Грандиозное полотно, энциклопедия жизни, разные истории и поколения..
Замысел этого спектакля обозначен. И, надо сказать, амбициозная задумка и задача.
Если не думать замысле, героике и прочем пафосе, который, что и говорить, присущ зданию , да и концепции ЦАТРА как машины. Идеологической, государственной, так что, и торжественность, и «большие» темы – все это логично.
На мой же взгляд, просто зрителя, просто любителя и больших, и малых, и других искусств,
Спектакль видится нелепым, наивным и не современным.
Он самым очевидным и бесповоротным образом утверждает всем визуальным рядом мировоззрение российского пенсионера, у которого есть советское прошлое. Там – молодость, идеалы и разумеется, все самое прекрасное.
А в настоящем – всегда все испорченное, неверное и
На сцене не любят технологическое общество. И не понимают молодых.
О чем и спектакль.
Первое, что пенсионеры всегда внушают - вред современных технологий, и пользу старых.
Молодые актеры в белых брючках снуют по сцене под механический голос навигатора,
А надо-то гулять по-прежнему, под ручки, беседуя (сплетничая), в каком магазине огурцы появились, наконец. И другие темы высокого духовного содержания (он опять пролетел мимо, а я его ждала, в кишиневских дворах все друг другу пирожки пекли и пр.)
Еще враг - телефон, нужен, если только сыну звонить, чтоб с цепочки не снялся, слушался маму. Она – мудрая, с опытом и душевная. Свадьбы организует, чужого не берет.
А бездуховные хипстеры знай только в кофейнях бородами трясут.
Этот момент тоже комично обыгрывается. Молодым актерам прикрепили бороды из бумаги, и они совершают опять же механистические движения в стеклянном кубе.
Мода, красота – это зло. Да. Правильная мода – это формы былых времен.
Еще пенсионерам не нравится, конечно, когда с ними не делятся информацией, и общаются по-другому. На сцене наивно повторяются названия популярных соцсетей.
Две актрисы-травести тоже забавляют публику юмором петросяновского толка.
Наверное, трудно актерам не-пожилого возраста ломаться таким образом. Мне было жаль их. Наверняка, способны на большее.
Самый кошмар наступает, когда нам являют образ старого солдата времен ВОВ,
который остался в прошлом, читает передовицы (а они не были всегда правдивыми, увы)
живет в землянке, ждет приказов от Ворошилова.
Зомби-хоррор.
Особенно страшно это из-за того, что явно образ старика предлагается в самом положительном смысле, преданного слуги, старого Фукса. Молодой парень, что приходит к старику – жалкий персонаж, конечно, по сравнению-то. Ничего прямо не может.
Веганы и эко-любители, в образе племянницы чиновницы – тоже зло. Они рвутся к власти, и бездельники. Беспринципные причем.
В общем, это долгая монотонная песня, в которой попались удачные места.
Старичок в сиреневом. Сергей Колесников, кажется, играл.
Вот как выходил, сразу становилось интересно. Трудно объяснить природу подлинного таланта. Крутой актер – он в любой роли вниманием завладеет.
Еще Наталья Лоскутова, чиновницу сыграла. Отлично. Убедительная такая. По-хорошему. Приходилось встречать такой типаж.
Чиновники – они враги народа и пенсионеров, конечно. Но некоторых можно перевоспитать. Остальные только на рэп и взятки способны. Тоже, мягко говоря, сомнительное сочетание. Но логичное. Зло – это то, что не нравится пенсионеру.
Короче, если начистоту спектакль понравился. Странно, да?
Монолитная вещь потому что. Идеологически выдержанная, в меру зрелищная, а что затянутая – так жизнь наша, как и театр, не легкая и не такая уж короткая.
При том, что почти ни с одним словом не согласна этой по-настоящему ужасной пьесы.
Дремучей, наивной, в чем-то милой даже.
Что прекрасно в этом спектакле - это сценография и костюмы. Сцена оформлена аккуратными белыми картонными коробками разных размеров, которые явно добавляют изюминку действу, иронию постановке и некоторую уместную отвлеченность декорациям. Бутылки, рюмки, букеты, эмоции - это все нарисовано на коробках. Искусственность нашей жизни и пустота внутри?
