Во всем виноваты архитекторы Алабян и Симбирцев. Сама идея постройки храма Мельпомены в форме гигантской звезды вполне позитивна, где-то даже упоительна. Но спроектированная в нем сцена площадью в 1000 м2 ясно доказывает незнание и непонимание этими честолюбцами театра как такового. Уж на что, казалось бы, любил это нечеловечески пустое пространство первый его освоитель, выдающийся советский режиссер Попов А.Д., так и он к концу своего двадцатилетнего пребывания здесь с грустью говорил: «Сцена в этом театре — это такой арбуз, который невозможно съесть».

Последние 13 сезонов с бахчевым рекордсменом силится совладать главреж Морозов. По складу своего дарования это художник углубленно психологического замеса, знающий особый толк в тончайших душевных переливах, во всех этих станиславских петельках-крючочках. Как ни уговаривали его доброжелатели — «Вам бы, Борис Афанасьевич, хоть бы разок как-то сузиться — зрителей, что ли, на сцену усадить в соответствии с общепринятой тенденцией», — он ни в какую. Раз за разом бросает вызов превосходящему сопернику, кружит вокруг него этакой мухой в спарринге с супертяжем: порой достанет парой удачных правых боковых, эффектным апперкотом отметится, только нокаутом (как в случае с легендарным «Сирано» в Театре Станиславского с Шакуровым в заглавной роли) здесь и не пахнет.

«Волки и овцы» могут быть приняты за не вполне убедительную победу по очкам, и этот исход предсказуем. Пьеса и без того почти камерная (ни тебе разливов широкой матушки-Волги, ни половодья чувств, ни купеческого самодурского разгула), а после спектакля у «фоменок» она и вовсе утвердилась в сознании как нечто ажурное, акварельное, воздушное. Попробуй заполни таким содержимым здешнюю кубатуру. С учетом того, что на актуальность произведения — фальшивые векселя, финансовые аферы, долги — постановщик горделиво не обращает внимания, предпочитая делать ставки на Его Величество актера.

Величества ведут себя по-разному. Кто-то, полагая, что уж он-то родной танкодром давно освоил, пытается пройти роль легко, «на классе» — а на сей раз фокус не удается, недостает нюансировки. Кто-то, напротив, чувствуя собственную несоразмерность сцене, принимается отчаянно комиковать и выкаблучиваться. В любом случае, ты не видишь ни волков, ни овец, а все больше — требующих постоянного напряжения зрительного нерва насекомых. Шмелей и термитов.

Но удивительное дело, в какие-то моменты в этом улье вдруг начинает расти нечто большое и настоящее. Отменно, скажем, вычерчена линия Глафиры (Татьяна Морозова) и Лыняева (Валерий Абрамов). Странный декадентский излом вдруг начинает поблескивать у Мурзавецкой — Алины Покровской. А во втором составе эту роль исполняет Лариса Голубкина и, как говорят очевидцы, по-иному и тоже любопытно. Этот спектакль, как и многое из того, что происходит в Театре Российской армии, вообще-то, надо смотреть, хотя процесс этот можно уподобить известному высказыванию Толстого о еврее («еврея любить трудно, но надо»). Поскольку в колоссе, построенном Алабяном и Симбирцевым в форме звезды, случаются порой самые невероятные вещи, включая восхитительные обманы зрения. Так, бывает, смотришь на кого-то — ну овца овцой, а потом приглядишься повнимательнее — чистый волчара.