Киноафиша Москвы

Фильм «Трудно быть богом»

2013, Россия

6.3
оценить
0:00 / 0:00
0:00

Трудно быть богом

Трудно быть богом (фрагмент)

Трудно быть богом (фрагмент)

Смотреть трейлер

Долгожданная экранизация повести Стругацких и последний фильм Алексея Германа

Многострадальная экранизация одноименной повести братьев Стругацких и последний фильм умершего в этом году Алексея Германа. Леонид Ярмольник играет дона Румату — одного из земных ученых, посланных наблюдателями на отдаленную планету, где царит темное средневековье и безжалостно истребляют интеллектуалов. Герман мечтал снять фильм еще с конца 60-х, но по эстетике он вышел логическим продолжением его предыдущей картины «Хрусталев, машину!» — с голосовой полифонией, раздробленным сюжетом из будто бы произвольно сшитых абсурдистских зарисовок. Помимо этого, Герман заявлял, что хотел сделать кино, которое пахнет, — и, судя по первым отзывам, у него это получилось.

Режиссер фильма «Трудно быть богом»

Как вам фильм?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Рецензия «Афиши» на фильм

Фото Василий Миловидов
отзывы:
102
оценок:
102
рейтинг:
1014
5

Во всех смыслах сложный последний фильм большого режиссера

В неопределенном будущем земляне обнаруживают за пределами Солнечной системы обитаемую планету, чья цивилизация вроде бы находится на пороге Ренессанса, и забрасывают на нее отряд ученых-наблюдателей. Культура инопланетных собратьев при ближайшем рассмотрении оказывается глухим Средневековьем, готовым вот-вот обернуться повсеместным кровавым террором. Дон Румата (Ярмольник), один из землян, которые наблюдают за творящимся ужасом, несмотря на клятву о невмешательстве, начинает все чаще тянуться к мечу.

Наверное, нет нужды объяснять, что «Трудно быть богом» такая же научно-фантастическая антиутопия, как «Мой друг Иван Лапшин» — милицейский триллер, а «Хрусталев, машину!» — драма про «дело врачей». Текстура и речь в фильмах Германа всегда были важнее драматургии, сплав ностальгии (если только бывает ностальгия по ужасу) с коллективным бессознательным — значительнее сюжетной канвы. Его кино оседало в памяти не историями и идеями, а звуком выпавших из кармана монет или видом сапога, ступившего в лужу. Каким бы аллегоричным ни было германовское Средневековье в «Трудно быть богом», оно начисто лишено этой основы, которую в предыдущих фильмах на тактильном и слуховом уровне мог считать любой, даже постсоветскийчеловек. Грубо говоря, режиссер впервые принимается строить исключительно свой выдуманный мир, и, несмотря на проработанность этой фантазии, ей явственно не достает скрепляющего всю конструкцию вещества. Кропотливо делавшийся долгие годы «Трудно быть богом» парадоксальным образом вышел самым несовершенным из больших фильмов Германа. Переозвученные реплики силятся попасть в губы актеров, но все больше пролетают мимо, великие операторы Ильин и Клименко и вовсе снимают каждый свою картину (и даже если это не так, от этого ощущения никуда не деться). Кажется, что трехчасовой сочащийся кровью, потом и говном «Трудно быть богом» — это отчаянная, во многом впечатляющая, но безуспешная попытка найти в этой грязи фильм великого режиссера. Когда с экрана в очередной раз доносится классическое германовское «тру-ля-ля», кажется, что он совсем рядом, буквально за углом. Но, как и Пастернак, чьи строчки в какой-то момент силится вспомнить Ярмольник, он, судя по всему, остался на другой планете.

52
0
28 февраля 2014

Лучшие отзывы о фильме «Трудно быть богом»

Фото Tchernikov Artem
отзывы:
2
оценок:
2
рейтинг:
32
9

Сходил, называется, в кино. Сразу скажу, что как только слышу слово «гений», то испытываю потребность сплюнуть в неподходящее для этого место. То есть куда угодно. Ничего не поделаешь — воспитание.