С пьесой сложнее. На сайте театра ее обозначают, как "масштабное полотно о столкновении времён и поколений, о войне чиновников и малого бизнеса. В спектакль вошли как биографические истории артистов, так и портреты наших современников – хипстеров, фрилансеров, преподавателей йоги, краудфандеров, тех, кто отрывает кафе, работает на свадьбах, занимается благотворительностью, и тех, кто служит чиновником и мечтает о должности поденежнее – всех героев нашего времени. Они думают о роли женщины в нашем мире, об экологии, о курсе рубля, о вегетарианстве, о любви, о гендерной роли мужчин, об уходящей эпохе, о новой модели семьи".
Собственно, все тут правда, включая масштаб (спектакль длится около 4 часов). Однако, оказалось, что стремление вместить в один спектакль всю панораму современной жизни лишило его цельности и как ни странно, жизненности. Это скорее энциклопедия, чем история.
Начинается все со свадьбы (выбранной в качестве точки соприкосновения основных персонажей), и первые минут тридцать зритель наблюдает типичную унылость этого ритуала, подчеркнуто никому не интересного, включая его участников. Недаром, жених с невестой - это куклы в коробке. Дальше перед нами проходит целый калейдоскоп типов и профессий (выбор которых уже сам по себе интересен) - собственно организаторы свадеб (фирма "Молодецкий задор" - забавно), государственные чиновники (довольно шаблонно), владелец крохотной кофейни (весьма узнаваемый штрих), девушка-вегетарианка (здравствуй племя младое, незнакомое) и т.д.
В общем-то сам набор вполне точный, вот только связи между героями более чем условны. Впрочем, возможно это тоже примета нашего времени (см. пустые коробки выше) и выбор режиссера.
Отдельные сцены (что подчеркивается каждый раз) разделены суетой бодрых юношей и девушек, мельтешащих на сцене, и нарочито безличных. Наверное, они - народ. Несмотря на некоторую бессмысленность их присутствия, хореографические элементы добавляют динамики, и пожалуй, уместны (чего не скажешь о дыме, первые ряды отмахивались всем, что было под рукой :)).
Пожалуй, одним из самых сильных я бы назвала эпизод со стариком, мнящим себя 18-летним капитаном, для которого война еще не кончилась... Это страшно, и больно, и беспомощно... И сразу прощаешь его примерно 40-летней дочери и жесткость и "звериный оскал".
Промеж обозначенных сцен вставлены эффектные монологи главных героинь на разные жизненные темы - которые сыграны отлично, и несмотря на некоторую пафосность подачи, привносят в спектакль что-то настоящее, насыщенное и живое. Потому ли, что в таких эпизодах были использованы биографические моменты?
Несколько удивило меня заигрывание со зрительным залом (как прием), которое впрочем, было вполне благосклонно принято зрителями.
В целом, спектакль оставил странное ощущение, хотя вроде и темы, и актеры, и декорации - все по отдельности неплохо. Но вот нет стержня, нет цельности, нет интриги, и в итоге все рассыпается на сцены и эпизоды. Плюс временной формат. Все-таки 4 часа - это много для современной постановки, особенно когда она построена по принципу "энциклопедия современной московской жизни", и сделана, как говорится на "живую нитку", т.е. практически лишена сюжета. Впрочем, мы смотрели генеральный прогон, и по словам режиссера, "завтра все может быть совсем по-другому". Так что есть надежда, что спектакль станет более лаконичным и за счет этого приобретет недостающую ему гармонию. Не могу не отметить, что сама попытка сделать спектакль про современные типы людей - достойна всяческого уважения.
Премьерный спектакль в ЦАТРА «Юг/Север» был заявлен как лирическая комедия. Если добавить к этому, что он позиционировался еще как бенефис трех ведущих актрис театра Ларисы Голубкиной, Ольги Богдановой и Алины Покровской, то очевидно, что я ожидала легкую и незамысловатую постановку. Однако что-то пошло не так.
С самого начала меня удивила идея театра сделать спектакль для трех возрастных актрис. Самой молодой из них ни много ни мало 66 лет, а двоим другим – за 70. Возможно, театр решил повторить зрительский успех спектаклей, в которых принимал участие 100-летний Владимир Зельдин. Я уважаю всех актрис, держались они молодцом. Ольга Богданова вообще сохранила чистый и громкий голос, и шпарила свои длиннющие монологи как по писаному. Она единственная и получила большую главную роль.
