Основной заманухой «Вишнёвого сада» Захарова-Фокина считается «любовная линия» Раневская-Лопахин. Но романтикой в саду и не запахло – совсем мальчишка Ермолай («стиляга» Шагин) превратился в водевильного воздыхателя-альфонса, Раневская (Захарова), простоватая для дворянки, но не лишённая обаяния, ещё не стара и вполне доступна. Но каждый раз, когда расстояние между ними сокращается до интимного, как по волшебному провидению возникает Гаев (Збруев) и ревниво встревает с каким-нибудь пустяком, дабы отвлечь голубков друг от друга. Его подчёркнутое презрение к «хаму» Лопахину вполне вписывается в его облик мелкого партийного руководителя («Я человек 80-х, я не могу молчать!»): он созывает всех домочадцев, выстраивает их в шеренгу, строго отчитывает и произносит речь перед старым шкафом, как перед бюстом вождя. С этого момента начинает раскручиваться стихия бессмысленного развесёлого балагана, великовозрастного капустника, в который по уши погружены все герои: из шкафа выскакивает Шарлотта (Виноградова) в клоунском костюме, задирает юбку, собравшиеся встречают её бурной радостью, а до лопахинских проектов никому дела нет. На сцене пронзительно визжат, кричат, отчаянно жестикулируют, кидают реплики в зал и всячески переигрывают, некоторые персонажи и вовсе принесены в жертву грубой карикатуре: Гизбрехт вдохновенно и убедительно играет Петю безнадёжным олигофреном со всеми натуралистическими подробностями и страшноватой агрессией, Аня (Марчук) автоматически становится дурочкой, коли восхищается этим несчастным, Яша (Грошев) изображает озабоченного жеребца, набрасываясь с поцелуями на каждую женщину и сопровождая успех ржанием и странными телодвижениями. Единственный спокойный герой – Фирс (Броневой), милейший старик, но окружённый таким плотным ореолом пиетета, что даже в толпе он кажется одиноким посреди пустоты, а всякая его фраза повисает в воздухе безответной, к тому же его роль была расширена режиссёром при помощи тупых повторяющихся «шуток» про вишни, огурцы и сургуч. Апогей первого действия – первый поцелуй Раневской и Лопахина: она притягивает его за грудки, он комически дёргает ногами, потом целует сам, после чего она решила пригласить еврейский оркестр. Появление этих неприятных, съёжившихся, мышиными перебежками, гуськом передвигающихся людей с инструментами сопровождается грохотом какой-то попсовой музыки из колонок, резко контрастирующей со звучанием настоящих музыкантов в оркестровой яме на авансцене. Гости испуганно жмутся вдоль стенки, Шарлотта исступлённо камлает, вскочив на не то на рояль, не то на бильярдный стол, Варя (Омельченко) истово молится – собственно, этим она занимается практически постоянно. Упомянутая Петей «азиатчина» тут же персонифицируется монголоидным прохожим, с акцентом просящим у Раневской денег – публика восторженно смеётся, поддерживая Гаева, посылающего его «идти туда, откуда пришёл». Появится этот колоритный персонаж и в начале второго действия, как призрак, напугавший Фирса – а после того, как Шарлотта, сложив пальцы пистолетиком, расстреливает окна, у зрителя может окончательно сложиться впечатление, что дом Раневской был взят изнутри еврейскими, азиатскими и немецкими диверсантами. Во втором действии оркестр возвращается уже по требованию Лопахина – тот, закатив форменную истерику по случаю покупки сада, пляшет, потрясая связкой ключей. После второго – куда более эротичного – поцелуя Раневская дарит ему Варю, повязав ей на шею красный бант, намазав ей губы помадой, но ему такой подарок не нужен – он уже ушёл в разгул по непонятным причинам (что мешало их Раневской союзу, не могу догадаться – чай, взрослые люди и сами себе хозяева), вспомнив, что он купец, а не интеллигент, и сменив щегольской костюм на расхристанную рубаху. Всё завершается возмущённым воплем забытого, хотя отнюдь не больного (на прощание перед отъездом барыни он иронично потанцевал) Фирса, и дом рушится – лопается лампочка, а декорации – длинный громоздкий ряд серых оконных рам – с грохотом валятся на сцену. Остаётся лишь белёсый частокол в глубине, похожий на сад, как кактус на орхидею. За два часа с антрактом – такой хронометраж у захаровского сценария «по мотивам» пьесы, обрубившего у «Сада» почти все ветки – зритель соскучиться не успел, но ни комедии, ни трагедии не получилось, а главное – в мельтешении условных типажей вне времени и пространства нет ни Чехова, ни самостоятельного произведения, то бишь смысла как такового.

