Пикник Афиши 2024
МСК, СК Лужники, 3–4.08=)СПБ, Елагин остров, 10–11.08
Афиша | СБЕР — генеральный партнёр
Москва

Спектакль
Переворот

Постановка - Практика, Мастерская Дмитрия Брусникина
скачать приложение
Fest вотчинг клубБотПлати частями
Соц-арт-концерт по текстам Дмитрия Пригова

Актеры «Мастерской Дмитрия Брусникина» в очках и заправленных в брюки рубашках играют на всевозможных музыкальных инструментах, читают стихи, пьют чай и агонизируют, создавая не самый тривиальный театральный эквивалент текстам Дмитрия Пригова. В основу взяты две пьесы лидера московского концептуализма: «Я играю на гармошке» и «Революция». Спектакль вырос из одноразового опыта режиссера Юрия Муравицкого (известного по постановкам в «Театр.doc» и Центре им. Мейерхольда) с «брусникинцами» (известными по «Это тоже я» в «Практике») на «Ночи искусств» в Третьяковской галерее.

  • Переворот – афиша
  • Переворот – афиша
  • Переворот – афиша
  • Переворот – афиша
Драматический, Музыкальный
18+
Юрий Муравицкий
1 час 20 минут, без антракта

Участники

Как вам спектакль?

Рецензия Афиши

7
Алексей Киселёв
110 отзывов, 280 оценок, рейтинг 639
27 января 2015
Спектакль по Пригову — о победе слабоумия и отваги над нейтралитетом

На тесных подмостках «Практики» толпа: почти все — студенты «Мастерской Дмитрия Брусникина» из Школы-студии МХАТ, прославившиеся еще два года назад дебютным вербатимом «Это тоже я». Все как один в очках и униформе: клетчатые рубашки, заправленные в серые брюки со стрелками, — размноженный лирический герой короля московского концептуализма Дмитрия Пригова, этакий советский физик-лирик. В центре, как в недавнем «Сахаре» Вырыпаева, ударная установка, по краям — гитары с клавишами, позади — экран, изображающий не космические просторы, а неряшливый абрис пустой комнаты (художник — Катя Щеглова). Контекст этих двух видных спектаклей «Практики» — универсального актерского хита и самого что ни на есть буквального музыкального концерта в духе Гришковца с группой «Бигуди», — кажется, продиктовал не только внешние рифмы, но и смыслообразующую инаковость премьеры. В ней нет истории, рассказанной под музыку, но и нет монологов; нет как таковых песен, равно как нет буквальных и внятных актерских перевоплощений. На выходе получилась суперчитка, почти статичный радиоспектакль лицами в зал и с интонационным приветом группе «АВИА», постепенно превращающий интеллигентных чтецов в утративших связь с реальностью шаманов.

Формально зрелище состоит из двух сравнительно объемных текстов Пригова — «Я играю на гармошке» («пьеса в постановке с пением и поруганием зрительного зала») и «Переворот» («трагедия для двух репродукторов»). В первом, фонтанирующем жестоким черным юмором, живописуется универсальная модель зарождения всякого единогласия на примере собственно театральной постановки (в наличии удивительное совпадение с главной сценой в недавней премьере Константина Богомолова «Борис Годунов»); во втором, марширующем fortissimo, — то, чем это единогласие в итоге оборачивается.

Повествование намеренно сумбурно, но, насмотревшись новостей, в нем неминуемо хочется разглядеть прогноз. Революция? Да нет, это просто очередь превратилась в затор, затор — в давку, давка — в побоище. Или если учесть, что действие разворачивается на Красной площади, это такая вот революция на ровном месте, бессмысленная и беспощадная? Красота, равно как и печаль, в том, что ответа нет и быть не может — вместо него репродуктор транслирует что-то вроде «Бррр-крррр-хрррр». Единственно очевидное в этой неразберихе — духоподъемная и вместе с тем животная стихия коллективного шествия под «лозунгами, на которых начертаны лозунги» на фоне повсеместных сентенций, спародированных Приговым в другом своем опусе: «Народ с одной понятен стороны. С другой же стороны он непонятен». Композиция спектакля как бы намекает на исторические закономерности: после песни у костра впору и вакханалию учинить. С тем чтобы дальше, успокоившись, вернуться в исходное положение и несколько виновато констатировать: «Мы ведь ничего такого особенного и не хотели».

