Спектакль

Zholdak Dreams: похитители чувств

Мучительные попытки уловить сюжет в первом действии сменяются борьбой с самим собой уйти немедленно, не дожидаясь антракта.
Если вы - приверженец классического театра с вполне современными взглядами на новации в постановках классики - вам не сюда. Даже не пытайтесь ЭТО пропустить через себя - отвратительно мерзкое, склизкое послевкусие вам обеспечено.
Мне очень жаль Каменноостровский театр, который люблю всей душой, что ему отписали столь незавидную участь принимать у себя эту отрыжку бесталанного гения. Я искренне не знаю, что может быть хуже: даже «Сережа» Крымова в МХТ, оказывается, вызывает меньше неприятия

Отвратительный спектакль ! Непонятно откуда берутся положительные отзывы у людей ! Были на спектакле 01 марта ! Мало того что мы вышли после первого часа спектакля , так помимо нас ещё было куча людей которые сделали точно так же ! И судя по взглядам работников театра , встречавших зрителей уходящих со спектакль раньше положенного , оно этому абсолютно не удивлены ! Отвратительная игра актёров , никакой смысловой нагрузки ! Персонажи очень странные ! Отвратительно настроение после такого представления ! Жуть !

Очень жаль, что собственноручно отдала свои кровные за это… Пожалуй, разочарование года. В подробности даже не хочу вдаваться, чтобы не вспоминать лишний раз увиденное.
Не представляю, откуда тут столько хороших отзывов, а ведь именно на них я полагалась при выборе спектакля. Складывается стойкое ощущение, что все они были куплены или написаны тем, кому это максимально выгодно.
После антракта люди активно забирали свои вещи, чтобы уйти. Так поступила и я, кстати, впервые в жизни.
Учитывая высказывания в сторону России со стороны режиссера, очень странно, что его спектакли ещё ставятся. Очень странно.
Спасибо за внимание.

Если у вас есть навязчивые идеи, то этот спектакль создан для вас! Вы увидите в нем все, что рисует вам ваше больное воображение.

После просмотра этого бреда вспоминается рассказ Аркадия Аверченко" Ихневмоны" -
" - Вы серьезно писали эту рецензию? - спросил меня редактор, прочтя
исписанные листки.
- Конечно. Все, что я мог написать.
- Какой вздор! Разве так можно трактовать произведения искусства? Будто
вы о крашеных полах пишете или о новом рисуночке ситца в мануфактурном
магазине... Разве можно, говоря о картине, указать на какой-то кармин и
потом сразу начать расхваливать вентиляцию и отопление той комнаты, где
висит картина... Разве можно бессмысленно, бесцельно восхищаться какими-то
голубыми квадратиками, не указывая - что это за квадратики? Для какой они
цели? Нельзя так, голубчик!.. Придется послать кого-нибудь другого.
При нашем разговоре с редактором присутствовал неизвестный молодой
человек, с цилиндром на коленях и громадной хризантемой в петлице сюртука.
Кажется, он принес стихи.
- Это по поводу выставки "Ихневмона"? - спросил он. - Это трудно -
написать о выставке "Ихневмона". Я могу написать о выставке "Ихневмона".
- Пожалуйста! - криво улыбнулся я. - Поезжайте. Вот вам редакционный
билет.
- Да мне и не нужно никакого билета. Я тут у вас сейчас и напишу.
Дайте-ка мне вашу рецензию... Она, правда, никуда не годится, но в ней есть
одно высокое качество - перечислено несколько имен. Это то, что мне нужно.
Благодарю вас.
Он сел за стол и стал писать быстро-быстро.
- Ну вот, готово. Слушайте: "Выставка "Ихневмон". В ироническом городе
давно уже молятся только старушечья привычка да художественное суеверие,
которое жмурится за версту от пропасти. Стулов, со свойственной ему
дерзостью большого таланта, подошел к головокружительной бездне возможностей
и заглянул в нее. Что такое его хитро-манерный, ускользающе-дающийся, жуткий
своей примитивностью "Весенний листопад"? Стулов ушел от Гогена, но его не
манит и Зулоага. Ему больше по сердцу мягкий серебристый Манэ, но он не
служит и ему литургии. Стулов одиноко говорит свое тихое, полузабытое слово:
жизнь.
Заинтересовывает Булюбеев... Он всегда берет высокую ноту, всегда остро
подходит к заданию, но в этой остроте есть своя бархатистость, и краски его,
погашенные размеренностью общего темпа, становятся приемлемыми и милыми. В
Булюбееве не чувствуется тех изысканных и несколько тревожных ассонансов, к
которым в последнее время нередко прибегают нервные порывистые Моавитов и
Колыбянский. Моавитов, правда, еще притаился, еще выжидает, но Колыбянский
уже хочет развернуться, он уже пугает возможностью возрождения культа
Биллитис, в ее первоначальном цветении. Примитивный по синему пятну
"Легковой извозчик" тем не менее показывает в Бурдисе творца, проникающего в
городскую околдованность и шепчущего ей свою напевную, одному ему известную,
прозрачную, без намеков сказку..."
Молодой человек прочел вслух свою рецензию и скромно сказал:
- Видите... Здесь ничего нет особенного. Нужно только уметь.
Редактор, уткнувшись в бумагу, писал для молодого господина записку на
аванс.
Я попрощался с ними обоими и устало сказал:
- От Гогена мы ушли и к Зулоаге не пристали... Прощайте! Кланяйтесь от
меня притаившемуся Моавитову, пожмите руку Бурдису и поцелуйте легкового
извозчика, шепчущего прозрачную сказку городской околдованности. И передайте
Булюбееву, что, если он будет менее остро подходить к бархатистому заданию -
для него и для его престарелых родителей будет лучше."
когда ты совершенно бездарный режесер с раздутым самомнением- хочется сказать - если ты не уммешь нарисовать лошадку, обычную лошадку- а берешься за большие картины. Отвратительный спектакль, очень жаль времени и денег. к искусству не имеет отношение.