10.11.2010
Комментировать рецензию

Разочарование.
Перед началом спектакля выступила Максакова, сказала, что этот спектакль отобран и идет в рамках..., свет потух, все затаили дыхание...Иииии!
С криками, воплями, визгами, "галопом по европам" поскакало, понеслось странноватое куцеватое действо по мотивам. Не знаю, куда все торопились, но все вместе с антрактом и поклонами прогнали за 2 часа (!?).
Практически весь спектакль тянет Захарова, но и ей не дают много времени, она еле-еле успевает вкратце рассказать о своих кавалерах Лопахину (чем оправдан выбор Антона Шагина на эту роль - мы так и не поняли).
К сожалению, играл состав, в котором мы не увидели Машкову и Степанченко, хотя его роль скукожилась до столь мизерных размеров, что по большому счету потеряла смысл.
Пожилая дама, сидевшая на ряд позади, вздыхала - бедный Чехов...
Не хочется верить, но похоже, что судьба вишневого сада - это сам Ленком, потерявший почти всех своих лучших, еще помнящий, но уже проживший свои славные дни, когда всего было в избытке - идей, находок, восторженных зрителей, вишни.

Почему же свежий "Вишневый сад" в постановке знаменитого режиссера меня возмутил?
Причина проста: текст! Текст, который произносят звезды Ленкома, это не Чехов. Это Чехов в бездарном переводе (пересказе, изложении троечника). Это Чехов, обильно разбавленный Марком Захаровым. И добрый зритель, жаждущий посмотреть на живого Броневого (Збруева, "стилягу" Шагина, Олесю Железняк), зритель, нечитавший первоисточник или со школы плохо помнящий пьесу, может подумать, что Антон Павлович - автор дурных диалогов и невнятных сюжетных линий.
Мало того, что пьеса сильно сокращена, в конце концов, от бутылки вина можно оставить бокал, но это будет полноценный бокал вина - со всеми нюансами, нотками и ароматом. А можно разбавить вино - водой ли, спиртом, ослиной мочой, это дело вкуса. И от вина не останется ничего, кроме этикетки. Примерно это и произошло в Ленкоме с "Вишневым садом".
Пьеса, "лучше которой нет на свете", пьеса-поэма, где важна каждая реплика, каждое слово, безнадежно испорчена вставными захаризмами.
Хорошо, хочется вам, г-н режиссер, высказаться по какому-то актуальному поводу и подать обществу сигнал, ну так и сочиняйте оригинальный собственный текст. Или закажите Дмитрию Быкову. Но зачем так нагло рвать чужую художественную ткань? От беспомощности? От безнаказанности? От больного большого ума? От цинизма?
Если Чехов давно мертв и не может настучать по голове, как это сделал бы в подобном случае Эдвард Радзинский, это еще не повод нарушать его авторские права. Нельзя писать на афише этого безобразия: Чехов. Пишите: Марк Захаров по мотивам пьесы Чехова. Как хорошо Брехту (последний пример - с постановкой "Трехгрошовой оперы" Кириллом Семеновичем Серебренниковым), что за неприкосновенностью его текстов следят наследники! Ни слова, ни ноты!.. Не трожь!..
Жаль актеров. Они несут какую-то пургу, околесицу и ахинею вместо чеховской музыки, непонятно зачем повторяют одни и те же реплики. Ощущение, что все актеры после встречи Нового года, с большого бодуна, не выучили или забыли текст и говорят "своими словами", упуская целые фрагменты.
Нельзя стихотворение пересказывать своими словами! Нельзя!
После этой премьеры я впервые пожалел, что больше нет у нас во власти Екатерины Алексеевны Фурцевой.
И еще одно нехитрое соображение: вот помрет Марк Захаров, все мы смертны, и кто-нибудь умный, которого назначат на его место, захочет вдруг восстановить старые захаровские спектакли, скажем, "Трех девушек в голубом" или "Поминальную молитву", и внесет туда много-много режиссерской отсебятины. Решит, что так будет актуальнее, острее. И скажет, что этот суррогат и есть настоящий Захаров. Интересно, Марк Захарович не будет в таком случае вертеться в гробу?