Мне, разумеется, говорили, что Алексей Герман гений. Но, думал я, ведь и Михалков был гением! И Тарковский гений! А кто-то мне даже рассказывал, что Тарантино, Джармуш, Фон Триер, Франсуа Озон тоже считаются гениями, и стоит только досмотреть до конца их фильмы, как король тут же перестаёт быть голым и прекращает раздражать откровенностью собственных форм, призванных сокрыть отсутствие глубокого (а, стало быть, труднодоступного зрителю) смысла.

Честно говоря, у меня этого почти никогда не получалось. Король как был голым, так и оставался им вплоть до финальных титров. На этом фильм, как правило, заканчивался, и я уходил в меру разочарованный бухать в Последнюю Каплю.

Дело в том, что до просмотра «Трудно быть Богом» я был (и остаюсь) приверженцем старой голливудской школы, где герои однозначны и выпуклы, злодеи безумны, а силы добра побеждают не числом и напором, а врождённой способностью вопреки всему обращать зло себе во благо. Я фанат фильмов «Терминатор», «Властелин колец», «Смертельное оружие», «Полёт Навигатора», «Назад в будущее», «Звёздные войны», «Железный человек» и т.д. Мне казалось (и кажется), что кино — это шоу, призванное развлечь меня как после тяжёлой утомительной работы, так и заместо оной. Ошибался ли я? Не уверен.

Прежде, чем идти на «Трудно быть богом», я посмотрел предыдущие фильмы Германа. Не все, конечно, но мне хватило. Понравились ли они мне? Длинный ответ — нет. Короткий — да. Просмотренные фильмы не оставили в моей памяти почти никакого следа, хотя и сильного разочарования не доставили. Почему же я пошёл в кино на этот раз? А вот тут, друзья мои, всё дело в Братьях Стругацких.

Если кто (спаси того Аллах!) не читал одноимённую повесть великих братьев, то я напомню о её содержании тем более, что фильм, как ни странно, ушёл совсем недалеко от заявленного сюжета.

Будущее. Н Земле рай. Чтобы вы понимали, — это почти, как сейчас в Европе, только в бесконечное количество раз лучше. Волшебный город Ленинград. Ковры самолёты, скатерти самобранки и другие чудеса компаний типа «Siemens», «Scarlett» и «Apple». Пионеры осваивают газо-дуговую сварку на кольцах Сатурна, комсомольцы совсем забыли, почему так называются, и ищут собственное призвание на окраинах Космоса. Взрослые особи — все, как один, талантливы и счастливы в работе. Люди здоровы, умны и сильны. Они забыли, что такое болезни и борьба за существование. Они умеют любить спокойно и без оглядки. Они мгновенно перемещаются через миллионы километров к любой из выбранных ими целей. Они шутя сворачивают пространство, и никогда не умирают навсегда. Они давно уже сделались равными богам из древних легенд, которых их предки (т.е. мы) творили по собственному образу и подобию. Люди много столетий живут во Вселенной, погрязнув в собственной безопасности и всесильности, что позволяет им, в итоге, стать наивными, как львы в доисторической саванне. Но ведь существуют другие миры и другие цивилизации, такие, как, например, бывшая провинция Эсторской империи, а теперь почти самостоятельное королевство — Арканар.

Речь идёт о далёкой планете, где живут генетически схожие с нами граждане, обнаруженные Человечеством на стадии глухого тёмного средневековья. Среди них работают разведчики (прогрессоры) из Земного Института Экспериментальной Истории, одним из которых и является герой данного повествования — благородный дон Румата Эсторский (Леонид Ярмольник), коего на родной Земле друзья зовут просто Антоном Константиновичем Малышевым тридцати пяти лет отроду.

В Арканаре этот благородный дон (хотя, никакой, разумеется, не благородный, и уж тем более — не дон) живёт в собственном доме, прикрытый легендой, разработанной наивными землянами. Антону (в дальнейшем для удобства будем звать его просто Ярмольником), как и любому добропорядочному «льву», запрещено убивать себе подобных. Впрочем, об этом он и не помышляет, т.к. убийство является для него всего лишь абстрактным термином из учебника истории. Ярмольник обучен всем известным человечеству видам боевых искусств, но, скорее, для собственной безопасности (мы помним, что люди того времени должны быть всесильны в любых обстоятельствах), нежели для навязывания собственной воли окружающим. Дело в том, что главный принцип прогрессорства — невмешательство, наблюдение. Ведь люди хотят развить из данной цивилизации новое самобытное человечество, способное вступить в полноценных контакт, вместо того, чтобы эти инопланетяне просто признали землян богами и подчинились им. Что, в каком-то смысле, и происходит.

