Фильм

Чеховские мотивы

Привыкнув к радикальности Киры Муратовой, как к рутине, мы перестали удивляться ее фильмам. Но «Чеховские мотивы» ошарашивают. Своей прозрачностью, сложностью, неожиданной кантиленой. И все это, несмотря на знакомые ужимки персонажей, откровенную пародийность и механистичность фирменных приемов. При этом общее настроение картины, ее стилистические перепады, замирания-паузы, чередующиеся со скандалами-взрывами, карнавальная зрелищность, внебытовой лиризм и бытовые ритуалы задают непривычный угол зрения. Необычный для поздней Муратовой способ смотрения. Долготу и нерв формы. Тягучий ритм и игривость.
Воссоединив рассказ «Тяжелые люди» и пьесу-шутку «Татьяна Репина», Муратова спровоцировала другой тип восприятия не только бытового сюжета и условного зрелища, но самой кинематографической материи. Ее диссонирующей соразмерности.
Театральные новаторы прошлого века обращались — для обновления сценических идей — к ритуальным формам старинного театра. Кира Муратова экранизирует раннего Чехова и превращает кино в ритуальное событие.

Песни по мотивам чеховских произведений исполнены Муратовой на расстроенной гитаре, часть струн которых потеряна, а часть перепутана. Это скорее шоу уродов и балаган лилипутов, чем театральная традиция или чистый синематограф. Это лирика безумия и грохот пьяной кавалерии, а не стройные хоралы вымуштрованных студентов. Это больничная карта, а не оркестровая партитура. Это костюмированный украинский шабаш, а не декорация русской литературы. Это камлание ритуала изгнания бесов, а не церковная служба. Это Муратова, а не Чехов, несмотря на то, что между ними всегда было что-то безумно общее и если проводить линию между последним и режиссером Феллини, то Муратова обязательно будет на ней. Впрочем те, кто знакомы с предыдущими «экранизацией» за подписью Киры Муратовой, догадываются, что поклонникам Чехова лучше не беспокоиться, а поклонники Муратовой понимают, что им беспокоиться стоит, но не по поводу фильма, а по поводу собственного душевного здоровья.
В принципе, в основе картины лежат своими раздробленными костями две вещи писателя - пьеса «Татьяна Репина» и рассказ «Тяжелые люди». Начинается фильм с живописного эпизода в грязном дворе и по муратовски абсурдного общения, отвергшего все каноны повествовательных догм, смещая историю со стройки и хамоватого автера Баширова в дом, где вот-вот разразится внутрисемейный скандал. Для того, чтобы понять, что свара неминуема, достаточно посмотреть на одухотворенные лица отца, матери и детей. По каждому из них плачет сумасшедший дом, но вместо этого они вполне удобно устроились в кадре фильма режиссера Муратовой. Итак, сын, психуя на отсутствие денег, берет велосипед и уходит, по колено в грязи, по направлению... впрочем, какая разница, куда он собирался, все равно пришел он к церкви, ровнехонько в тот момент, когда там служился процесс венчания. Несколько затянутый процесс, к слову. Настолько затянутый, что толпа, наполовину состоящая из участников балаган-труппы «Маски», начинает постепенно вытворять бесчинства. Так и тянет тут повспоминать творчество Бунюэля с его антицерковными репризами, но, похоже, это будет не совсем, все же, к месту.
Впервые за последние несколько десятилетий Муратова (и, как показывает время, ненадолго) возвращается в эстетику черно-белого кино, но делает это так, что многим юнцам, пытающимся творить в подобной цветовой гамме, должно быть стыдно за собственные опусы. Но, изменив в цвете, режиссер остается неизменной в своем мизантропическом декандстве; механике репетативной моторики фраз, движений, а то и целых последовательностей кадров; особой вибрации, когда если ты чуть-чуть не попадаешь в тон картине, то она начинает тебя бесить; опять же - в неожиданности и ломке стереотипов. Казалось бы, знаем Муратову уже всю, вся ее изобразительная атрибутика и спектр выразительности виден как облупленный, но она вновь выскакивает где-то в новом контексте и снова лупит сковородкой по голове. Такая она, Муратова. Впрочем, это хороший знак. Опустошенности «Астенического синдрома» больше нет и не будет, автор то ли окончательно махнула рукой на общество, то ли приободрилась и ожила.

Оттяг! Ну то есть ну после "Пианиста" - ну полный оттяг! Кира! Ки-ра!!! Хотя по временной протяженности и степени занудности они, на первый взгляд, друг друга стоят. Но это только на первый! Имеющий уши, да? Блюдо для настоящего гурмана. Товарищ Каленов, наше вам! По-моему, это стопудовое гран-при. Одна только проблема - массовому зрителю там делать нечего. Евреев там на каждом шагу не мочат. Даже за весь фильм просто никого не замочили. Ни даже пощечины сраной. Вопрос: чем же они там два с лишним часа занимались? Эротических сцен - 0 р. 0 коп. Так все-таки: чем? Плюшками баловались, знаете ли. Маски-шоу сами по себе явление, но в муратовской режиссуре! Ставрыгин - талисман Киры Муратовой. Говорят, самое большое блаженство - отдаваться тому, кто трахает талантливо. Так вот, Кира, продолжайте трахать маски вместе со Ставрыгиным, и бишь, как его, батюшкой... С нетерпением ждем новых результатов. Маски - отдайтесь. Молча. И с той же страстью. Заподло заключается в том, что наличествующую труппу представили до просмотра. Ну елки-палки, чтобы вам ни сделать наоборот? Ведь когда ты фильм видел, то уже иначе воспринимаешь каждую игровую единицу - а именно, как единицу, на не как пюре, в котором все компоненты на одно лицо. Понятное дело, известные - они известные. Но когда их больше 10, то неизвестные превращаются в один сплошной эффект smudge. Операторская работа - супер. Кина, между прочим, черно-белая. Без всяких претензий на древность в виде псевдо-эффектов старой пленки. Когда пацан топает по дороге - это просто непрерывная серия художественных фото. А музыкальное сопровождение! Лебедь - без купюр - раз. Церковный хор из певцов явно не хорового уровня - два. Две женщины, и 5-6 мужиков. Тембральность просто потрясающая. Студент - ну ты даешь! Я б поверил, что ты на самом деле такой. Тоже относится и к мамке с дочкой. После кина вышел обновленный. Крышу проперло как свежим сквозняком. Благодарствую... Ляпота, одним словом.