Спектакль в Санкт-Петербурге

Театр мне, что ли, к черту послать?

Спектакль «Театр мне, что ли, к чёрту послать?» Нины Евдокимовой идёт на Камерной сцене Театра Ленсовета уже почти 10 лет, это моноработа Инессы Перелыгиной-Владимировой. В основе постановки лежит переписка Антона Павловича Чехова с женой — Ольгой Книппер-Чеховой, актрисой МХАТА. «Актрисулька моя», «бабуся моя», «крокодил души моей» — нежно писал он жене. Они очень любили друг друга, но он умер в 44 года.

Кроме того, этот спектакль — шкатулка (вернее — чемодан) с сыгранными и неслучившимися ролями, которые есть в душе и сердце, должно быть, каждого актёра. Предпочтения авторов постановки, очевидно, отданы «Чайке». Аркадина и Заречная, одна уже опытная актриса и другая, что только мечтает сбежать из дома и поступить на сцену. А через несколько тяжёлых страшных лет мы видим ту же Нину, которую теперь поддерживает только театр. «Я теперь знаю, понимаю, Костя, что в нашем деле — все равно, играем мы на сцене или пишем — главное не слава, не блеск, не то, о чем я мечтала, а уменье терпеть».

Инесса Перелыгина-Владимирова достаёт из чемодана реквизит и перевоплощается. И вот она уже Шарлотта или Раневская из «Вишнёвого сада», одна — фокусница с загадочным прошлым, другая — женщина-вечный ребёнок, вернувшаяся в дом своего детства. Или она уже Елена Андреевна из «Дяди Вани», жена старика, душа которой стремится к приключениям, а потом — Маша, влюблённая в Вершинина. Лейтмотив пьес Чехова — женщины, не любящие своих мужей. Ольга Книппер-Чехова действительно играла и Аркадину, и Раневскую, и Елену Андреевну, и Машу.

Любовные письма Чехова и его жены наполнены нежностью и грустью. Он из-за болезни лёгких вынужен был жить в Ялте, она не могла бросить театр и оставалась в Москве. Он умер у неё на руках в Германии, через три года после свадьбы. Она ещё долго после его смерти продолжала ему писать и больше никогда не вышла замуж. «Антончик мой, где ты? Неужели мы с тобой никогда не увидимся?! Не может этого быть. Наша жизнь только что начиналась, и вдруг все оборвалось, всему конец».