По Пригову, театр заканчивается там же, где начинается, — «с определенного места». И речь идет, конечно, не о гардеробе, а о той части тела, емкое ненормативное именование которой значится на обложке альбома «Аукцыона» двадцатилетней давности (именно эти мелодии и ритмы явственно отзываются в музыкальном решении «Переворота»). Если и есть в этой картине мира хоть что-то отрадное, так это ее рама — качающая энергия брусникинцев, помноженная на нокаутирующую иронию (не только авторскую и режиссерскую, но и во многом исполнительскую), которой так не хватило их недавней работе с Максимом Диденко.

К спектаклю можно предъявить кучу претензий — неумение грамотно разобрать не самый простой поэтический текст, излишняя суета, абсолютно неуместный задник, но на все это закрываешь глаза. Потому что решение заменить актерскую игру ритмическим чтением, а внешнюю динамику музыкальной оказалось удивительно точным. Что толку играть персонажей и ситуации, которые сами себя играть горазды? В кульминации «Переворота» Пригов, обнаружив себя в рядах демонстрантов, отдается на растерзание толпе, которую сам же сочинил, и тщетно заклинает невидимую грань между реальностью и художественным произведением: «Нет ничего! Ничего нету!»

Нынешняя действительность на шаг опережает самые отчаянные вымыслы, больше всего она похожа на заколдованный портал между телеэфиром и сорокинскими антиутопиями, — и ее стало просто технически невозможно изобразить достоверно. Тут-то и пришлись впору опыты «Театр.doc» с ноль-позицией, инструментарий постдрамы и сказовые модели Вырыпаева — в сумме они составляют условный учебник актерской неигры, сшибающей барьеры недоверчивого восприятия. Брусникинцы, ставящие и Достоевского, и красочные уличные представления, и новую драму, и вербатимы, и пластические перформансы, теперь добавили в копилку вот этот неспектакль — про восстающий из пепла прошлого великий и могучий русский тоталитаризм. И если логика развития себе не изменит, в обозримом будущем самая прогрессивная труппа города будет блистать в подпольном спектакле по Зощенко.

0
0

Отзывы

9
sveta orlova
191 отзыв, 305 оценок, рейтинг 133
26 февраля 2015

Подвальный зал частично подрезает атмосферу спектакля. Нужна большая сцена, чтобы мощные потоки энергии находили выход. Двойственное ощущение, когда подобный многослойный и сложный текст подкрепляется музыкальным сопровождением, но что-то все ровно мешает визуализации образов. И разговор о свободе в глобальном и локальном смысле получился достойным уважения.
Первая часть на мой взгляд, задевает тему индивидуальной ответственности за пассивное отсиживание и бездействие.
Вторая часть выдвигает в центр агрессию толпы и агрессию внутри толпы.
Свобода это возможность. Нельзя с этим не согласиться.

0
0
5
Tatiana Che
127 отзывов, 209 оценок, рейтинг 228
25 января 2015

Начну с позитива - мне очень нравятся ребята-студенты мастерской Брусникина, и у меня нет аллергии на музыкальный авангард (в свое время с удовольствием ходила на Курехина и тд).
Ребята, как обычно, играют сильно, талантливо и мастерски. Режиссура тоже не вызывает желания ее критиковать.
Но, это тот редкий случай в Практике, когда я ушла разочарованной. В этот раз претензия в том, что меня весьма безапелляционно и навязчиво тащили на Болотную площадь. Я не планировала в пятницу вечером переосмысливать свою гражданскую позицию настолько одномерно и банально.
В Практике многие спектакли имеют социальный и гражданский контекст, но это первый раз, когда он настолько поглотил сам спектакль и не оставил ни места, ни желания для обсуждения и осмысления.

