Фильм

Малер

Довольно занятный и необычный взгляд на жизнь, а особенно на последние дни жизни великого австрийского композитора Густава Малера. Уже известный и почитаемый композитор, дирижер и филармонический организатор (Роберт Пауэлл) едет в поезде со своей женой Альмой (Джорджина Хейл). Он едет и вспоминает разные эпизоды из собственной жизни. Как он был простым еврейским мальчиком, которому отец хотел лучшей жизни и отправил учиться играть на фортепиано, чтобы тот стал как Ференц Лист, хотя паренек больше мечтал о карьере композитора. Но он слышал, что композитор много не зарабатывает (в чем была своя правда), да и ему стоит поменьше заниматься ерундой (слава Богу, Густав советам не внял). А вот он знакомится со своей молодой женой, красавицей, готовой не только сносить его постоянные чудачества, но и родить ему двух красивых дочерей. Впрочем, при всей ее терпеливости, она не могла ему никак простить того, что он пишет мрачную музыку, живя в любви. Она даже ревновала его к какой-то «грудастой» оперной певице, и обвиняла в том, что он больше любит музыку, чем ее. Но для него любовь к собственной жене и была смыслом музыки. С этими современными композиторами всегда так – пока разберешься, о чем он там насочинял, все коленки посшибаешь.

В отличие от большинства фильмов Кена Расселла, которые он снял о композиторах, этот построен довольно необычно. Нарративная система напоминает скорее поток воспоминаний и сновидений, тогда как основная сюжетная линия, пусть и присутствует, но скорее тонкой пунктирной линией, лишь под финал, подводя изящный итог. В остальном же Расселл верен самому себе, ставя картину на основе скорее собственных ощущений и представлений, каким был композитор и как он шел к творчеству. Поэтому использовать этот фильм в качестве источника информации или аргумента в споре о каких-то деталях жизни и творчества Густава Малера, несколько рискованно. Например, некоторая нацистская символика в ужасах антисемитских сцен – явно совсем из другой эпохи. Но Расселл не снял ни одного фильма ради исторической и событийной истины.

Тон фильма постоянно путешествует между двумя полюсами – сдержанностью и аккуратностью канала «BBC» и безумие бурлеска и фарса в духе лучших традиций самого Кена Расселла. Конечно, Малеру значительно повезло по сравнению с другими композиторами и музыкантами, о которых снимал биографии режиссер. В смысле, большая часть фильма все-таки укладывается в общепринятые понятия о том, каким может быть нормальный фильм. Но, конечно, это касается только некоторых сцен, которых тут примерно половина. В остальном Расселл не удерживается и пускается в свой узнаваемый безумный водевиль, как к этому ни относись.

Для Расселла, как уже было неоднократно замечено, ощущения и эмоции относительно того или иного композитора, гораздо важнее точной интерпретации фактов. За это его не любили люди, непосредственно связанные с персонами, ставшими героями его фильмов. Он часто получал гневные ноты протеста от представителей знаменитых фамилий. Не отставали в этом и журналисты, которые постоянно докучали его вопросами о той или иной неточно поставленной детали. И в этом фильме режиссер не выдержал и устами Густава Малера возмутился желанием все воспринимать буквально. Когда какой-то репортер спросил у композитора о том, почему он покинул Нью-Йорк, тот ответил, что хочет подышать воздухом под Веной. Репортер отметил у себя – «значит, проблемы со здоровьем», на что Малер возмутился буквальности восприятия сказанного. При этом нужно отдать должное, проблемы со здоровьем действительно имели место быть.

В качестве дирижера для своего фильма Кен Расселл заручился поддержкой самого Бернарда Гайтинга, тогда руководившего знаменитым Лондонским Филармоническим оркестром. Оператором, как обычно, поработал Дик Буш, и делал то, что от него Расселл обычно просил – шизофренический видеоряд, прыгающий между уютным гуманизмом и колючим сюрреализмом. Наиболее выдающимся образом получилась част фильма, снятая в домике на озере, где достигнут наивысший пик контраста красоты и идиллических фантазий с ночными кошмарами, полными жутких чудовищ, отпущенных на свободу больным и растревоженным сознанием. Сам фильм, завершая тему нарратива, выстроен по традициям рондо. Буквально двигаясь по кругу, режиссер открывает все новые и новые детали, двигаясь при этом в одном направлении.

В фильме, как никогда до этого, Кен Расселл очень активно использует одну из своих самых сильных метафор – природу. Божественная и таинственная, простая и сложная одновременно. Это было одной из причин, почему он хотел снять фильм о Густаве Маллере, с которым разделял то захватывающее дух ощущение восторга и трепета перед величественностью и мрачностью природы. Нельзя, впрочем, сказать, что Расселл, как Маллер, искал вдохновение в этих истоках эмоций. Но совершенно очевидно, что именно природа в этом фильм выходит на главные роли, определяя творчество, жизнь и смерть великого композитора, чья жизнь стала то спором, то дружбой, то непониманием ее. Единственное, что смущает - эта идея не очень органично и очевидно сочетается с темой любви.

В остальном же фильм замечательно укладывается в серию историй о необычайно талантливых, но обреченных композиторов. Разве что в этот раз главный герой – эгоцентричен, а его жена – жертвует собой ради его музыки. Ведь Альма тоже до того, как посвятить свою жизнь Густаву, творила, но потом сдалась, посчитав невыносимым постоянно находиться в тени незамеченной. Фильм получил несколько технических наград и актерских номинаций, как в Каннах, так и на БАФТе. В остальном был принят без особого восторга, но и не подвергся тотальной обструкции. Судя по всему, помог тот факт, что фильм построен в форме сновидений, а это может простить любые неточности, к которым так любят придираться журналисты.