Все развлечения Москвы
«Кинотавр-2019»: семейная трагикомедия Григория Добрыгина, ревизионистская «Гроза» и новый фильм Юрия Быкова
В Сочи завершился 30-й «Кинотавр». Пристально следивший за его премьерами редактор «Афиши» Евгений Ткачёв рассказывает о последних фильмах, увиденных на фестивале.
Евгений Ткачёв
16 июня 2019

драма

Полнометражный режиссерский дебют актера Григория Добрыгина про семейную пару, покой которой тревожит вебкам-модель

Вадим (Владимир Свирский) живет с Олей (Юлия Пересильд) в Вышнем Волочке (фильм, правда, снимали во Ржеве) и держит автосервис, но однажды он открывает для себя порночат, в котором знакомится с вебкам-моделью по прозвищу Sheena667 (Джордан Фрай). Эта Шина оказывается королевой порноджунглей, и вскоре Вадим понимает, что пропал. Оператором картины выступил Михаил Кричман, поэтому, как пошутил коллега — редактор «Афиши-Daily» Максим Сухагузов, она выглядит так, будто в фильмы Звягинцева провели интернет. Еще надо добавить, что это режиссерский дебют актера Григория Добрыгина — крайне остроумный и формалистский, но все же очень придуманный, чтобы во всей этой механике зародилась настоящая жизнь. К тому же про вебкам-модель уже есть такой отличный триллер.

триллер, драма

Юрий Быков в своем новом (и, возможно, не последнем) фильме играет сторожа, который помогает супругам в бегах

Бывший хирург Влад (Юрий Быков) сторожит заброшенный заснеженный санаторий, хранит какую-то постыдную тайну, а когда обнаруживает своего единственного друга — пса Бандита — повешенным на дереве, сам решает влезть в петлю. От самоубийства его спасает въехавшая в ворота пьяная Вера (Алла Юганова), которая устраивает в санатории дестрой, а протрезвев, убеждается в том, что Влад все-таки не маньяк. «Сторож» начинается как романтическая комедия, и кажется, что в кои-то веки Быкову («Майор», «Завод») хватило остроумия вместо еще одной железобетонной притчи снять что-то веселое, однако это впечатление оказывается обманчивым. Вслед за Верой в санаторий прибудет ее муж Стас (Владислав Абашин), взявший бандитский общак — и вместо «Укрощения строптивой» мы увидим какую-то дикую помесь «Сияния» (санаторий жутко похож на отель «Оверлук») и «Рио Браво» (как и персонажи великого вестерна, герои тоже будут держать оборону). Пожалуй, это самый метафизический фильм Быкова. В фигуре сторожа легко увидеть самого режиссера, который, как и его лирический герой, хочет уйти на покой — но обстоятельства и обязательства не дают ему этого сделать, а в ситуации с санаторием — историю, до боли напоминающую «маму!» Даррена Аронофски. Сначала это место похоже на потерянный рай с одиноким демиургом, но потом там появляется женщина, затем мужчина, с собой они тащат грех — и вот идиллия рушится, как карточный домик, и начинаются серьезные проблемы. Вряд ли режиссер имел это в виду, но рифма получилась забавная. А в целом это типичный Быков: все как всегда на серьезных щах и много пафоса, хотя сцена с зашиванием раненого героя сделана круто.

драма

Ревизионистская постановка Григорием Константинопольским пьесы Островского с Любовью Аксеновой и Александром Кузнецовым

Казалось, что с «Русским бесом» великий и ужасный Григорий Константинопольский («8 1/2 долларов», «Пьяная фирма») обрел новое дыхание — но его новая картина (сделанная для ТНТ-Premier экранизация «Грозы» Александра Островского) уступает предыдущей. Вроде у него есть разные классные придумки: изобретатель Кулигин (Иван Макаревич) бойко читает рэп и выступает с протестами, за грозовыми тучами (как во втором сезоне «Фарго») неспроста прячется «летающая тарелка», а колесо обозрения светится российским флагом, как бы намекая на то, что Россия — это «колесо, и все всегда кончается тем, что, описав круг, оно снова возвращается к исходной точке». Спрыгнуть с этого чертова колеса можно либо в омут, что и делает Катерина Кабанова (Любовь Аксенова), либо на НЛО, как в случае Кулигина, который благодаря своему моральному императиву кажется пришельцем с другой планеты. Но все эти задумки, в конечном счете, работают слабо: для актуализации школьной классики все-таки нужно что-то похлеще постмодернистского хулиганства и превращения Макаревича из беса в ангела.