Фильм

Четыреста ударов

Начало истории Антуана Дуанеля (Жан-Пер Лео), продолжившейся в более поздних фильмах Трюффо, предваряет съемка Парижа, постепенно сужающая круги к Эйфелевой башне. Черно-белый Париж в фильме восхитителен, он создает фоновую атмосферу красоты, к которой главный герой в свои счастливые минуты прикасается (будь то поход в кино или веселые догонялки с другом) и от которой отдаляется в печаль, Париж покидая.
Являясь по сути своей фильмом с социальной подоплекой, "400 ударов" не становится нравоучением, это поэма, в центре которой возвышается истинно романтический Антуан, которого "испортило" буржуазное общество, описанное в романах кумира Дуанеля - Бальзака. Это поэма, поскольку Трюффо использует в многообразии именно поэтические средства киноязыка: сцена с похищением бутыли молока или эпизодическое, но крайне запоминающееся появление в кадре Жанны Моро, потерявшей безымянную собачонку, массовый побег с физкультуры или потрошение мишленовского каталога.
Фильм этот подарил вдохновение Ксавье Долану в его режиссерском дебюте "Я убил свою маму". Также он упоминается в романе "Кафка на пляже" Харуки Мураками и меняет отношение одного из героев к кинематографу, открывая в последнем "дух, полный мягкого юношеского любопытства, проникнутый центростремительной силой, настойчивостью и упорством". Полагаю, что это далеко не все влияние "400 ударов" на мировую художественную культуру.
Что остается делать, когда писание стихов, походы в кино и преклонение перед Бальзаком осуждаются всеми подряд окружающими? Бежать. Но ведь поймают. Все равно бежать, ибо то время, пока ты не пойман, божественно прекрасно.

Фильм Франсуа Трюффо, получивший в русском переводе буквальное название «400» ударов, как известно, является биографической картиной. В центре киноповествования находится подросток, которому за короткий срок своей жизни действительно приходится пройти и огонь, и воду, и медные трубы. С последним – сложнее, поскольку известность Антуана вполне отрицательная; «он совсем неуправляем» - жалуется его мать судебному приставу.
Все попытки Антуана сделать что-то хорошее тут же идут на дно, как камень, брошенный в воду. Дважды герой пострадает из-за литературы – один раз из-за поэзии, родившейся в его голове во время наказания, другой – из-за любви к Бальзаку, которая направила юного сочинителя по ложному и опасному пути плагиата. Да еще и трогательная свечка, водруженная в скромном иконостасе с портретом писателя, в итоге дарует не благостное сияние, а горький привкус дыма. Одиночество героя не может скрасить даже искусственная лошадь, любезно согласившаяся играть роль вешалки.
Фильм, конечно, легко может назвать социальным; он таким, по сути, и является: конфликт между обществом и главным героем достигается не с помощью особой жестокости одних или других, а скорее, в связи с отсутствием любых чувств вообще. Все, будто бы сговорившись, играют в равнодушие, объясняя себе и мальчику логику жизни с помощью простых формулировок «так правильно» и «так тебе будет лучше». Естественно, что никто из них не желает ему зла, но приглядевшись, понимаешь, что никто из них уже давно ничего не желает. В фильме есть интересный кадр, когда два мальчика прячутся за портьерой, пока мать одного из них вскрывает содержимое шкатулки; кажется, что выйди бы они в тот момент из своего укрытия – ничто не переменилось бы в ее лице.
В течение всего фильма (да и за условными его пределами) Антуан кочует из одной неутешительной реальности в другую. Мать, только чудом не сделавшая аборт, с удовольствием перекидывает его в приемную семью; как только у попечителей заканчиваются деньги, они с радостью отдают его бабушке, чей срок, как известно –увы, тоже не вечен. Из тесного и дрожащего от постоянных скандалов родительского дома он попадает в еще более тесную камеру полицейского участка, а школьный двор с вопящими мальчишками сменяется скучными декорациями интерната для малолетних преступников. Но мрачная тональность картины заключена даже не в том, что малолетний Антуан вынужден все время искать свое место в полупустом и ветреном Париже, а в том, что ни в одном из таких мест он может не чувствовать себя чужим, будь то разрушенный подвал завода или урок французской грамматики. Единственное исключение, пожалуй, составляет море, берег которого главный герой достигает в самом финале картины. Но и оно своей тяжелой бескрайностью не дает ответа на главный вопрос – что будет дальше. Ясно только то, что этот период жизни Антуана заканчивается, а вместо него наступает другой, принося с собой холодный ветер побережья.

Какой высочайший уровень исполнения, какой серьезный сюжет, и насколько он красив и человечен!
Любимый мной быт 50-х, прекрасно и взвешенно описанный ребенок, его семья и резкий поворот сюжета, который может показаться неоправданным и ломающим линейность фильма. Но как удачно Трюффо справился не только с персонажами и их описанием (что уже огромная удача), но и с самим сюжетом. Он сумел передать резкий поворот судьбы ребенка сломом плавности повествования. Он сделал это настолько же внезапно и резко, как и произошло это с ребенком. Как не ожидал этого ребенок, так не ожидает и зритель.
Блестящая работа со всем фильмом: от персонажей и деталей быта до целостности фильма и сюжета. Прекрасная лента, очень хорошая.

Сколько ударов делает ваше сердце когда вы смотрите фильмы Трюффо? Еще одного гения в мире кинематографа.
"400 ударов" это практически автобиография Трюффо, и повсеместно один из самых невероятных его произведений, где дебютирует замечательный Жан-Пьер Лео, который в будущем будет сниматься практически во всех его фильмах.
Таким кино не даешь оценки, их глубоко уважаешь, любишь и пересматриваешь много раз.

…а потом он добежал до моря и стоял по щиколотку в воде как был – в штанах и ботинках, моментально промокших насквозь. Ему было наплевать. Он, наконец, исполнил свою мечту – одну из немногих, составлявших смысл его тринадцатилетнего бытия.
Что-то похожее уже было. В отличие от Антуана, я видел море каждый год, но, приезжая к нему, едва увидев волны, тут же бежал прямо в них – промокая, замерзая, но испытывая невероятный кайф от ощущения свободы, которое может дать только вода.
Мне повезло больше. Мечта исполнялась с завидной регулярностью. Да что там! – я был совершенно не похож на героя Франсуа Трюффо из фильма «Четыреста ударов». Никаких там семейных склок, дырявых пижам, истеричной матери, сумасбродного учителя. Но вот же странно: смотрел фильм и казалось, что он – про меня.
Возможно, из-за знакомого с детства ощущения внутренней несвободы? Почему оно было? Впрочем, кажется, оно было у любого ребенка.
И все же Антуан у Трюффо как-то по-особому хрупок – что в пижаме, что крутке, что в казенной одежде спецколонии для трудных подростков. Этакий подранок.
Ах, да. Возможно, все дело в его родителях? В конце-концов, слабее всего нас делает предательство тех, кого мы считали близкими.