Спектакль

Государев венец

Самое главное - это не спектакль! Основную часть времени священник (настоящий) читает проповедь на сцене. В перерывах актеры читают небольшие стишки.

Отвратительно. Какой-то священник проповедь глаголит со сцены, несёт бред про роботов, главнокомандующего текущего и царя, и т.п. Такого отвратительного мероприятия никогда не встречала. Это не роль, это реально церковная проповедь. Зал начал возмущаться, что его не туда понесло.

Спасибо, что глаза открываете многим людям! Замечательный спектакль.

Постановки НОВОГО ТЕАТРА легкими не назовешь. Особенно, если дело касается документальных историй. Художественному руководителю Эдуарду Боякову близки темы христианства, духовности и служения. Близки эти темы и Валентину Клементьеву, артисту и режиссеру, решившему поставить спектакль о последних представителях царской династии в России — семье Николая Второго. Основой явилась публицистическая пьеса Ларисы Бравицкой. Режиссер не только дополнил повествование стихами протоиерея отца Артемия Владимирова, но и пригласил отца Артемия стать основным ведущим спектакля.
Получилась лекция-проповедь, сопровождающаяся живыми картинами, иллюстрирующими рассказ о взаимоотношениях в царской семье, о воспитании чувства долга и ответственности в миссии служения России и ее народу. История о непростой ситуации, приведшей к отречению Николая Второго от престола. И трагедии, поставившей точку в судьбе монархической династии.
Полагаю, что для своей речи отец Артемий Владимиров каждый раз находит новые слова, то есть его повествование — каждый раз импровизация. Но для меня камнем преткновения стала велеречивая манера преподнесения материала. Как ученик на уроке ждет, когда же педагог перейдет об объяснения к иллюстрациям, так и я сидела в ожидании следующей живой картины. Фотографии оживали перед нами, и запечатленные на них персонажи рассказывали истории, читали стихи, делились воспоминаниями.
Говорить об актерской игре в таком формате невозможно. Команда чувствовала ответственность перед теми, кого представляет. Все были полны серьезности и достоинства. Да и трагический финал не располагал к легкомыслию.

Недавно побывала на новом для себя формате спектакля. Это был спектакль-проповедь, спектакль-исповедь и спектакль-покаяние "Государев венец".
Царственные страстотерпцы, Царственные мученики – ​так после причисления к лику святых Русская православная церковь называет последнего российского императора Николая II и его семью: императрицу Александру Федоровну, царевича Алексея, великих княжён Ольгу, Татьяну, Марию и Анастасию.
Об их святости можно спорить, но о мученичестве никогда. Убийство царской семьи навсегда останется общей виной россиян. Его невозможно ни отмолить, ни оправдать. Особенно убийство детей. Это преступление перед человечностью, перед совестью и нормами морали.
Авторы протоиерей Артемий Владимиров и Лариса Бравицкая, а так же режиссер Валентин Клементьев выбрали для спектакля наверное единственно правильную форму: актеры не играют роли, они являются нам в статических картинах, проступающих сквозь фотографии царской семьи и читают стихотворные строки, написанные протоиереем Артемием Владимировым, и документальные отрывки из писем друг к другу.
Но главное действующее лицо спектакля это протоиерей Артемий Владимиров. Мягко и неспешно он ведет беседу со зрителями, пришедшими на спектакль, он не внушает, но убеждает. Перед каждой новой картиной он ведет с нами беседу о семье, о воспитании детей, о любви, верности и преступлении. О его видении царской семьи можно поспорить, но протоиерей Артемий Владимиров говорит о Царственных мучениках, и их смерть заслонила собой возможно не всегда безгрешную жизнь. Такой злой смерти не заслуживают и самые злостные преступники, что уж тогда говорить о невинных детях.
Спектакль "Государев венец" показывают в Новом театре Эдуарда Боякова всего раз в месяц - чаще и не надо. У спектакля есть и верные поклонники, приходящие на него дало уже не в первый раз, забредают сюда и неофиты вроде меня. Возможно не каждому новому зрителю "Государев венец" придется по душе, но мою некрещеную душу он пронял почти до слез.