Для меня остался загадкой жанр спектакля. Пьеса, по которой он поставлен, близка к абсурду. В ней есть несколько параллельных сюжетов, совершенно не понятно, зачем сосуществующих рядом. Большинство монологов скучны и затянуты. В какой-то момент я даже перестала их слушать, поэтому даже упустила суть названия «Юг/Север», которое, на мой взгляд, тоже не отражает сути спектакля. В общем, получилась какая-то мешанина жанров и тем. Несколько раз мне показалось, что звучат специфические шутки, «для тех, кто понимает», но зал не понимал. Иногда казалось, что актеры произносят текст медленно и тщательно, и если его проиграть иначе и быстрее, то он станет смешным. Спектакль ужасно длинен, идет он около четырех часов. Возможно, со временем постановку сократят.
Декорации к спектаклю получились современные и монументальные, что может позволить себе только ЦАТРА с его танковым подъездом, и в целом интересные. Удивила лишь агрессивная цветочная тема.
Понравилось как задействованы молодые актеры труппы. Их современные костюмы, музыкально-танцевальные номера. Это придавало спектаклю динамики и яркости.
Сильно надеюсь, что постепенно все недочеты будут сглажены, время спектакля сократится, и он будет восприниматься единым и цельным. Во всяком случае, надеюсь, что театр снимет позиционирование спектакля как «лирическая комедия».
Юг - в данном спектакле это прошлое , Харьков и "тёплые отношения" между людьми.
Север - это Москва , бешенный ритм , деньги ,которые утекают сквозь пальцы , непокорность родителям и общая прохладность в отношениях.
Проблема отцов и детей , в данном случае матери и сына , были всегда.
От материнской заботы и из её бизнеса уходит сын.
Пропадает не попрощавшись.
Выясняется, через влюблённую в него племянницу , что он открыл кофейню на Покровке.
Мать опытный предприниматель и понимает , что от этого предприятия больше убытков , чем доходов.
К тому же , парень уже живёт с девушкой , что не приближает его обратно к матери.
Подружка сына приспособляема , в спектакле она обязательно сидит на чьей-то шее.
В спектакле больше всего женских диалогов , мужчины , за исключением старого вояки и бывшего военного , почти безмолвны.
Бывший военный теперь танцор и помогает вытанцовывать бизнес и личную жизнь матери-рабочей пчелы.
Старшее поколение ностальгирует по своей молодости , когда всё срасталось само собой и вся страна была большой семьёй.
Молодое не может ужиться даже в семейном гнезде и при евроремонте.
Спектакль гораздо глубже , чем это представляется вначале и идёт больше 3 часов.
Есть в Москве удивительные театральные места, "где не был никогда я". И ладно бы маленькие, а то ведь такие, что подойти страшно, что за раз и не объедешь, всё зиккураты и зиккураты... А вот подошла и вошла, и три часа с лишним пробыла там - и не жалею, как Дон Гуан, хотя местами там убивали меня.
Театр Советской Армии народ не напрасно обходит стороной. Даже такие мелкие недоразумения, как Содружество актеров Таганки (была, знаю, что говорю), для критиков не существуют, так поди замахнись на армейскую громаду - еще и Шойгу, или кто там у нас, по башке настучит. И вообще куда веселей и заметней плеваться ядком в Серебренникова или Богомолова, а лежачих бить - некузяво. Хотя их именно надо бить, чтоб встали и пошли, да и налогоплатежные деньги, которые с такой бешеной пеной пытаются отбить у помянутых С и Б, а тут упорно не замечают, тоже очень жалко. Потому что надо видеть одно это здание, бессмысленней которого нынче не сыщешь. Две параднейшие лестницы ведут в зал на 1600 человек, холлы и фойе - хоть конно-цирковые представления устраивай, а в паре-тройке крохотных буфетиков и женских уборных все равно очереди, хотя зал, конечно, далеко не полный (вот бы его пустить под "ломовые" гастрольно-фестивальные спектакли, но какая же мать согласится отдать). В общем, воззвать бы к господину Калягину, хотя, наверное, все это с потрохами принадлежит Министерству обороны, а к нему фиг воззовешь.