Дело в том, что средневековые упыри оказываются ровно настолько тупы, чтобы как раз и разглядеть в благородном доне Ярмольнике всесильное божество. Удел Ярмольника — научное наблюдение за бессловесными скотами, «кои ничем кроме анатомии от животных не отличаются и даже превосходят их в беззащитности». Но вместо этого, благородный дон становится полноправным жителем этого «доисторического» мира, начиная постепенно всё более переживать за его (мира) судьбу и судьбы конкретных небезразличных ему людей. Трагедия же заключается в том, что благородный дон Антон Ярмольник Эсторский шаг за шагом становится, наконец, хоть и вовсе не бессловесным, но вполне полноценным скотом. Ибо именно он (устав от фашистского зверства узурпатора Дона Рэбы, и разбитый смертью любимой женщины) устраивает, наконец, ту самую Арканарскую Резню, что послужит в итоге поводом к закрытию программы прогрессорства на всех без исключения планетах. В каком-то смысле Земляне действительно становятся богами, понявшими, что принести пользу зарождающемуся человечеству они могут одним единственным образом — уйти, оставив это человечество в покое со всеми его проблемами и жертвами. Дона Румату усыпляют газом после того, как он успевает убить несколько тысяч человек заодно с самим доном Рэбой, и возвращают на Землю лечиться психически до конца его дней. Но это у Стругацких. Что же у Германа?

Повторюсь, фильм недалеко ушел от сюжета книги, но. На моих глазах из зала в процессе просмотра уходили люди. Они ведь пришли на Стругацких, а получили Германа. Они как-то забыли, что Стругацких нужно читать (в идеале — писать), а не смотреть; в отличие от Германа, — читать которого совсем не обязательно, а вот смотреть нужно. Да, нужно. Через «нехочу». Объясню почему.

Фильм изобилует откровенными жестокими сценами, но лично у меня, как у искушенного зрителя, ни одна из них не вызвала отвращения, достаточного для признания картины непригодной для просмотра. Сцены, как сцены. Кишки, как кишки, говно, как говно. В этом плане ничего нового. Однако фильм всё равно напрягает. Чем? А вот это самое интересное.

Во-первых, в кадре всегда тесно. Здесь тесно героям, животным, реквизиту и самому зрителю. В каждом кадре все предметы (фекалии, женские «прелести», арканарская грязь и т.д.) оказываются очень близко к вашему интеллигентному лицу, что переносится тяжело. Во-вторых, почти всё, что говорят герои, — это невнятное бормотание, доносящееся с разных сторон одновременно. Т.е. разобрать сказанное персонажами очень сложно. Исключение — дон Румата, слова которого всегда отчётливы, спокойны и тихи. В третьих, — сами герои — все, как одни уроды, за редким исключением, типа барона Пампы, дона Кондора, Киры или самого Ярмольника. А в четвёртых, каждый из участников этого средневекового зверства постоянно норовит посмотреть в камеру, как бы заглядывая в кинозал. Мол, ну, чё? Нравится вам наша жизнь? А мы вот ничего, приспособились.

Но самое главное, — это, конечно теснота и духота. В кадре душно. В этом фильме совсем нет воздуха. Герман умудрился создать эффект непереносимой духоты и безумной плотности, сняв черно-белое кино. Единственным «свежим» открытым всем ветрам местом является здесь площадка висельников с гниющими трупами, облепленными рыбьей чешуёй — приманкой для птиц, охочих до человеческих глаз. Просачиваясь сквозь экран, в зал медленно, но неотвратимо вливаются запахи разложения, пота, жареного мяса, мочи, горящего воска, кислого вина, лошадиного навоза и свежей крови. Страдания героев почти незаметны на экране, но вместо них страдаете вы. И вот на этой мысли я бы хотел заострить внимание.

