Спектакль

Соловьиная ночь

Театр армии, ровно как в старые добрые времена, навстречу 9 Мая выпустил созвучную премьеру. Впрочем, сделано это, кажется, вовсе не «по зову сердца» и даже не вследствие директивных указаний Минобороны (к ведомству которого по-прежнему приписан академический коллектив), а по причине того, что сам химический состав воздуха внутри здания, выстроенного в форме звезды, требует выведения на сцену людей в шинелях. Именно людей — в лучших своих военно-патриотических постановках шестидесятых, семидесятых и даже восьмидесятых годов Театр Советской — на ту пору — армии отнюдь не бряцал милитаристским духом, не пытался поразить воображение роскошью батальных полотен, но рассказывал негромкие истории о человеке на войне и человеке, как тогда было принято выражаться, «опаленном войной».

Этой-то богатой, хотя порядком подзабытой традиции и наследует спектакль Андрея Бадулина. Пьеса одного из знатных советских сценаристов — Валентина Ежова («Баллада о солдате» и «Белое солнце пустыни») в свое время шла чуть ли не в ста театрах. Это, по сути, абсолютно пацифистская лирическая драма о короткой, как выстрел, соловьиной ночи любви, внезапно вспыхнувшей между русским сержантом-разведчиком Петром Бородиным и немецкой девушкой Ингой майской порой 45-го на временно оккупированной нашими войсками территории. Сегодня пьеса выглядит драматургическим анахронизмом, но именно это обстоятельство бригада создателей ухитряется заставить работать на себя. Спектакль получился ретро-ностальгическим действом, исполненным достаточно умело и даже не без офицерской элегантности.

Оформление художника Михаила Смирнова со всеми этими чахлыми деревцами, качающимися от малейшего соприкосновения с артистами, и периодически выезжающими на фурках окнами, которые призваны проиллюстрировать перенесение места действия с пленэра в интерьер, кажется, перешло по наследству от передвижных фронтовых театров. Музыка композитора Рубена Затикяна, в нужных моментах нагнетающая драматизм, в нужных — усиливающая момент чувственности, а все остальное время гармонически перекликающаяся с популярными мелодиями 1930-х, заставляет вспомнить о советском кино в лучших его образцах. Сходные эмоции вызывает и актерская игра. Правда, здесь ощутим некоторый разнобой выразительных средств: если сержанты и старшины работают в традициях лент типа «Небесный тихоход», то старший офицерский состав — уже в стилистике эпопеи «Освобождение». Впрочем, исполнители главных ролей (в ЦАТРА, как всегда, много составов, мне довелось увидеть Сергея Кемпо и Ольгу Никитину) достигают на материале классицистского конфликта между долгом и чувством подлинно романтического накала и пробивают-таки возведенные временем эмоциональные плотины. Притом что людям, считающим себя хоть в какой-то степени циниками, я бы эту во многом беззащитную, но в чем-то и «нас возвышающую» (в соответствии с известной поэтической формулой) «Соловьиную ночь» рекомендовать к просмотру ни в коем случае не решился.