Спектакль

Заговор чувств

«Простите, дребедень», — объявил официальный представитель рабочей общественности, покидая зал Театра им. Е.Б.Вахтангова после премьеры «Заговора чувств» весной 1929 года. Приговор культотдела ВЦСПС звучал конкретнее: «Слова и чувства, чуждые нам. Это пьеса не для рабочих, а для советского интеллигента». И пока Олеша и режиссер Алексей Попов убеждали гегемонов, что в спектакле закодировано бодрое советское мироощущение, вахтанговец Борис Захава выстрелил фразой, вошедшей в анекдоты: «А мы, актеры, все интеллигенты, рабочих актеров у нас нет». Пьеса «Заговор» — это роман «Зависть», переработанный Олешей для сцены. Как и «Три толстяка», «Заговор» — социальная модель второй половины советских 20-х, только вместо ученого Гаспара Арнери — Николай Кавалеров, спивающийся от окружающего скотства полиглот. Он переводит книгу Андрея Бабичева, пока тот изобретает новый сорт колбасы и строит фабрику-столовую, где 2000 трудящихся будут уписывать щи под музыку Вагнера. Умозрительный конфликт героев становится криминальным, когда на сцене появляется девушка Валя — ее выбор определяет победителя в классовой борьбе.

В новом спектакле Театра им. Ленсовета сюжет пересмотрен радикально, и в конструктивистских декорациях режиссер Михаил Бычков складывает из эпизодов-кубиков притчу не о трагической судьбе национальной интеллигенции, а об ее вырождении как класса. Для финала пьесы Олеша выбрал стадион, где перед футбольным матчем проходит презентация новорожденной колбасы. C первой сцены Бычков внятно намекает, что конфликт у персонажей по сути спортивный — победит тот, кто быстрее, сильнее, выше на социальной лестнице. А кто по нынешним временам сильнее колбасника?

На роль Андрея Бабичева пригласили атлетического сложения актера Артура Ваху, среди природных достоинств которого — еще и оглушительный баритон. Кавалерова играет вчерашний студент Дмитрий Лысенков — Вахе он по плечо, так что персонаж в потасканном костюме и шляпе смотрелся бы «типовым» хлипким доцентом от пивного ларька, если бы не горящий взгляд, который к финалу становится горячечным.

Действие по большей части происходит на носу у зрителей, на сцене, свободной от предметов быта. Это чистый социальный ринг — как в ток-шоу у Соловьева. А лаконичная сценография Эмиля Капелюша — это гигантская пирамида с обилием лестниц, — вроде той, что была у Мейерхольда в «Бане» по Маяковскому в эпоху конструктивизма.

Поначалу в ней, как в муравейнике, снуют обитатели абстрактной коммуналки, где собрались, условно говоря, «недобитые» — те, кому не светит получить «социальный пакет» и есть новую телячью колбасу: старомодная красотка в пеньюаре, пенсионер, кругленький служащий, восторженная гимназистка с вокальными данными и ее сердобольная матушка; есть еще молодой электрик, который в компанию строителей будущего не попал по причине взрывного характера (непременно хочет убить мужа красотки).

Роли у актеров малюсенькие, на пару реплик каждая, а смотришь — чистый паноптикум. Этих хранителей человеческих чувств откопали на свалке истории, чтобы они поддержали Кавалерова в борьбе против колбасника. И у них есть предводитель — младший брат колбасника Иван, приемный отец девушки Вали. Когда о нем перешептываются как о человеке, который ходит по городу в котелке и стоит под Валиными окнами с подушкой, на которой она когда-то спала, мнится чаплинский бродяжка. Но едва на сцену выйдет Евгений Баранов в длиннополом пальто, котелок и подушка уже никого в заблуждение не введут: перед нами русский брат джокера-мстителя из комикса о Бэтмене, виртуозный образчик черной клоунады, сработанной без грима, на одном психологическом гротеске. С ухваткой заправского массовика-затейника Иван Бабичев строит мелодраматических мертвецов в стройные ряды и ведет на стадион в качестве группы поддержки Кавалерова. Но последний подведет: увидев Валю, уверенно ведущую на почетное место мужа-колбасника, Кавалеров убьет себя: не эффектно, позерски, как стрелялись в пошлых бульварных пьесках, а невзрачно, нетеатрально, укромно, как поступают, когда утрачен всякий смысл существования.

Таким образом, пьедестал почета в финале выглядит так: на верхней ступени — Андрей Бабичев и Валя, которая здраво рассудила, что быть «резервуаром для колбасника» куда комфортнее, чем слушать прекрасный бред Кавалерова о том, что ее коленки похожи на апельсины. Чуть ниже — немецкий спонсор. Рядом — блестящее создание ангелоподобного артиста Александра Новикова: обрусевший немец с зализанными кудрями и детскими пухленькими щечками, конструктор фабрики-столовой и олицетворение питательной телячьей колбасы. А вокруг — театр, забава для талантливых, здраво-циничных интеллектуалов.