0
0
7
Maria Astrova
2 отзыва, 1 оценка, рейтинг 3
18 января 2015

Музыка революции
Студенты мастерской Дмитрия Брусникина из школы-студии МХАТ, которых московские критики не устают нахваливать, осуществили при помощи режиссера Юрия Муравицкого «Переворот» в театре «Практика». «Переворот» - название пронизанного жестокой иронией и абсурдистским юмором спектакля мастерской по текстам Дмитрия Пригова (впервые спектакль был представлен на Ночи искусств в Третьяковской галерее на Крымском валу в рамках проекта Пригов.Text). На сцене «Практики» студенты, которые чувствуют здесь себя весьма уютно, появляются не впервые, однако, возможно, в первый раз - с работой такого накала и выразительности.
Режиссеру удалось с первых слов и нот (все действо происходит под живую музыку, исполняемую силами самих студентов) подобрать ключик к текстам Пригова: этому способствуют и одинаковые костюмы актеров (а-ля «среднестатистический ботаник» в доверху застегнутой клетчатой или полосатой рубашке и очках), и саундтрек, иронично иллюстрирующий тексты на всем протяжении спектакля. Начинается все относительно весело: с бытовых стихотворных зарисовок. Однако и они уже заряжены фирменным приговским настроением легкого безумия, которое снежным комом нарастает по ходу развития действия.
После стихотворно-музыкального вступления следуют почти в буквальном смысле разыгранные как по нотам драматические тексты «Я играю на гармошке» и «Революция: Радиотрагедия для двух репродукторов» (в более поздней редакции – «Переворот: трагедия для двух репродукторов»). Стоит отметить остроумно решенную их подачу: они представлены в жанре, местами похожем на читку, что добавляет им лишних иронических перчинок.
Странная фантазия на театральную тему «Я играю на гармошке», начинающаяся, опять же, довольно безобидно, незаметно трансформируется в дикий балаган с рукоприкладством: по сюжету, актеры на сцене превращаются в мучителей, а условные «зрители», роли которых, к счастью для зрителей реальных, также исполняют актеры, – в их беспомощных жертв (на фоне напуганного невмешательства «зала»).
Здесь стираются границы между происходящим в произведении и происходящим в реальном зрительном зале, где произведение демонстрируется: текст, за счет своего хитрого, похожего на перфоманс, устройства, балансирует на тонкой игровой грани. Зрители выступают одновременно в двух ипостасях: с одной стороны, собственно в роли публики, смотрящей спектакль по текстам Пригова, с другой стороны, в роли соучастников, «массовки» этого спектакля. Эта невероятная головоломка умно и тонко выстроена автором и режиссером, поэтому по коже периодически пробегает холодок и становится как-то не по себе.
Образ массы, на этот раз не молчащей, но кричащей, является центральным в финальной, кульминационной части спектакля – «Революции». Есть здесь и очередная «концептуалистская» подковырка в виде «выглядывания» автора из текста: в определенный момент он «материализуется» и заявляет, что все происходящее – никак не реальность, а плод его воображения (живущий, тем не менее, собственной жизнью, а в конце даже поднимающий руку на собственного создателя).
Хаотичное действо «Революции» - апофеоз постановки, самая злая и пугающая ее часть. Нарастает эмоциональное напряжение, громкость звука, общая динамичность и ощущение катастрофы. На сцене происходит следующее: «репродуктор» выплевывает в пространство виртуальной «Красной площади» неопределенные звуки, которые периодически оборачиваются разнокалиберными и противоречащими друг другу лозунгами, в то время как сценическая «толпа» движется в собственном рваном ритме в неясных, также весьма противоречивых направлениях. Это движение в какой-то момент превращается в подобие исступленного шаманского танца, заканчивающегося чуть ли не ритуальным жертвоприношением.
Несмотря на то, что оба главных для постановки текста Пригова родом из 80-х, их социально-политический пессимизм, а также атмосфера пронизывающего абсурда и черный юмор, активно присутствовавшие в искусстве последнего советского десятилетия, очень точно резонируют с настоящим временем, а образы напуганно молчащего большинства или броуновского движения народных масс по центру столицы будто списаны с современных событий. Глядят на них создатели спектакля зло, ернически и без энтузиазма. Единственными источниками энергии в этом мрачном интеллектуальном пространстве становятся ирония и сарказм.
Тонкая, почти математическая выверенность и вкусный баланс составляющих делают спектакль по-настоящему объемным и захватывающим. Он оставляет сильное эмоциональное впечатление своими тревожными, «царапающими» образами. Актерский ансамбль (что в данном случае еще и каламбур) действует как слаженный механизм, а сдержанная сценография служит каким-то очень правильным, умеренным фоном для наполненного изнутри действия.
«Переворот» - еще одна красивая строчка в резюме брусникинцев, успешно удерживающих высоко поднятую ранее планку, а также очередная предпринятая «Практикой» важная попытка разговора о современном обществе, ну и, наконец, невероятно гармоничный по форме спектакль с современным, острым и колючим содержанием.

Оригинал здесь: http://rabkor.ru/culture/theatre/2015/01/18/perevorot/


0
0

Рекомендации для вас

Популярно сейчас

Афиша Daily
Все

Подборки Афиши
Все