Фильм

Король Генрих V

Полуисторическая лента, в основе которой лежит одно из основополагающих шекспировских произведений, посвященных сражению французских и английских войск во Франции, так называемой Битве при Азенкуре. За полвека до этого один великий актер, Лоуренс Оливье, уже экранизировал «Генриха Пятого», и вот другой великий актер – Кеннет Брана, решил пойти тем же путем. Итак, на одном из заседаний короля Генриха Пятого в окружении верных рыцарей и духовенства, он объявляет, что считает территорию Франции своей по праву и должен обладать не только ей, но и дочерью нынешнего короля. Это направление мышления приходится по нраву многим и вскоре под флаги Генриха встает довольно внушительное войско. Впрочем, кампания на практике оказывается более тяжелой, изнурительной и кровавой, чем то представлялось. Английский король переживает со своим войском все невзгоды и тяготы, в отличие от томящейся в ожидании в своих чистых пологах французской знати. И вот приходит время для решающей битвы. Англичан значительно меньше, но их ведет в бой Генрих Пятый, большой полководец и просто хороший парень, которому верят его солдаты.

Главный костюмированный исторический фильм года, по крайней мере, по мнению американской киноакадемии, был на момент выхода на самой передовой позиции в своем жанре. Для рыцарских сражений грязь и кровь на поле сражения уже сменяли те неуклюжие романтические скачки, что доминировали в историческом кино в те годы, поэтому даже сейчас эпическая битва, которая занимает практически всю заключительную треть фильма, не выглядит сильно устаревшей, нелепой и наивной. Конечно, фильму не удалось избежать сравнения с картиной Оливье 1944 года, и не только потому, что изначально актер выступил в роли режиссера, но и даже потому, что костюмы для нового фильма делала та же студия и она старалась тщательно воссоздать костюмы из фильма Оливье.

Сама идея снять довольно молодого актера Кеннета Бранну в роли короля Англии на деле выглядит сомнительной только на первый взгляд. Пусть на экранах кинотеатров он только начинал свой путь, но для театралов он стал уже чем-то, сравнимым с Оливье, произведя неизгладимое впечатление своей игрой в пьесе «Оглянись в гневе» - ключевой постановке для британского театра. И Генрих у него получился весьма и весьма достойный, а несколько сцен в его исполнении – хладнокровные размышления на троне, терзания в ночном лесу, пламенная речь перед войсками (которую в той или иной степени повторяют практически все полководцы в кино от самого Генри Пятого, до Арагорна), неуклюжее шарканье перед французской принцессой. Все эти моменты дали понять, что в этом симпатичном и милом молодом человеке скрывается талант тщательной огранки.

К Бранне же, как режиссеру, претензий чуть больше, чем к Бранне, как актеру. Местами темп фильма работает на холостом ходу (особенно несколько сцен в первой трети), сам Бранна частенько перетягивает на себя акцент внимания в кадре, само повествование шероховато и вот-вот распадется на эпизоды. Впрочем, нельзя забывать, что Кеннет Бранна в тот момент был очень молод и мало кто в его возрасте снимал подобного уровня кино, а в историческом жанре – и того меньше. Да и, когда армия переплывает пролив и вторгается во Францию, все принимает бодрые формы и смотреть дальше – одно удовольствие. Удивительно, но и дальнейший опыт Бранны, как режиссера, покажет, что более активные и полные действия фильмы у него выходят почти идеально.

С другой стороны, очень интересен и тот момент, где фильмы Оливье и Бранны расходятся – в их эмоциональном содержании. Там, где Генрих Лоуренса Оливье был ближе к шекспировским традициям и пылал страстью к славе, сражениям и победам, Генрих Бранны более серьезен к пониманию того пути, которым он ведет свое войско. Битва показана жестоким и кровавым месивом, где убивают даже детей, а романтических сторон и вовсе нет. Впрочем, и до реализма Кеннет Бранна доходить не собирается – определенный уровень литературности тут имеет место быть. К тому же, режиссер добавил сюда довольно горькое замечание о том, что героические усилия поколения Генриха Пятого были, мягко говоря, уступлены следующим поколением англичан, что придает повествованию окончательно иной образ, поданный совсем другой интонацией.