Фильм

Капитан Волконогов бежал

Единственный фильм-участник из России в конкурсной программе старейшего кинофестиваля в Венеции 2021 года. По сути, конкурсанты трех крупнейших фестивалей — Берлинского, Каннского и Венецианского — формируют для мировых медиа представление о современной российской культуре и о темах, которые она поднимает и осмысляет наиболее часто. Причем выборка эта, разумеется, не очень-то репрезентативна — до фестивалей доезжают чаще всего работы уже состоявшихся режиссеров. Но таковы правила игры.

И тем важнее, что фильм Меркуловой и Чупова посвящен принятию исторической памяти, что вообще-то у нас вовсе не принято — но теперь, может, кто и задумается, что же на самом деле происходило в приснопамятном 1937 году, с которым сегодняшние времена принято иронично сравнивать в политически заряженных текстах. Вся риторика что тогда, что сейчас сводится к тому, что мы всех победили и можем повторить. Собственно, всех мы победили и в 1937–1938 годах, но, к сожалению, в основном сами себя.

Юра Борисов играет исполнителя Большого террора, чьими руками и осуществляются многочисленные беспочвенные и параноидальные чистки, но сам он никого с улицы не ловит — только допрашивает, говоря по-честному, пытает, выбивая таким образом признания-самооговоры в нарушении контрреволюционной уголовной статьи. Поначалу может показаться, что герой Волконогов, чье имя теперь наверняка станет нарицательным, живет не совсем в нашей реальности — слишком много там визуальных и эстетических гипербол на тему раннего СССР. Да и вообще действие чем‑то смахивает на фантазийную жанровую экранизацию акунинского романа «Шпион» с Козловским и Бондарчуком. Но в процессе просмотра обнаруживаешь вдруг, что не так‑то много нового привнесли в визуальный облик сталинского Союза режиссеры Меркулова и Чупов, снявшие вместе вот уже третий полный метр и один утомляюще динамичный сериал «Колл-центр». Все, что не получилось в «Колл-центре», срослось в «Капитане Волконогове» — истошная плотность действия, по-тарантиновски ураганный монтаж, мощная моралистическая и этическая подоплека.

Наконец, это попросту очень страшное кино, причем без каких‑либо увещеваний и монстров, расставленных по углам. Главный страх каждого, кто родился на советской или даже постсоветской территории, — чтобы не было войны. Слишком сильны образы, которые нам показывали Элем Климов в «Иди и смотри», Тарковский в «Ивановом детстве». Меркулова — Чупов демонстрируют нам войну с неявными целями, где никто не побеждает, а все только умирают на несуществующем фронте борьбы с неочевидным предателем, где понятия безопасности частной собственности давно растворились во мгле империалистических времен.

Родные стены вовсе ни от чего не защищают, включая полицейский произвол, который уже не остановить, и он пожирает даже сам себя.
Собственно, от этого и бежит мятежный капитан Волконогов, которого тоже провозгласили двойным агентом и который вполне мог отправиться на тот же расстрельный двор, куда ранее отсылал собственных беззащитных жертв.

Кому‑то фильм покажется нарочитым, кому‑то — прямолинейным, найдутся и те, кто возмутится искажению священной исторической правды (у нас вообще с трудом умеют принимать авторские художественные интерпретации эпохальных сдвигов, всюду видится клевета и очернительство). Но, пожалуй, такого покаяния перед самими собой мы еще на фестивалях не показывали — да и вообще не решались еще заглянуть в это слепое пятно общественной памяти, уж тем более никогда в новейшей истории не делали его биопсии.