Спектакль

Шатов. Кириллов. Петр

В спектакле Александра Доронина все жаждут смерти: чужой, своей, поголовной – как акта, как поступка, как избавления. Но если кто-то говорит о смерти, он всегда говорит о Боге. И что (или кто) займёт место главного, если этого Бога из жизни изъять? Молодой режиссёр укладывается в классический текст и создаёт самое лаконичное и внятное за последний театральный сезон высказывание на извечную «достоевскую» тему…

«Бесы» Ф.М. Достоевского – история «русских мальчиков», потерявших в себе человеческое начало и жаждущих уничтожить мир, чтобы его изменить – появляются на московских подмостках с завидной периодичностью, уступая по популярности разве что «Идиоту». И всегда это если не полнодневные «бдения» Льва Додина, то хотя бы трёхчасовые «беснования» в отдельно взятой губернии, со всей скукой повествования и длинным списком персонажей. Вне сценического круга остаются разве что второстепенные (по сугубо режиссёрскому мнению) отец Тихон – у Сергея Голомазова в его «мебелированной» постановке, где основой сценографии стала груда деревянных стульев, или Матрёша – в постановке Юрия Любимого, вместе с изложением всей исповеди Ставрогина. Но вот обойтись без главного героя пришло в голову только Доронину. И, надо сказать, все «бесы» остались на месте. Да и зритель, не знакомый с текстом, здесь вполне уместен: что не знаешь – прочувствуешь.

Из из многочисленных сюжетных линий романа режиссёр Доронин выбрал для спектакля только одну: в центре внимания – как под микроскопом – процесс распада личности, брожение молодого ума, ищущего и гибнущего. Все остальное – лирику, любовные отношения Ставрогина с многочисленными дамами, проблему отцов и детей – долой!

Отсутствие главного героя романа на сцене проходит для остальных практически безболезненно. То, что действующие лица в тексте заявляют в диалоге со Ставрогиным, на сцене становится их личным манифестом. Потому что нет Ставрогина лишь как физического тела. Но есть - как идея, как надмирное вместилище их собственных фобий и маний. Ведь бесы не в «свадебном генерале» Ставрогине. Бесы в головах.

Мучительное двоемирие спектакля, где всё происходит параллельно и единовременно, расщепляет сознание героев, дробит внимание зрителей. И вот тут без знания текста – хаос. Со знанием – возможность оценить изящный режиссёрский жест и качественную работу автора инсценировки (того же Александра Доронина). Шатов, Кириллов, Верховенский, Эркель попеременно устраивают перекличку мыслей, оставаясь каждый в своём пространстве и монологе. Оказываясь в непривычном соседстве, фразы обретают новый смысл: «Я все