Фильм

Птица

Любовь Клинта Иствуда к джазу известна даже тем, кто особо с его биографией не знаком. Для этого достаточно быть знакомым с его фильмографией, когда он даже в своем первом фильме отправляется на фестиваль в Монтерее. И вот, многие годы спустя, Иствуд набирается опыта, смелости и денег снять картину о своем джазовом герое - Чарльзе Паркере по кличке "Птица", удачно пригласив на главную роль Фореста Уитакера, который получил за эту роль приз в Каннах. Фильм - не совсем обычный байопик. Построен он по несколько сложной нарративной основе, будто импровизированная джазовая пьеса, переплетая куски из разных периодов жизни музыканта - от его первых шагов на сцене, до гибели в молодом возрасте. Вот он встречает свою бывшую жену, а вот он уже кричит на нее и беснуется, вот он рыдает над судьбой собственной дочери, а вот она только появилась на свет, вот он не придает особого значения уходящим от него огромным деньгам, а вот он переживает за то, как примет публика его первый опыт с его первой музыкой. Клинт Иствуд, как многие, кто делал фильмы по чем-то, что им дорого, старается не быть банальным и не пересказывать дидактически историю жизни и смерти великого музыканта. Он скорее исследует природу человеческого гения и концентрируется на его темной стороне, является ли она необходимой составляющей, подпитывает ли она его творчество, да и что вообще означает быть "Птахой".

Конечно, по выходу, у специалистов был ряд претензий к картине. Особенно у джазовых специалистов. Мол, перегнул Клинт Иствуд с сюжетной линией про Реда Родни и его увлечением джазом и наркотиками из-за фанатизма по отношению к Чарли Паркеру. Помните историю про то, как "Птаха" сказал, что придумал би-боп таким сложным, так как ему надоело, что белые вечно копируют их (черных) музыку. Конечно, подобные специалисты скорее всего не были в теме страсти режиссера к меж-расовым отношениям (любого рода). Были претензии и к упрощению музыки в фильме. Мол, хорошо, соло Паркера остались аутентичными, но вот с остальной музыкой - ну не би-боп это и все тут. Но и тут создателя картины можно понять - в конце 80-х пичкать фильм чистейшим би-бопом означало обречь фильм на заведомый провал.

Но, что удивительно при всей любви Иствуда к джазу и расовым конфликтам (точнее, к нарочитому игнорированию оных), этот фильм не об этом, а, как уже было сказано, о гениальности, о муках, которые испытывают гении в повседневной жизни, стараясь жить "нормальной" жизнью и о способах уйти от терзаний по поводу того, что так жить не получается. О муках, которые испытывают жены гениев, являющиеся для них источником вдохновения и громоотводом, в который первыми врезаются молнии гнева. Так что будь этот фильм не о черном джазмене, а о белом актере - акценты мало бы сместились.

Что же касается чумовой роли неизвестного тогда Уитакера, то тут надо действительно благодарить Иствуда. Дело в том, что фильм, как проект, существовал достаточно долго, в течении семи лет, и на роль Паркера метили многих, в том числе даже комика Ричарда Прайора, что было бы совсем уж нелогично как минимум. Но Иствуд все время настаивал, что хочет снять в главной роли какого-нибудь неизвестного актера, ибо если брать звезду, то личность самого героя картины явно уйдет на второй план, чего режиссер никак не мог допустить. Конечно, "неизвестность" Уитакера была условной - он уже успел до этого появиться с довольно интересными ролями в известных фильмах, но для широкой аудитории он известен был слабо, да и его талант настолько поразил Иствуда, что он смирился с тем, что будет работать не совсем с новичком в кино.

И не прогадал. Уитакер подошел к роли очень серьезно. Он много общался с женой Чарли Паркера Чен, чтобы понять индивидуальные тонкости его характера. Он научился играть на трубе, чтобы в точности попадать в клапаны трубы во время съемок крупным планом его соло. Тот самый метод Станиславского, который прославил Роберта Де Ниро, сработал и в этот раз. Форест Уитакер буквально преобразился в Чарли Паркера, стал им, стал жить его жизнью, и Чарли Паркер ожил, пусть ненадолго, пусть на экране, но он стал живым, человеком со всеми своими недостатками и слабостями, но бесконечно гениального и яркого, сгоревшего как пиротехнический взрыв в небе над всем миром.