Герман создал картину, в которой герои, жители Арканара, испытывают привычные им, и понятные каждому обитателю средневековья муки. И просто глядя на экран, сложно их пожалеть или им посочувствовать, мол, уроды и уроды, что с них взять. Но стоит посмотреть в зал, на себя самого, и восприятие меняется. Дело в том, что Герман снял фильм не для вашего развлечения, а для страдания. Для того чтобы вы, придя на просмотр, почувствовали именно ту неловкость, то отвращение, тот ужас и ту жалость (к себе и ко всему человечеству), которые каждый день, вот уже на протяжении двадцати лет ощущает благородный дон Румата Эсторский, который вынужден жить этой странной двойной жизнью.

До этого все виденные мной экранизации фантастики (к примеру, замечательная Игра Престолов или Властелин Колец), создавали ощущение, что снимаются они с целью — избавить человека от необходимости прочтения книги. Т.е. можно читать, а можно смотреть. Кому, что больше нравится. Но «Трудно быть богом» — это высокотехнологичный протез, это костюм Железного Человека, расширяющий диапазон ваших возможностей и ощущений. Это как бы параллельное продолжение книги, погружающее вас в выгребную яму арканарской действительности, где вы и должны задаться вопросом, — а трудно ли быть богом лично вам и прямо сейчас? Тони Старк умел управляться со своим костюмом. А вы сумеете?

Когда я вышел из зала, друзья спросили, буду ли я смотреть это снова. Нет! — Заявил я. Никогда. Но прошло два дня, и я понял, что посмотрю и не раз. Почему? Кино — не всесильный жанр. Таких жанров вообще нет. То, что происходит на экране — происходит на экране, и только. Вы, можете сочувствовать героям, ненавидеть их или любить, но они так и останутся героями пусть и талантливого, но всего лишь фильма. Поэтому Герман сделал не кино. Ибо если любой фильм кончается титрами, то «Трудно быть богом» с финальных титров только начинается. Герман вывел Арканар и самого Румату за пределы экрана. Не как реального человека с определенной внешностью и способностями, но как идею о противостоянии зверства и святости в границах одного сознания, причем, сознания вашего, а не, скажем, Ярмольника. «Трудно быть богом» — это не фильм, — это трёхчасовой процесс тонкой настройки вашей психики. «Трудно быть богом» — это действие, которое невозможно увидеть в кинотеатре. Его можно смотреть только после выхода из него. Арканар, конечно, сильно изменился, но никуда не делся. Он по-прежнему здесь. Как и вы сами.

Теперь я знаю, как трудно не только быть богом, но и просто смотреть о нём фильм. А как только я стану это забывать, то снова посмотрю гениальное кино. Чтобы после очередного просмотра выйти на улицу, и вдохнуть полной грудью этот чистейший московский воздух, порадовавшись тому, что мне на голову всё же не льются помои, на деревьях пока ещё не болтаются поэты, а дон Рэба неизбежно падёт, что избавит меня от необходимости делать этот страшный выбор между человечностью и справедливостью. И да поможет всем нам в этом хоть какой-нибудь бог.

Смотрите кино. Это трудно, но всё-таки возможно.

Книгочей Артема. Запроливье. Арканар. Перекрёсток улиц Премногоблагодарения и Царской Милости. Писано года сего, в канун Каты Праведного. Ночь.

31
0
5 марта 2014
Фото Artur Mardeev
отзывы:
2
оценок:
4
рейтинг:
28
9

Я ждал выхода фильма «Трудно быть богом» 6 лет. Будучи большим поклонником творчества А. Ю. Германа, я думал что я готов ко всему, но то, что я увидел 10-го декабря на премьере в Москве было похоже на откровение, оно не просто превзошло все мои ожидания, оно раздавило меня, за какие-то 3 часа в моей голове вырос и обосновался новый мир, новое видение кино, новая картина Средневековья, которой просто не существовало.

Это не кино, это действительно некий новый кино язык, в котором пропали многие классические приемы, методы и вообще принципы построения кино. Многое переосмыслено настолько, что становится чем-то иным, оно начинает выполнять другую функцию. Даже простые вещи показаны очень сложно: движением камеры, насыщенностью кадра, словами и реакциями абсолютно непохожих на нас людей, что может сработать стопор от перегруза информацией, визуальными образами. Ты никогда такого не видел! Это тяжело видеть в первый раз в таких подробностях и количествах. Герману удалось добиться практически документальной картинки темных веков среднековья, ты ощущаешь себя там в полном измерении. Со всех сторон. Всеми возможными и невозможными методами Герман тянет тебя дальше, показывая тебе все больше и больше. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что кино абсолютно свирепо в своем ритме, абсолютно безжалостно к зрителю — в нем не чувствуется привичная жанровость, присущая практически любому фильму.

