Все развлечения Москвы
Трудно быть богом: гид по ретроспективе фильмов Алексея Германа
В Москве, Санкт-Петербурге, Омске, Казани и Новосибирске пройдет ретроспектива фильмов Алексея Германа-старшего, приуроченная к 80-летию со дня его рождения. Покажут даже его дебютную (снятую в соавторстве с Григорием Ароновым) картину «Седьмой спутник». «Афиша» составила подробный гид по фильмам великого режиссера.
Евгений Ткачёв, Василий Миловидов
19 сентября 2018

драма, военный

Партизанская драма, положенная на полку на 15 лет

Зима 1942 года. Партизанский отряд лейтенанта Ивана Локоткова (Ролан Быков) голодает. Находясь в критическом положении, командир принимает решение захватить фашистский эшелон с продовольствием на узловой станции. Провести операцию он доверяет бывшему младшему сержанту Красной армии Александру Лазареву (Владимир Заманский), взятому в плен в начале войны. Некоторое время Лазарев служил немцам, но затем сам сдался в партизанский отряд Локоткова, чтобы обелить свое имя. Но перебежчику верят не все — особенно сильно в нем сомневается майор Петушков (Анатолий Солоницын). Фильм был снят по мотивам военной прозы отца режиссера, Юрия Германа, а именно по его повести «Операция «С Новым годом!». Несмотря на то, что съемки, прошедшие в довольно сжатые сроки (что нехарактерно для Германа), были закончены в начале 1970-х, на экраны он вышел только в 1985-м — в годы «перестройки» — под названием «Проверка на дорогах». Дело в том, что фильм был отправлен чиновниками Госкино на полку, как дегероизирующий народное сопротивление врагу во время Великой Отечественной войны. Сам Герман причину запрета видел в том, что в картине была показана жалость к людям, сдавшимся в плен. И действительно, «Проверка на дорогах» не дегероизирует, а очеловечивает партизан и перебежчиков: показывает всю неприкрытую и ужасную сторону войны — невыносимые условия, в которых очень сложно остаться человеком. Надо заметить, что наличие острого конфликта и героев-антиподов (Локотков и Петушков), конечно, сильно отличает «Проверку на дорогах» от других картин Германа. В дальнейшем режиссер будет драматургически и технически усложнять свой киноязык — в частности, за счет непростого внутрикадрового монтажа вместо обычных монтажных склеек, из которых сделана вся «Проверка на дорогах».

мелодрама, военный

Мелодрама по мотивам военной прозы Константина Симонова

Фронтовой журналист Василий Лопатин (Юрий Никулин) едет за линию фронта, в Ташкент, навестить семью погибшего сослуживца, побывать на съемках кинохроники по своим очеркам и встретить новый, 1943 год. Однако помимо Нового года он также встречает женщину (Людмила Гурченко), с которой у него случается короткий, но сильный роман. По задумке Германа, изначально все действие должно было происходить в военном поезде («...все встречи в поезде, и роман в поезде, и переспали там же»), но он побоялся предложить эту идею писателю Константину Симонову, по мотивам повестей которого снято это кино. Впрочем, Герман все-таки не удержался и разбавил симоновскую прозу бунинской интонацией из рассказа «В Париже» (Симонов был не против). Кстати, именно Симонов отстоял Юрия Никулина, когда чиновники из Госкино заявили, что это мисткаст. Сам Никулин тоже вначале не был готов к этой серьезной роли, так как тяготел к съемкам в комедийном кино. Но Герман его уговорил. Вообще, Алексей Юрьевич последовательно брал на драматические роли эксцентричных артистов (Ролана Быкова в «Проверку на дорогах», Андрея Миронова в «Лапшина», Леонида Ярмольника в «Трудно быть богом»), потому что считал: тот, кто способен на клоунаду, и есть настоящий артист. Что касается художественной выразительности «Двадцати дней без войны»: здесь уже нет традиционного нарратива, какой был в «Проверке на дорогах», но еще нет и сюрреалистической фантасмагории, свойственной позднему Герману. Зато есть грандиозный, снятый всего с одной склейкой монолог Алексея Петренко, за который режиссера страшно ругали на худсовете — говорили, что это пижонство, а не кино, хотя это и есть самое настоящее кино.

драма

Криминальная драма, в которой уже чувствуется поздний Герман с его физиологичностью, усиленным вторым планом, большим количеством деталей и что-то бормочущими себе под нос героями

Экранизация повести Юрия Германа о начальнике уголовного розыска провинциального городка Учанска Иване Лапшине (Андрей Болтнев), который ловит банду матерых преступников, параллельно ухаживая за актрисой-неудачницей (Нина Русланова) из местного драмтеатра, в то время как она сама влюблена в друга Лапшина — журналиста Ханина (Андрей Миронов). События в фильме датированы 1934 годом — временем сразу после убийства Кирова. Передать этот дух времени (через черно-белое изображение и разные оттенки серого, которые лишь изредка разбавляется цветной картинкой) для Алексея Германа было важнее и труднее всего. Впрочем, фильм не только с документальной дотошностью воссоздает облик той эпохи, но и, как заправский канатоходец, ловко балансирует на границе двух жанров: круто сваренного детектива и мелодрамы с менаж-а-труа. То есть, с одной стороны, в картине есть элегия бурных чувств (у которых, как известно, неистовый конец), а с другой — фантастически снятая сцена милицейского рейда с потасовкой-рубиловом в коридоре, как в «Сорвиголове». И в этом смысле, конечно, «Мой друг Иван Лапшин» — это наш «Французский связной», а не только характерный германовский физиологический эпос.

фантастика, экранизация, драма

Великий долгострой по фантастической повести братьев Стругацких с тактильным Средневековьем

Многострадальная экранизация повести братьев Стругацких и последний фильм Алексея Германа. Леонид Ярмольник играет дона Румату — одного из земных ученых, посланных наблюдателями на отдаленную планету, где царит темное Средневековье и безжалостно истребляют интеллектуалов. Герман мечтал снять фильм еще с конца 1960-х, но по эстетике он вышел логическим продолжением его предыдущей картины «Хрусталев, машину!» — с голосовой полифонией, раздробленным сюжетом из будто бы произвольно сшитых абсурдистских зарисовок. Помимо этого, Герман заявлял, что хотел сделать кино, которое пахнет, — и у него это получилось, так как ему удалось разрушить важный бастион между фильмом и зрителем: экран. «Трудно быть богом» втягивает в себя — и ты как будто бы оказываешься внутри картины.