В эту грандиозную обитель привел меня спектакль "Юг/Север" по пьесе Юлии Тупикиной в постановке Гарольда Стрелкова. Попытка прорыва на свежий воздух - иначе не назовешь, но, однако, и чтоб своих с возу не сбросить, как бы ни было кобыле легче, так что пришлось ей снести "двоих" - и новое, и старое. За исключением одной инсценировки текста Тупикиной, всё мне совершенно не знакомо - и театр, и почти весь состав исполнителей, и режиссер. Тупикина, насколько я могу уже сделать вывод, принадлежит к тому племени современных драматургов, которые начертали на своем щите символы безоговорчного гуманизма - а я обеими руками голосую за него в жизни, но вот в искусстве лишь смиряюсь с ним, и то при определенных условиях. Пьеса написана в расчете на участие трех див-старейшин театра - Ольги Богдановой, Алины Покровской и Ларисы Голубкиной, но Тупикина создала весьма панорамное полотно, где всякой социальной твари по паре, хотя и, как всегда, без меня, но, кажется, и без самой себя. Автор пытается свести и развести разные поколения и разные системы ценностей нашего отечественного мира, который уж не один десяток лет потрясает от нахлынувшей когда-то непрошенной свободы, и как-то примирить, устаканить, этот рвущийся и сиднем сидящий, и ползущий, и несдвигаемый, и вихрем вертящийся социум, где всем может быть очень хорошо друг с другом, но никогда не бывает, даже если несчастная любовь (которой, как известно, при коммунизме не будет) пройдет и заменится на что-нибудь менее болезное. Итак, в ассортименте значатся: 1) три тетки неопределенно-безнадежного возраста, безнадежность которого в пьесе, конечно, опровергается с помощью двух немолодых, но будь здоров каких мужичков 2) представители нового поколения, молодая пара, где она зациклена на теориях и практиках здоровой и просветленной жизни, а он состоит при двух делах: содержание крохотной кофейни для свободной духом молодежи и артистическое обслуживание свадебных банкетов, которым непременнно ургантов подавай 3) страшненький, почти сухово-кобылинский мир чиновников-упырей, клопов, мнящих себя владыками земными, с центральной снежно-королевской фигурой очередной "царицы мира" 4) сам себя заколотивший Фирс, то бишь, старый солдат, живущий в землянке, вырытой в поместьи дочери (той самой "царицы"), для которого война не кончилась даже "только вчера" 5) "поселяне и поселянки", нужные для создания соответствующих колоритов и выстраивания сюжетных линий.
Постановочной команде надо отдать должное - художник, световик, звукооформитель, хореограф, модельеры сработали достойно, "планку" не занижали - по крайней мере, по сравнению с театрами ходовыми, о которых постоянно отзываются и зрители, и критики. Многое из использованных приемов я узнавала, но, во-первых, все это было не скопировано, а развито, а во-вторых - внедрение передовых технологий, даже широко используемых, в богом забытом местности всегда приветствуется. Основная же нагрузка досталась, конечно, режиссеру, и тут он, выбрав верный, в общем, путь, думаю, проявил некоторую мягкотелость, а надо было, наверное, быть понапористей. Мы уже видели, как на других реновируемых площадках происходит "скрещивание" традиционно-классического и новаторского, поколений заслуженных мастеров и нахальных, ловких , на все готовых юнцов, и порой, при готовности к сотрудничеству, это дает отличные и очень интересные, двухфокусные результаты (Электротеатр и, в меньшей степени, ГЦ тому свидетельствуют, а спецпроект Туминаса - отдельный разговор). Драматург постаралась учесть и специфику заказа, и специфику самого театра, и - удивительное дело, но с самым трудным постановщик и автор справились замечательно. Старый солдат, живущий в воображаемом мире своего 18-летия посреди сражений былой великой войны, в прекрасном исполнении Леона Кукуляна, если не примирил меня с бессовестной эксплуатацией этой темы в своих интересах со стороны власть предержащих, то все-таки не вызвал негодования. И блестящее решение художника тоже сыграло свою роль: персонаж весь в белом - гимнастерка, пилотка, шинель, даже странные муляжные сапоги превращают его в какой-то призрак былого, тень отца, или даже безумного Лира, только вот гамлеты повывелись, а дочь, хоть и терпеливая, больше смахивает на Регану с Гонерильей, чем Корделию. Наталья Лоскутова свою роль ведет отлично, легко меняя тональности с жутковатого гротеска на реалистический драматизм, а уж как носит великолепный костюм - любо-дорого глядеть. Ее