Герман предлагает нам очень реалистичную картину прошлого, далекого прошлого, где ты ощущаешь себя в грязи, среди каких-то других людей. Им привычны повешенные люди на улицах, они не знают что такое личное пространство, срут прямо на тротуар и вообще для человека 21 века выглядят инородно. Тяжело представить в таких подробнастях те времена, а перед тобой разворачивается настолько досконально воссозданный ад. Средневековье. Трупы, дерьмо, голые ж.. ы, сопли и дикое поведение здешних жителей: об этом много писали, упоминая все это с недоумением. Зачем все это показывать? Это не искусство. Чернуха. И все что угодно, абсолютно не сообщая или не задумываясь о смысле всего этого безумия. Зачем Герман показывает все настолько реально? Ответ прост — это правда, это не выдумка, так вполне могла выглядеть эта темная эпоха безкультурья и серости, которая сама по себе есть ад, через который мы прошли как цивилизация, об этом нужно помнить и знать — оно может повторится.

Другим безусловным достижением фильма является то, что во всей этой документальности ужасов, какафонии образов и мыслей он предлагает для вас достойного компаньона, «вашего кореша» как выражался сам автор. Румата является истинным проводником между этим миром и зрителем — его реакции и поведение понятны и вызывают человеческие эмоции. Хотя зачастую его поведение и граничит с безумием. Вообще Румата очень удачно сконструирован как персонаж. Он создает ощущение бога, практически неуязвимого, странствующего по этому миру, наблюдающего, но бессильного что-то изменить.

Перед нами разворачивают порой абсолютно невозможные кадры, где чужеродность картинки, ее изысканное сходство со снами, где действие зачастую направлено прямо на тебя, как будто пассивно провоцирует тебя на сравнения, какие-то аллюзии: мысли и идеи приходят к тебе сами собой, просто потому что ты не можешь об этом не подумать в этот момент. Более того Герман постоянно предлагает множество вариантов куда смотреть — хочешь наблюдай за Руматой и проживай его историю — хочешь смотри на других в кадре и ты всегда сможешь уловить некую другую жизнь, уловить что-то дополняющее общую картину. Но каким-то образом Герману удается при общей сложности создать кристально чистый, абсолютно понятный месседж, он не замаскирован, его не скрывают. Все самые важные ощущения и мысли, вложенные еще Стругацкими, здесь кристально чисто обыграны, они понятны, как будто в самые важные моменты безумие фильма расступается и ясно дает понять зачем все это происходит.

Кроме того, чего я никак не ожидал, что в фильме будет столько удачного юмора! Он порой действительно безумный, может вызвать головокружение оттого, что люди так не шутят, Румата здесь находится в особенном положении, он живет в этом мире и уже сам к нему привык, поэтому его реакции порой находятся за гранью морали и привычных представлений о дозволенном, но вызвать облегчающее воздействие на раскаленные нервы этот юмор может.

Вообще удивительным кажется то, что в первой половине фильма я зачастую чувствовал уют дома Руматы, его слуги мне казались не такими уж и безчеловечными и дикими. Барон Пампа вообще вызывает восторг! Тусовка землян у Руматы дома иронична, хоть и похожа на пир во время Чумы. Я понял, почему Светлана Кармалита настаивала на мысли, что это фильм о любви, о любви в нечеловеческих условиях. О чувствах, пробуждающих отчаяние, и в тоже время дающих заряд для решительных действий, завершающих оборот спирали, после чего все начинается заново. И затем, когда фильм закончился и вся эта конструкция схлопнулась у меня в некую картину настоящего я окончательно понял, что забыть ее уже не возможно. Великое кино.

10 из 10

PS В феврале наконец-то все смогут сходить в кинотеатр и вынести свой вердикт. Обещано запустить фильм на 300 экранах по всей стране, что уже само по себе эксперимент. Уверен мнения будут диаметрально противоположными: кто-то впустит фильм в себя, кто-то откажется, но пропустить такое нельзя.

