снова возвращаюсь и просто смотрю, не в силах отвести взгляд. Вот смертоносная шпилька-бандерилья в черных волосах Ассумпты Серны, поднятых высоко, на манер японских гейш; вот изумительно красивые обнаженные ноги в танце над совершенным мужским телом; вот девушка-бык, вся в алом, сбегает и сбегает с полукружий лестницы - это тоже танец... вот герой, не в силах исполнить данное обещание, из-под медленно закрывающихся ресниц смотрит на свою возлюбленную, шепчущую: «Посмотри.... посмотри, как я умираю!»

Все это — кадры удивительного фильма, который поразил меня необычайно. Это «Матадор» Педро Альмодовара, 1986 год.

Я пересматриваю его фрагменты, когда выдается свободная минутка — каждый из них скорее самостоятельное полотно, чем часть другого целого. Такой красоты в операторской работе я не видела, наверное, никогда раньше. Не спорьте, пожалуйста; у искусства нет судей — и надеюсь, не будет, а те, что были... те, кому известна судьба Федерико Гарсиа Лорки, знают, о чем я.

Синьор Альмодовар, несомненно, провокатор — но какова эта провокация! Заставить зрителя всем сердцем сочувствовать насильнику, маньяку и убийце... и даже не одному, а сразу двоим. Показать смерть как высшее проявление красоты. Снисходительно улыбнуться очарованному страннику, случайно забредшему в этот благоуханный ад — ах, как хорош в этой роли юный Антонио Бандерас!

«Матадор» стал вторым в этом году фильмом-лопатой, взрезавшим и перевернувшим целый пласт моего сознания — и подсознания, видимо, тоже. О первом фильме я не рассказываю, потому что... потому что это очень личное. Бывают, знаете, такие произведения искусства — никому не признаешься, что примерял их на себя.

Я бы и в «Матадоре», может быть, не призналась. Уж очень громко он вопиет — и о красоте, и об убийстве, и о том, что мы все, в той или иной степени, мягкокрылые идиоты; а кому это понравится — чувствовать себя одураченным? Но вот... такая ночь, воздух льется из окна как вино из бочонка, и мне кажется, что — да, я ношу розовые очки, в них как-то проще, можно притвориться, что многого не видишь... но на ночь-то я их снимаю. И могу признаться себе в том, что вижу, на самом деле, все.

А вы — вы тоже притворяетесь? Только днем?

«Матадор» - пятый полнометражный фильм Альмодовара и его первый по сути трагический, довольно мрачный фильм. Сюжет его весьма прост: Анхель (Антонио Бандерас) втайне от матери посещает занятия в школе матадоров, которые ведет прославленный в прошлом тореро Диего (Начо Мартинес), вынужденный после ранения во время корриды навсегда уйти с арены. Желая доказать свою мужскую состоятельность, Анхель пытается изнасиловать соседку Эву (Эва Кобо) и сам приходит сдаваться в полицию, где остается ни с чем: Эва отказывается писать заявление. Увидев на столе комиссара полиции (Эусебио Понсела, с которым Альмодовару через пару лет предстоит феерический дуэт в «Законе желания») фотографии убитых, Анхель заявляет, что убил их всех именно он. Помочь ему вызывается амбициозная дама-адвокат Мария (Ассумпта Серна), которая не верит в его причастность к убийствам…
Очевидно, «Матадор» - это не только и не столько криминальная драма, детектив или триллер (хотя их элементы в творчестве Альмодовара появляются с завидной регулярностью), сколько первая серьезная попытка снять психологическую драму («За что мне это?» всё же тяготело к драме социальной с элементами абсурда). Альмодовар по сути впервые залезает в тему, ставшую впоследствии одним из его коньков, - сложности, запутанности и темноты человеческой природы. На поверхностный взгляд мотивы поступков главных героев иррациональны, в действительности же они четко прослеживаются, и в логике им всем не откажешь. Проникая в глубины человеческой психики, Альмодовар создает довольно пессимистичную, мрачную картину, где желание убивать рождается не столько из-за порочности человеческой природы, сколько из-за отсутствия любви и понимания. В «Матадоре», который у многих ассоциируется с первой серьезной ролью Бандераса, всё же на порядок интереснее Ассумпта Серна, безупречно красивая, горделивая женщина, и Начо Мартинес, создавший, пожалуй, самый глубокий образ. Матадор, смотрящий бесконечно грустными глазами запись той самой положившей конец его карьере корриды, видящий на трибуне героиню Серны, приближающийся к экрану и целующий его, запомнится, равно как и запомнится песня, пробивающая собой тягучий, вязкий финал. «Подожди меня на небе, любовь моя, если уйдешь первым, подожди меня, потому что скоро и я уйду туда, где ты».