На роль жены Паркера взяли Дайану Венору, тоже известную узкому кругу лиц, но имевшую настолько хорошую репутацию как актрисы, что студия одобрила ее без раздумий. Сценарий Олянски Иствуд тоже особо не переделывал и к съемкам приступили довольно быстро. Главной целью работы над картиной стала попытка передать истинную сущность и сложность характера Чарли Паркера. Для этого Клинт Иствуд договорился о помощи со стороны уже упоминавшейся Чен Паркер, а также Диззи Гиллеспи и Рэда Родни, также появляющихся в виде персонажей в этом фильме. Причем решение показать всю подноготную великого музыканта было рискованным в том отношении, что фильм при этом получался довольно мрачный и депрессивный, а это не то настроение, за которым люди целенаправленно идут в кино, но кассовые сборы никогда не были важной целью для режиссера.

Важной составляющей успеха фильма (а фильм получился на загляденье) стал и звукорежиссер, настоящий маг своего дела Ленни Нихаус, который хитрейшим образом придумал, как изолировать аутентичный звук саксофона с записей Чарли Паркера и ввести его не только в современное звучание остальных инструментов, но и остальных шумов фильма. Для этого Иствуд позаимствовал ряд редких записей из личной коллекции Чен Паркер и Нихаус долго над ними колдовал. Поистине революционное изобретение и титаническая работа.

Конечно же, не обошлось без серьезных споров и работы и на операторском поприще. Иствуд буквально забросал Джека Грина черно-белыми фотографиями времен славы Чарли Паркера и заставил листать выпуски Downbeat чтобы тот смог точно проникнуться стилем и манерой изображения, принятой в темных джазовых клубах. Грин пошел дальше, перенеся эту эстетику и на улицу - ведь в фильме много ночных сцен. При этом нельзя сказать, что фильм страдает от недостатка изобразительных средств в визуальной составляющей, наоборот, картина порой играет на контрасте светлых помещений, душных ресторанов, ярких софитов, крадущейся тьмы, жаркого юга и дождливого Нью-Йорка.

Бюджет у фильма был относительно маленький - 10 миллионов долларов, однако Иствуд, известный своей скромностью и скоростью работы, умудрился за это время снять все с удивительной точностью и достоверностью. Как всегда, актеры, работавшие на фильме, были от него в полном восторге, удивляясь насколько умно он подбирает команду, как умеет доверять людям, и насколько ловко балансирует на грани продуманных сцен и спонтанности поведения актера перед камерой (конечно, никаких репетиций). И при этом никаких скандалов и напряжения. И это при том, что первый раз в своей истории Клинт Иствуд отошел от линейной манеры повествования.

Но самое приятное и трогательной в картине то, как Уитакер и Иствуд смогли обойтись без морализаторства, не предлагая каких-то выводов и суждений, а тем более и осуждений. Фильм просто демонстрирует Чарли Паркера таким, каким он был на самом деле. Кто-то из джазовых историков может встать в позу и начать занудно распекать картину по каким-то мелочам, но тот факт, что близкие "Птахе" люди сказали, что фильм получился "правильным" нивелируют всю критику в этой области.

Но у кинокритики претензий как раз не было. Большая часть пришла от картины в восторг. Остальные ее смотрели не внимательно. Премьера состоялась на Каннском фестивале 1988 года, где Уитакер получил главный приз за свою роль. А чуть позже картина отхватила большую кучу наград за свой звук и музыку, в том числе BAFTA и номинацию на Оскар. Так для Клинта Иствуда началась новая эра в карьере - эра успеха, почета и наград.

Несмотря на звучное имя Иствуда-режиссёра феерии из фильма не получилось. Чарли Паркер вышел угловатый, меланхоличный, абсолютно скучный, и даже иногда занудный. Можно предположить, что он был под вечным кайфом, но не 24 часа в сутки же! Жена его, по крайней мере в первой части фильма, также не произвела положительного впечатления: молодая ведьма с вечной сигаретой в руках, существующая на свете вроде бы для себя и семьи, а на деле по-моему ни для кого. Два с половиной часа экранного времени заполнены абсолютно проходными эпизодами, которые сразу забываются. Да, возможно жизнь, это вовсе не вечный праздник, но мы тут кино для зрителя снимаем, или сканируем автобиографию для научной диссертации? Фильм вытянуло разве что музыкальное наполнение, хотя его отображение вовсе не потребовало особого таланта и умения.