Мардеев Артур, aka Orthank

28
0
21 декабря 2013
Фото Юра Малыхин
отзывы:
17
оценок:
19
рейтинг:
57
1

Я не буду врать и говорить что это гениальная лента. На мой, сугубо субъективный вкус- это каша-малаша. К середине фильма, я предположил, что если фильм нарезать на десять частей и перетасовать, он ничего не проиграет как, впрочем, и не выиграет.

Я очень люблю Ярмольника, не знаю его мнения об окончательной версии, но полагаю, что он продолжал эти 15 лет сниматься исключительно из-за своей порядочности. Потому как Герман зашел в свой лес очень далеко. И дров получилась не одна вязанка. Наверняка у режиссера в голове есть эта осмысленная картинка происходящего, но мне ее в голову не вложили, а предложив разобраться- просто приковали на 3 часа к экрану.

С первых кадров становится невероятно интересно, грязь, уроды, шныряющие взад и вперед, курицы, дождь...и тут ожидаешь историю, а ее нет. Ее просто нет. Есть отменный Ярмольник, есть писюны и какашки, есть глупые фразы, о любви рыбы к молоку, но не приправлено это смыслом. То сопли, то дерьмо. Я не против ни того, ни другого, но когда этого навалом и непонятно зачем, то поневоле начинаешь сердиться.

Прошу прощения у режиссера, но этот фильм не для обывателя. Нужна какая-то арт-подготовка, перед таким фильмом. Но каким образом ее провести я понятия не имею. Поэтому велика вероятность разочарования этим проектом.

24
0
11 марта 2014
Фото Andy Stolz
отзывы:
2
оценок:
9
рейтинг:
25
1

Возможности человеческого организма удивительны - я смог досмотреть этот фильм до конца! Про убегавших в темноте я с ухмылкой думал - "слабаки".
Вообще-то, я с самого начала понял необычность картины, когда уже в первой сцене показывают голую жопу, гадящую из сортира на ножках и безумных мужиков, размазывающих дерьмо по мордам. Во второй сцене гадят уже из другого сортира, прилепленного к крепостной стене. В третьей сцене из третьго сортира уже не гадят - его разламывают, палкой меряют глубину дерьма и обсуждают типа "всё равно голова торчать будет - давай его туда вверх ногами засунем".
Хватает дерьма и без сортиров. Например, Ярмольник счастлив, завязывая мешочек, только что наполненный свежим ослиным дерьмом (прошлая порция дерьма из этого мешочка была разбросана Ярмольником в окружающих). Осел тоже счастлив, судя по торчащему до земли члену, заполняющему долгий статичный кадр (дольше и статичнее только кадр с чьими-то медленно вываливающимися кишками и бьющимся сердцем). Если Ермольнику дерьма мало (ну вот не смогла белая сова нагадить ему на голову побольше) - можно еще найти кучу помёта и помять его в ладонях.
В принципе, есть у фильма и положительные стороны. Во-первых, по субтитрам можно изучать английский язык. Правда надо иметь идеальный слух, потому что разобрать разговор бормочущих персонажей (точнее бессмысленные и бессвязные фразы) очень тяжело: шесть лет работ по озвучке фильма дали какой-то бредовый результат. Недавно слушал передачу с Евгением Герчаковым (Будах) и он рассказывал, что это Герман заставлял актеров говорить бормотанием. Во-вторых, пару раз режиссер отважно прерывал аудиовизуальный понос и зрители всё-таки слышали гениальные фразы гениальных Стругацких типа «где все серые - всегда приходят черные». В-третьих, на фильм можно водить детей (ироничный смайлик): секса почти нет (ну показали пару раз женские сиськи и столько же раз мужские письки), а кровищи довольно мало. Режиссер даже уберег зрителей от финальной кровавой бойни (а ведь раньше вообще хотел назвать фильм «Резня в Арканаре») - сначала Ярмольник минут пятнадцать бубнит «я вас всех убью» и «прости меня господи», а в следующей сцене размахивающий кишками мальчик находит его, валяющегося в ночнушке в грязной луже посреди развалин и груды трупов.
Собственно у Стругацких в книге есть два ключевых диалога, которые более-менее отражены в фильме - Рамата-Арата и Рамата-Будах. Расскажу о втором. Будах стоит, уперевшись в стену и держась за свою пиписку (перед этим её показывали - очень маленькая) - запущенный простатит мешает ему начать пИсать. Ярмольник помогает ему ловким ударом по почкам и вместе с бесконечным потоком мочи начинается диалог Раматы и Будаха (видимо тут задумка гениального Германа - течение диалога совпадает с течением мочи). Временами Будах поворачивается к Ярмольнику и ссыт прямо на него (Ярмольник почему-то негодует).
Смотрел фильм с последнего ряда и видел сверху реакцию зрителей: с каждой минутой по залу зажигалось всё больше телефонов и народ начинал развлекаться или копаться в соцсетях. Действительно, зачем сразу уходить, если в конце фильма еще надо в восторге хлопать.
Почти 15 лет назад Алексей Герман назвал этот фильм своей последней работой. На мой взгляд, человечеству повезло - картина действительно стала таковой. Повезло и Стругацким - они не дожили.