По-моему, сейчас все хвалят Ленком и Захарова по старой памяти. Когда-то это действительно была величина, человек-событие, театр-явление. Но сейчас сколько в последние разы не ходила - кругом разочарование. Может старые актеры уже совсем устали, хотя в этом спектакле Броневой единственный, на кого можно было смотреть, может молодые не тянут, или режиссер уже не тот. Не знаю в чем дело, но дело плохо. По-моему времена театров, где чем громче, тем лучше, где стараются так, что готовы выпрыгнуть из костюмов, уже прошли. А тут сплошной крик, суета, беготня. Захарова почему-то решила (или это режиссер), что ее героиня была буйной истеричкой... Все с таким надрывом, как будто это уже пародия на "Вишневый сад", водевиль какой-то.
Да и просто не очень интересно. Видела засыпающих людей в зале. В общем-то действительно усыплающее зрелище.

Посмотрел "Вишневый сад" в Ленкоме, встречи с прекрасным бывают редки, но это не тот случай. Никто в роли не попал, кроме Броневого. Ему и хлопал зал, ну или я ему хлопал. Актеры явно стараются, но просто не получается - постановка, при всей любви к М.Захарову, полная неудача. Чехова в спектакле нет вообще. Так и хочется сказать "не верю" на каждое слово. Щагин, известный ролью в "Стилягах", на Лопатина не тянет ну просто никак, крестьянства в нем ни на грош, да и купеческой деловитости тоже. Александра Захарова не впечатлила ни разу. А.Збруев играет хорошо, но, если сложить реплики и действия, образ не выстраивается. Разочарован...

Трудно сказать, почему Марк Захаров решил поставить именно «Вишневый сад». Возможно потому, что Чехов назвал пьесу комедией, а ставили все как-то не смешно. Так что он сразу сообщил в программке, что, мол, перечитал пьесу, понял, что она совсем не скучная, в чем вы и убедитесь. И, правда, спектакль скучным не назовешь, он поставлен живенько и с огоньком. Мизансцены торопливо сменяют друг друга, все куда-то спешат, визжат, пляшут и стреляют.
Само собой не обошлось без переделки текста. Неожиданно урезали Аню. Ее роль стала вторичной и свелась к образу наивной институтки. Зато прибавили слов Пете, который превратился в ходячую карикатуру. Усилили резкость Вари – уж она бросает ключи от дома не один, а, наверное, три раза. И выделили Гаева, болтливости которого Александр Збруев придал еще и шумный пафос. Кардинально изменились отношения Лопахина и Раневской. Да тут не влюбленность, легким намеком прописанная у Чехова, а адюльтер! Правда, кого играет Александра Захарова, не совсем понятно. То она горлицей поет, то вдруг встает «руки в боки». Зато понятно, почему Гаев считает свою сестру «порочной». Она не может спокойно смотреть на молодого Лопахина, и даже целует его прямо в распахнутую грудь. Лопахин же здесь – человек не столько другого происхождения, сколько другого поколения. Он молод, и то, что ему ясно как дважды два, Гаеву и Раневской не понять никогда. Не зря на эту роль был приглашен герой фильма «Стиляги» Антон Шагин. Юноше и чувств, и темперамента не занимать. Но самым большим сюрпризом стал Фирс, который в спектакле вышел из тени прямо на передний план. И за это большое спасибо Леониду Броневому.
Марк Захаров так боялся, чтобы публика не заскучала, что спектакль пробегает как кинопленка, запущенная в ускоренном темпе. А у зрителя рождаются мысли, что Чехов писал свои пьесы в жанре экшн. Вот потому и современен.

