Планы на выходные: куда пойти и что посмотреть в Москве

В экзистенциальной повести Леонида Андреева «Рассказ о семи повешенных» писатель подходит к теме смерти с документальной точностью и дает детальное описание тех психологических процессов, которые происходят в душе человека, для которого приоткрылась завеса смерти. Как это, когда смерть перестает быть тайной, и между тобой и ею не остается ничего, кроме времени, неумолимо ведущего обратный отсчет? Внутренний мир человека, соприкоснувшегося со смертью, режиссер Иван Комаров вместе с молодыми артистами «Современника» рассматривают будто под микроскопом.

Хрестоматийную комедию Александра Островского Кирилл Серебренников поставил еще в 2004 году. Действие спектакля режиссер перенес в санаторий для номенклатурных работников с узнаваемой обстановкой брежневских семидесятых и посвятил его Всеволоду Мейерхольду и советскому театру. Легкий, но существенный, гомерически смешной и тревожный одновременно, дерзкий и в то же время ужасно трогательный, этот спектакль длится почти четыре часа, но смотрится на одном дыхании.

Несколько лет назад Кирилл Соколов нашумел своим режиссерским дебютом «Папа, сдохни» про семейные разборки (кажется, на Западе картину оценили даже больше, чем в России). Его вторая работа «Оторви и выбрось» снова семейная драма, но еще и роуд-муви. В центре истории три поколения одной семьи: Вера Павловна (Анна Михалкова), ее взрослая дочь Оля (Виктория Короткова) и маленькая внучка Маша (София Кругова). По сюжету Оля выходит из тюрьмы и забирает дочь, а за ними в погоню бросается компульсивная героиня Михалковой в компании одноглазого полицейского (Александр Яценко, который должен играть абьюзера, но в итоге традиционно играет романтического тюфяка). Это очень миллениальское по интонации кино: все за всеми гонятся, много стреляют и много ругаются, иначе говоря, режиссер делает все, чтобы зрители ни на секунду не заскучали. Но то, что у Соколова получилось в «Папа, сдохни» (конфликт отцов и детей под густым тарантиновским соусом), в «Оторви и выбрось» работает уже не так хорошо, а тарантиновские приемы по второму разу не производят такого же впечатления. Но все равно это достаточно весело и еще невероятно кроваво!

Константин Хабенский проникновенно читает советские стихи, оркестр сталкивает лбами Прокофьева и его хулителя Хренникова, за спинами музыкантов идет слайд-шоу с подписями, где вперемешку Врубель и соцреалист Пластов. В советских школах этот дикий жанр назывался литмузмонтаж. Теперь он захватил концертные залы — к огромной радости публики. Все компоненты идут в хронологическом порядке: пестро, понятно, познавательно. К тому же Прокофьева всегда хорошо слушать лайв, да и Хренников был вовсе не бездарным композитором.

Взрывной рост популярности трио Cream Soda случился после кавера на трек «Плачу на техно» от юмористической рэп-группировки «Хлеб». Новый ковидный контекст, глянцевый электронный поп и клип с участием комика Александра Гудкова вывели песню в чарты. С тех пор Cream Soda остается сложным медийным продуктом, который, возможно, способен многое сказать о нашем времени. Среди его составляющих — холодноватый блеск сияющих и энергичных аранжировок, смешные постмодернистские видео, сплав из вокальной грусти, едкой иронии и неистового внутреннего движения с непонятными финальными целями, но четким танцевальным потенциалом.

Дебют в большом кино постановщика музыкальных клипов Хаски, «Ленинграда» и Оксимирона Ладо Кватании. В центре мрачного криминального триллера следователь по особо важным делам Исса Давыдов (Нико Тавадзе), который занимался расследованием серии громких убийств. Спустя 10 лет, по информации одной из выживших жертв, выясняется, что за решеткой сидят невиновные люди. Ошарашенный Давыдов решает докопаться до истины и найти реального убийцу. Суровый триллер, явно вдохновленный ранними работами Дэвида Финчера, нашел признание среди критиков — картина получила «Специальное упоминание жюри за первый игровой фильм» на кинофестивале в Сиджесе.

Скрябин вписывал в ноты световое сопровождение и мечтал изменить мир с помощью музыкальной мистерии — ему бы понравилась идея концерта в планетарии. Проекция на 1000 квадратных метров купола сама по себе впечатывает в кресло. Музыка, летающая под куполом, удваивает эффект. Иван Бессонов — академический пианист, и программа серьезная: хотя и не Скрябин, но «Сирень» и прелюдии Рахманинова, вальсы Шопена и напоминающий минималистов Бах в транскрипции Зилоти вполне сочетаются со звездным видеорядом. И адажио из «Щелкунчика» в заключение концерта — космос.

Начало 1980-х. Семнадцатилетний Павел Непомилуев из закрытого города, пройдя череду испытаний, становится студентом знаменитого филфака МГУ. Путь в аудиторию лежит через колхозное поле, где во время традиционного выезда на картошку Павлу предстоит отстоять свои убеждения или навсегда распрощаться с мечтами об идеальном устройстве жизни вообще и советской действительности в частности. Но перемены ждут не только Павла. Их неумолимое, столь же пугающее, сколь и волнующее приближение чувствуют все: его однокурсники, преподаватели, вся огромная страна, внезапно сжавшаяся до размеров картофельного поля.

Кем бы мог быть Дон Кихот, появись он сейчас? Тем же эксцентричным мечтателем на хилом мерине, или строгим ревнителем традиционных ценностей, карающим все, что не укладывается в их рамки? Что вообще стоит за «геройством», не является ли оно – изломом, вывертом человеческой сущности? Этими вопросами задаются авторы, которые отправляют героев в абсурдное, страшное, бесконечное путешествие. Но пространство этого путешествия не Испания 17-го века, а Россия века 21-го.

Подробный рассказ о ГУЛАГе — от возникновения первых лагерей до ликвидации системы после смерти Сталина — в шестнадцати историях репрессированных, которые звучат голосами актеров Театра наций — Евгения Миронова, Лии Ахеджаковой, Чулпан Хаматовой, Максима Виторгана и других. Кроме того, в экспозиции представлены документы, статистика, кинохроника, воспоминания очевидцев, художественные инсталляции и даже VR-тур по заброшенному урановому лагерю.