24
0
19 февраля 2014
Фото Дмитрий Пирожков
отзывы:
1
оценок:
2
рейтинг:
20
1

Накануне просмотра перечитал книгу, как бы не пропустить что при просмотре. Естественно пошел на предпремьерный показ в 35мм, не терпелось увидеть...это.

Фильм ч\б в формате 3\4, ну ладно, наверное такая режиссерская задумка. Список Шиндлера вон тоже ч\б, но ведь шедевр.

Фильм начался со срущей жопы, ну ладно, эпатаж, режиссерский прием это мы понимаем. Жопа насрала кому то на голову, ого, не зря на кинопоиске в похожих числится Сало или 120 дней содома. На третьей минуте был обосран (здесь имеется ввиду физиологический акт) появившийся на экране дон Румата в исполнении довольно постаревшего Ярмольника.
Начало немного напрягать отсутствие каких-либо сюжетных параллелей с экранизируемым произведением. Совпадали имена героев и некоторые сцены, если конечно можно считать совпадением встречу трех историков, обсуждающих моральные аспекты вмешательства, из книги и пьяную оргию десятка невменяемых рыл, задающих друг другу главный русский вопрос "ты мя уважаш?". Серый министр защиты короны дон Рэба превратился толстого пьяного дебила зачем-то спершего у короля сапоги.
С первой минуты на экране довольно бездарно кривляются юродивые, срут, мажут себя грязью, зачем-то все время оглядываются на камеру. В конце многих планов чья-нибудь морда, крупным и иногда не резким планом стоит рожи зрителю.
Декорации - развалины Чешского замка 300летней давности, наспех сляпанные деревянные конструкции и грязь, грязь, грязь. Все это обильно но довольно ненатурально поливается дождевальной машиной.
Не поленитесь перечитать в книге эпизод встречи Руматы со своей возлюбленной Кирой, "Когда он вошел, она вскинулась, но он не дал ей подняться, подбежал, обнял и сунул нос в пышные душистые ее волосы, бормоча: "Как кстати, Кира!.. Как кстати!.."
В фильме довольно грязная, неопрятная девка требует от Руматы схватить её за ухо, да пожестче, пожестче...

На тридцатой минуте фильма долго показывали крупным планом эррегированый ослиный хуй. Потом Румата начал кидаться дерьмом доставая его прямо у осла из задницы.
Я вышел. Первый раз в жизни я не смог заставить себя досмотреть фильм. Первый раз я рад, что Стругацких больше нет с нами, что не дожили до такой экранизации.
Герман, как хорошо, что тебя больше нет, гори в аду!

20
0
18 февраля 2014

Галерея

Информация от прокатчика «Трудно быть богом»

Информация предоставлена компанией UFD

Отдаленное будущее. Несколько исследователей с Земли отправляются на планету Арканар. В этом мире царит средневековье. Цель ученых — аккуратно направить инопланетное общество по гуманистическому пути развития. Сложность их задачи связана со сводом правил. Они не могут открыто вмешиваться в течение жизни на другой планете. Не имеют права вставать на чью-либо сторону. Нельзя им и убивать. Но в череде кровавых событий главный герой Румата Эсторский делает выбор — спасти от гибели местных «книгочеев». Презрев правила, он перестает быть лишь наблюдателем.