Возможно, многие шли на А.М. Захарову.
Мы шли На Чехова, на "Вишневый сад". А пришли, извините, на Захарову. Это не Чехов, это вольная интерпретация режиссера по мотивам пьесы А.П. Чехова. Мне показалось, что спектакль адаптирован под специфику Захаровой, которая никак не ассоциируется у меня с Раневской. Я ее вижу скорее в роли Шарлотты Ивановны, но раз Александра Марковна оказалась у руля, то и спектакль, видимо, сделали ей под стать: буффонада с выстрелами в неожиданный момент, крики, кривляния, голые торсы, дамские панталоны, непонятная неоправданая любовная линия с Лопахиным, для чего все это? Этого не было у Чехова, поэтому это вызывет недоумение, разочарование и даже легкое чувство стыда при всем моем уважении к Режиссеру. Получается, правы те, кто обвиняют г-на Захарова в излишне трепетных отцовских чувствах, но зритель-то тут при чем? Вообще, у меня не сложился ни один из образов, никто из актеров не попал в образ. Возможно, это сделано неспроста, чтобы окончательно подкрепить ощущение полнейшей нескладухи и "авторского видения".

Огромное разочарование. Оценка 3 только из-за Фирса, иначе была бы ниже. Актёры играют хорошо, но сама режиссерская трактовка приводит в изумление. Обнимающиеся и целующиеся Лопахин и Раневская (!), не хочется даже разбирать все это. Не ходите! Чехова в этом нет.

Я конечно не критик, не специалист по предоставлению развёрнутых комментариев с глубоким анализом литературных произведений отечественной классики, но данная постановка показалась мне просто ужасной. Я глубоко разочарован как первым посещением самого Ленкома, так и актерской игрой. После первого антракта я думал, что усну, если бы не те выстрелы из шкафа и пляски на бильярдном столе. Слишком громко, не слышно никаких реплик. Не буду друзьям рекомендовать данный спектакль. Ушел после перерыва, не дождавшись окончания. Денег не жалко, хотя бы вживую на Збруева посмотрел (дай Бог ему здоровья, держится молодцом!)

Безусловной находкой режиссера является введение в спектакль еще одного героя - Старого дома, который, в отличие от всей труппы естественен и органичен на сцене. Он живет своей жизнью, изменяется в течении спектакля. Рухнувшие стены в финале вызывают очень сильное эмоциональное впечатление. Почти как в фильме Алана Паркера «Стена».
Славная московская театральная традиция выпрыгивания актеров из шкафа в этом спектакле была продолжена Марком Захаровым. Все же к столетнему шкафу нужно более почтительное отношение. Неровен час - завалит.
Броневой в роли Фирса - ну просто очень хорош. Во всех сценах, где он выходит к зрителю, актер перетягивает на себя одеяло. Все внимание зрителя приковано к нему.
Александра Захарова роль просто провалила. Ну не получается из нее на сцене интеллигентная особа, а уж из благородных кровей и подавно. Как была служанкой из фильма «Формула любви», так ею и осталась.
Шагин - на сцене вообще никакой. Впрочем, и в кино тоже...
Интересна трактовка роли бездомного прохожего, которого на сцене изобразили в обличье китайца. Видать режиссер считает, что за ними в России будущее...
Вероятно, он в чем-то прав. В последнее время их очень много появилось в городе.
На момент просмотра (для пап и мам) спектакль оставил впечатление совершенно сырого спектакля.
Особое впечатление от "живой" музыки во время спектакля. Я, конечно, понимаю, что М.Захаров - современный режиссер. Но все же "запилы" электрогитар вместо музыкального оформления, по меньшей мере неуместны в этой пьесе.
Очень смазало впечатление использование микрофонов артистами. Энергии залу не хватило. По-видимому, она так и осталась в микрофонах. Думаю, что поэтому в течение спектакля в зале не было слышно аплодисментов.
Ленком в последнее время становится похож на этот самый старый дом - рушится. Не остается уже того былого величия постановок, на которые попасть было крайне затруднительно, и о которых вся Москва судачила.
Не ходите, по крайней мере пока...

То, что это не Чехов, почувствовали даже мои ученики. Из трагикомедии сделали фарс, дешёвку. Все герои вопили и орали весь спектакль. Зачем? Видимо, затем, чтобы зритель не уснул. Как сыронизировали дети, пистолет стрелял не один раз по той же причине. Отвратительно и пошло.

