Все отзывы о спектакле «Вишневый сад»

Антон Шагин - украшение постановки. Любовь купца Лопахина Ермолая Алексеевича к Главной Героине Раневской Любови Андреевне в исполнении Антона Шагина - новые краски в постановке. Не видела "Вишней сад" с этой стороны. Леонид Броневой в роли Фирса говорит о незащищенной старости и легкомыслии окружающих по отношению к пожилым людям, что особенно актуально в наше время.

Основной заманухой «Вишнёвого сада» Захарова-Фокина считается «любовная линия» Раневская-Лопахин. Но романтикой в саду и не запахло – совсем мальчишка Ермолай («стиляга» Шагин) превратился в водевильного воздыхателя-альфонса, Раневская (Захарова), простоватая для дворянки, но не лишённая обаяния, ещё не стара и вполне доступна. Но каждый раз, когда расстояние между ними сокращается до интимного, как по волшебному провидению возникает Гаев (Збруев) и ревниво встревает с каким-нибудь пустяком, дабы отвлечь голубков друг от друга. Его подчёркнутое презрение к «хаму» Лопахину вполне вписывается в его облик мелкого партийного руководителя («Я человек 80-х, я не могу молчать!»): он созывает всех домочадцев, выстраивает их в шеренгу, строго отчитывает и произносит речь перед старым шкафом, как перед бюстом вождя. С этого момента начинает раскручиваться стихия бессмысленного развесёлого балагана, великовозрастного капустника, в который по уши погружены все герои: из шкафа выскакивает Шарлотта (Виноградова) в клоунском костюме, задирает юбку, собравшиеся встречают её бурной радостью, а до лопахинских проектов никому дела нет. На сцене пронзительно визжат, кричат, отчаянно жестикулируют, кидают реплики в зал и всячески переигрывают, некоторые персонажи и вовсе принесены в жертву грубой карикатуре: Гизбрехт вдохновенно и убедительно играет Петю безнадёжным олигофреном со всеми натуралистическими подробностями и страшноватой агрессией, Аня (Марчук) автоматически становится дурочкой, коли восхищается этим несчастным, Яша (Грошев) изображает озабоченного жеребца, набрасываясь с поцелуями на каждую женщину и сопровождая успех ржанием и странными телодвижениями. Единственный спокойный герой – Фирс (Броневой), милейший старик, но окружённый таким плотным ореолом пиетета, что даже в толпе он кажется одиноким посреди пустоты, а всякая его фраза повисает в воздухе безответной, к тому же его роль была расширена режиссёром при помощи тупых повторяющихся «шуток» про вишни, огурцы и сургуч. Апогей первого действия – первый поцелуй Раневской и Лопахина: она притягивает его за грудки, он комически дёргает ногами, потом целует сам, после чего она решила пригласить еврейский оркестр. Появление этих неприятных, съёжившихся, мышиными перебежками, гуськом передвигающихся людей с инструментами сопровождается грохотом какой-то попсовой музыки из колонок, резко контрастирующей со звучанием настоящих музыкантов в оркестровой яме на авансцене. Гости испуганно жмутся вдоль стенки, Шарлотта исступлённо камлает, вскочив на не то на рояль, не то на бильярдный стол, Варя (Омельченко) истово молится – собственно, этим она занимается практически постоянно. Упомянутая Петей «азиатчина» тут же персонифицируется монголоидным прохожим, с акцентом просящим у Раневской денег – публика восторженно смеётся, поддерживая Гаева, посылающего его «идти туда, откуда пришёл». Появится этот колоритный персонаж и в начале второго действия, как призрак, напугавший Фирса – а после того, как Шарлотта, сложив пальцы пистолетиком, расстреливает окна, у зрителя может окончательно сложиться впечатление, что дом Раневской был взят изнутри еврейскими, азиатскими и немецкими диверсантами. Во втором действии оркестр возвращается уже по требованию Лопахина – тот, закатив форменную истерику по случаю покупки сада, пляшет, потрясая связкой ключей. После второго – куда более эротичного – поцелуя Раневская дарит ему Варю, повязав ей на шею красный бант, намазав ей губы помадой, но ему такой подарок не нужен – он уже ушёл в разгул по непонятным причинам (что мешало их Раневской союзу, не могу догадаться – чай, взрослые люди и сами себе хозяева), вспомнив, что он купец, а не интеллигент, и сменив щегольской костюм на расхристанную рубаху. Всё завершается возмущённым воплем забытого, хотя отнюдь не больного (на прощание перед отъездом барыни он иронично потанцевал) Фирса, и дом рушится – лопается лампочка, а декорации – длинный громоздкий ряд серых оконных рам – с грохотом валятся на сцену. Остаётся лишь белёсый частокол в глубине, похожий на сад, как кактус на орхидею. За два часа с антрактом – такой хронометраж у захаровского сценария «по мотивам» пьесы, обрубившего у «Сада» почти все ветки – зритель соскучиться не успел, но ни комедии, ни трагедии не получилось, а главное – в мельтешении условных типажей вне времени и пространства нет ни Чехова, ни самостоятельного произведения, то бишь смысла как такового.

10.11.2010
Комментировать рецензию

Разочарование.
Перед началом спектакля выступила Максакова, сказала, что этот спектакль отобран и идет в рамках..., свет потух, все затаили дыхание...Иииии!
С криками, воплями, визгами, "галопом по европам" поскакало, понеслось странноватое куцеватое действо по мотивам. Не знаю, куда все торопились, но все вместе с антрактом и поклонами прогнали за 2 часа (!?).
Практически весь спектакль тянет Захарова, но и ей не дают много времени, она еле-еле успевает вкратце рассказать о своих кавалерах Лопахину (чем оправдан выбор Антона Шагина на эту роль - мы так и не поняли).
К сожалению, играл состав, в котором мы не увидели Машкову и Степанченко, хотя его роль скукожилась до столь мизерных размеров, что по большому счету потеряла смысл.
Пожилая дама, сидевшая на ряд позади, вздыхала - бедный Чехов...
Не хочется верить, но похоже, что судьба вишневого сада - это сам Ленком, потерявший почти всех своих лучших, еще помнящий, но уже проживший свои славные дни, когда всего было в избытке - идей, находок, восторженных зрителей, вишни.

Почему же свежий "Вишневый сад