Положительные отзывы о спектакле «Пер Гюнт»

«Пер Гюнт» — самый молодой и самый ленкомовский спектакль из всех, что появились в «Ленкоме» за пару десятков лет. Марк Захаров сделал то, в чем ему нет равных, — поставил масштабный музыкальный блокбастер с харизматичным молодым героем (Антон Шагин) в окружении азартной массовки. За пластику в «Пере Гюнте» отвечал изобретательный Олег Глушков. Алексей Кондратьев, с которым Марк Захаров стал работать после смерти Олега Шейнциса, создал впечатляющую декорацию: деревянный куб трансформируется на фоне антрацитового задника, создавая в своих прихотливых конфигурациях и разном освещении то перевернутый мир троллей — преисподнюю, то деревянную светелку Сольвейг — то есть рай, то метафизическое море забвения, по которому к нему выплывает ковчег с духами его жертв. При желании «Пера Гюнта» можно смотреть как дайджест фильмов Марка Захарова и ленкомовских спектаклей. Пер Гюнт, насочинявший с три короба про оленя и подстреливающий норвежского лосося, выпалив в небо наугад, походит на Мюнхаузена. Потешный тиран (Виктор Раков с соломенными усами и короной набекрень) — реплика из «Обыкновенного чуда». Дурдом, в котором из Пера Гюнта выколачивают «либеральные заблуждения депрессивного радикализма», отсылает к спектаклю «Пролетая над гнездом кукушки». Но большинству «Пер Гюнт» напомнил «Тиля» — философскую сказку Григория Горина. Марку Захарову, самостоятельно переписавшему эпопею Ибсена, явно не хватает его знаменитого соавтора — также видно, что его рукой водил дух Горина. Для Захарова очевидно сходство ибсеновской эпопеи с поэмой Гете. Пуговичник (Сергей Степанченко), что твой Мефистофель, появляется уже в первых сценах. Он предлагает Перу Гюнту, не понимающему, кто он таков, переплавить его в законченную вещь — пуговицу. Но Пер Гюнт намерен найти себя, и Пуговичник сопровождает его в его экзистенциальном путешествии. Пер Гюнт совершает глупости, подлости, преступления — но все это искупается по замыслу режиссера тем, что Пер Гюнт верен непрерывности и неоднозначности самой жизни. Он так и не соглашается на переплавку (которая синоним гетевского «остановись, мгновенье») и оттого в финале находит покой на руках Сольвейг (синоним фаустовской «вечной женственности»). Впрочем, в чем-чем, а в излишнем глубокомыслии «Пера Гюнта» не обвинишь. Первым делом это захватывающее шоу, украшенное россыпью актерских реприз. В этом жанре фору всем дают Виктор Раков и Александра Захарова в гротескной и трогательной роли матери Пера Гюнта — она и собрала на премьере все цветы. В том числе и от экс-мэра Лужкова.