молодой да ранний зам (Денис Кутузов), заделавшись отпетым рэпером, в окружении брейкдансующих парней, со всей душой отчитает заветы нового времени, и как бы цинично они ни звучали, лихость этой сцены настроение зала поднимает изрядно. Но центр тяжести все-таки приходится на сквозной сюжет - историю представительницы малого бизнеса, не слишком преуспевающей ни в нем, ни в личной жизни. Ее играет Ольга Богданова, и если большую часть спектакля, где она тиражирует классические приемы чесовой антрепризы, можно, поеживаясь, как-то снести, то когда ей выпадает горькая доля с чтением длинного (мне так показалось - бесконечного) монолога со слезой о трудной военной доле родителей, то тут понесло такой малаховщиной, что я, хоть и стиснув зубы, замычала, по-моему в голос от невыносимой муки. Ее товарки по (моему) несчастью были не столь выразительны, но печали это не убавило. Сестру героини Богдановой играет Алина Покровская, прелестная героиня фильмов моего детства. Произносимого ею текста я поначалу просто не понимала - и дело не в дикции или громкости, а в какой-то редкостной нейтрализации смысла, словно актриса находилась в забытьи или тихом бреду. По ходу дела содержание начало проясняться, как конденсируется влага на стеклах, но конденсации образа не случилось до самого финала. Ударную троицу замыкала Лариса Голубкина в роли соседки-подруги, любительницы жестоких городских романсов. Первый выход ее был организован на белой платформе "в ужасных розочках", и после приветственных аплодисментов целевой аудитории, первый романс и зазвучал. Они звучали и в дальнейшем, подкрепленные немыслимыми концертными платьями, но о подробностях от греха умолчу. Все трое работали в стиле "старых, да удалых" - глазками сверкали задорно, ножками топали крепко, бедрами качали зазывно, но, признаться, двум объектам их чар приходилось даже как-то внутренне встряхиваться, чтобы после пауз вступать со своей партией. А вот сами объекты были очень даже недурны. Мачообразный Сергей Колесников в лиловых шелках и распахнутой на груди рубашке лихо выстукивал фламенко и, когда приходил его черед, поставлял вполне исправный трагикомизм. Владимир Еремин излучал редкостный шарм, хотя казалось, что он играет в паре с воображаемой партнершей, с каким-то видением, а та, что чисто конкретно полагалась ему на сцене - на нее его внутренний взор не смотрел. Такое встречается в литературе в описаниях вынужденных интимных сцен, но воочию это оказалось куда интереснее. Можно, конечно, спросить - почему режиссер не попытался найти какие-нибудь более интересные решения этих персонажей и раскрутить актрис на что-нибудь не столь банальное, если с традиционным подходом можно было рассчитывать лишь на ностальгические вздохи той аудитории, которой кроме 60-х годов прошлого века ничего не надо? Все эти "старые клячи" уже отыграны столько раз, и на сцене, и в кино, и мужчинами и женщинами, что нужно придумать что-то совсем выдающееся, чтобы этот прием хоть как-то заиграл, чтобы не закатывались от изнеможения глаза у по горло пресытившейся публики. И что хорошего находят возрастные актеры в том, чтобы обыгрывать свой возраст - вот же Кукулян сыграл человека, просто живого человека, и даже не важно, и даже незаметно было, что он стар, это совсем никакого значения не имело. Тут же три женщины, в полном порядке, в нормальной форме, зачем-то строят из себя молодящихся старух, да еще и очень неумело, а безбожно "разбавленный" темпоритм кажется вынужденной уступкой иссякающим актерским возможностям. Все это создает печальный контраст с прочими составляющими спектакля, наглядно доказывая, что не нужно гальванизировать отжившее, что в искусстве многое - временно и преходяще, и лучше уж неудачные новаторские старания, чем заезживание одной и той же когда-то милой пластинки. Общепримиряющий финал пьесы и спектакля дело совсем не спас, в одну телегу и правда что-то впрячь не можно. Общая оценка спектакля, как полупустого/полуполного стакана, здесь уж точно зависит только от внутренней доброжелательности смотрящего. Моя сложилась из одобрения и сожаления (система оценок здесь, на Афише, идиотская, но без нее текст не выкладывается), но даже капля дегтя иногда бывает весьма полезна. Этот спектакль подводит такую яркую черту под всеми спорами консерваторов и либералов, что хоть в хрестоматию его вставляй. Театру же - строки Мандельштама: Ну что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,/Скрипучий поворот руля...