Друзья, это уже не Чехов! Я осознаю концепции подходов к "новым прочтениям" и идеям. Но ведь нужно сохранять саму суть, самого Чехова, а не переиначивать всю суть пьесы. Как тут показаны персонажи! Ведь уничтожена индивидуальность каждого героя. В начале спектакля мы встречаем Лопахина спящим, но последующее представление персонажа уже с первых минут представлено далеко не как У Чехова. Антон Павлович в самом начале пьесы указывает нам одну важную деталь. Лопахин уснул, потому что читал книгу. Зачем Чехов рассказывает нам это? Пьеса крайне короткая. В ней атвор не дает подробного описания героев и окружающей обстановки, но зачем то описывает нам эту книгу. Не все ли равно, как и почему уснул купец? В том то и дело, что нет. Чехов намеренно вводит в тексте такие "нелогичные" отступления. Они помогают раскрыть персонажа. В данном случае купца Лопахина, который читал книгу "да ничего в ней не понял". В этом вся суть этого героя: купец, поймавший волну нового времени, который скинет со сцены истории поместных дворян (хотя сам он даже книг то не понимает). Ну это еще ладно, деталь, хоть и существенная. Но как нам показывают этого персонажа дальше. Да каким-то невменяемым человеком. Орет, прыгает по сцене, кривляется. Идея показать его любовь к Раневской, возможно, неплохая задумка (хотя в тексте оригинала нет никаких прямых оснований этому). Но как это показано! Как пошло и глупо. Будто бы сценарий писался для передачи на современное ТВ. Что до объекта воздыханий купца - Раневской, то это не помещица, знакомая с европейской культурой, а какая-то хабалка деревенская. Ее образ в оригинале строится на контрасте ее манер, нежности,элегантности и ее абсолютнейшего безрассудства, ветренности, глупости. Именно так Чехов строил свою драматургию. Он показывал всю разноплановость каждого персонажа, состоящую из противоречий. Раневская должна рождать в головах зрителя одновременно смех от ее глупости и помещичьей отстраненности от реального мира одновременно с жалостью к ее хоть и заслуженной, но несчастной доле. В этом спектакле этого абсолютно нет. Ее не жалко, она пуста, ее речь никак не трогает (да к тому же она орет так, будто бы вернулась не из Парижа, а пробыла долгие годы на базаре в Стамбуле). Как безобразно показаны лакеи. Фирс чрезмерно живой и разговорчивый для старика, который вот-вот отойдет в мир иной. Да к тому он выступает на равных с помещиками! Такого попросту быть не могло. Гаев просит своего слугу Фирса не мешать ему и говорит "пожалуйста". Слуге говорит! Это невообразимо. А как сам Фирс произносит реплику про свое "несчастье" и освобождение от крепостничества. У Чехова этот момент специально выделен паузой. Пауза должна была сделать акцент в постановке, разбить ее будто бы ледокол разбивает толщу льда. Но нет. В этом спектакле все скомкано, нет акцентов, нет смыслов. Другой лакей - Яша. Как он себя ведет. Он смеет целовать молодых барышень! Вы только представьте. Да он просто слуга. Он должен пресмыкаться перед помещиками! К тому же, он человек, повидавший Европу, он в конце пьесы просит забрать его во Францию, чтобы быть поджальше от варварства. Но тут он показан, пожалуй, как наиболее маргинальный и омерзительный персонаж. Как показана Шарлотта! Ее персонаж, ее "комичность" строится на ее абсурдных и неуместных зачастую фокусах, которые должны вносить дополнительный фарс и хаос в действо. При этом в пьесе есть момент откровения, где она сообщает нам о ее несчастной доле. Опять противопоставление! Драматургия Чехова. Тут же Шарлотта показана однобоко, пресно. А ее фокусы со взрывами настолько громки, что скорее пугают зрителя, чем веселят. В целом звук поставлен ужасно. Фирса зачастую не слышно совсем. Лопахин орет не как купец и представитель нового класса общества, а как сумасшедший дурак. Разбирать каждого персонажа нет смысла и желания, как и посещать более данный спектакль.

в зале была холодно, само здание тоже неприятное. надеялась, что постановка затмит эти недостатки, но вышло ещё хуже. звенящая пошлость и вульгарность, прекрасный и тонкий юмор писателя заменён на плоские шутки 'на злобу дня', что выглядит убого и неуместно. 2 балла только за интересные декорации. чем все закончилось в постановке я так никогда и не узнаю, потому что желания остаться после антракта не возникло, ушла не раздумывая. плоско, глупо и вульгарно. поражаюсь, как можно настолько опошлить столь интересную комедию с глубоким сюжетом.