Спектакль

Обрыв

В ГОСТЯХ У БАБУШКИ
просмотр в МХТ им. А.П. Чехова от 04.03.2018

НЕМНОГО О ГЛАВНОМ.
В 90-е, после окончания института, из областного центра я уехал в Москву, зарабатывать деньги. Москва приняла меня. Деньги появились. Но меня щемяще тянуло к друзьям, семье и к бабушке. К бабушке особенно тянуло. Она была удивительная! Приезжая домой, я останавливался у нее. В семье – начиналось воспитание. Разговоры как им страшно за мою жизнь. Как опасно заниматься бизнесом. Я знал, что опасно. И мне самому было страшно, иногда. Бабушка, нет, никогда не говорила о моих делах, не читала нотаций – где и с кем я пропадаю ночами и куда я трачу деньги. Она просто радовалась моему приезду, стелила всегда кипенно белое, крахмаленное постельное белье, готовила мою любимую еду, стирала мою одежду. Никогда не просила денег, а еще пыталась сунуть мне в карман, перед моим отъездом, что-то из сэкономленных или подработанных репетиторством. Я брал. Мне всегда не хватало: на квартиру, машину, одежду. Глядя на нее, такую ухоженную, строго, но со вкусом одетую, мне просто не приходило в голову, что она может в чем-то нуждаться. Я был молодой, и все было удивительно просто. Завтрак дома, обед в модном ресторане, вечер и ночь – в клубе. И бла-бла, бла-бла, бла-бла. Мы запросто сходились и меня окружали скороприобретенные, многочисленные друзья, слетающиеся на запах моих денег. Это было время разбитных, пассионарных парней. И мы в «засос» дружили с ними. С ними было весело и просто. Они встречали меня у подъезда бабушкиного дома, и мы обедали в модном ресторане, веселились в ночи до одури и засыпали, где примут. Друзья часто занимали денег и редко отдавали. И частенько отбивали нравившихся мне девушек, и иногда женились на них. Иногда удачно, но чаще нет. Когда я под утро возвращался домой, постель уже была разобрана, а еда стояла на плите. Бабушка была нетороплива, но социально активна. Утром, сонный, я слышал, как она обзванивала своих «приятельниц», чтобы узнать, живы ли они, обсудить политическую обстановку, цены в магазинах, и конечно рассказать обо мне. Причем в ее устах мои достижения были столь велики, что я, безусловно, входил в рейтинг 100 самых успешных и перспективных молодых людей России. Да, у меня была бабушка. И она умела хранить то, что я умел разбазаривать. То, что для меня было клочком – для нее целым имением!

ЧТО ЭТО БЫЛО.
Спектакль «Обрыв», по одноименному роману Ивана Гончарова, премьера которого состоялась 10.04.2010г., на сцене, МХТ им А.П. Чехова.

КТО ЭТО ПРИДУМАЛ.
Мастер, ученик великой Марии Кнебель, режиссер: Адольф Шапиро. Взявшись за перенос на сцену МХТ объемного литературного произведения, каким является роман «Обрыв», Шапиро ставил перед собой непростую задачу: мало кому удавалось воплотить в условиях традиционной театральной эстетики литературное произведение, оставив в неизменном виде сюжетные линии и задумки автора, да и удавалось ли. Хотя путь к сердцу современного зрителя вроде бы известен: возьми немного из того, потом немного из этого, добавь душераздирающих криков, электронной музыки, пластических этюдов, чуть обнаженки и популярный продукт готов. Шапиро же предложил зрителю, выражаясь языком сомелье, испить не молодой игристый, вызывающий изжогу и головную боль напиток, а дорогое, многолетней выдержки вино. Задача не из легких.

КТО ЭТИ ЛЮДИ. (КТО ПОРАДОВАЛ)
Потрясающий художник – Сергей Бархин, сумевший удивительным образом воспроизвести акварельные краски летних поволжских пейзажей. Созданная им декорация - мощная и вместе с тем воздушная с лицевой стороны, обнажает свою темную сущность при повороте театрального круга.
Тонкий, чувствующий стиль, художник по костюмам – Татьяна Бархина. Решающая костюмы молодых героев в светло-серых, белых тонах, цветах способных все примерить и все простить, при этом накидывающая на них элементы черного цвета, которые намекают на темные пятна душ героев. Костюмы Бабушки – многочисленные оттенки коричневого – цвета земли, уюта и благородства. Костюм Волохова решен в черных тонах, как и человеческая сущность самого героя. Крой сложен и совершенен.
Умеющий подчинить себе мощь театрального света и повелевать им художник по свету – Глеб Фильштинский. Держа управление в своих руках, он, то смягчает световые оттенки, превращая их в утренние нежно-салатовые или вечерние светло-лиловые картины, то усиливает, высветляя декорацию до молочно белого, цвета полуденной жары.
«Обрыв» – это бенефис великой театральной актрисы: Ольги Яковлевой (Бабушка). Ее Бабушка, собирательный образ всех русских бабушек, умеющих и уберечь, и направить и защитить. Каждый ее выход затмевает всех и все. Хочется, чтоб она не покидала сцену. Движения, реплики, фразы, брошенные в зал, в исполнении Яковлевой становятся законченным художественным эталоном. Благодаря ей, ощущаешь простую истину, что «он есть, и он следит за нами, и ведет нас, хотим мы этого или нет».
Соответствовать предъявленному эталону удается не каждому, по чувственности и проникновенности – Михаилу Хомякову (Тушин) и Валерию Хлеванскому (Савелий). Рисунки их ролей наплоены чувствами глубокой мужской любви.
По энергетике – Артему Быстрову (Волохов). Быстров, играет, хорошо, вдохновенно, но как-то прямолинейно. Да, нелегко соответствовать эталону.
По минимализму при актерской наполненности – Кириллу Власову (Егорка) (сумел же – «шельмец»)) ).

КТО ЭТИ ЛЮДИ. (КТО РАЗОЧАРОВАЛ)
Гибкий, энергичный, пластичный как глина, Анатолий Белый (Райский). По мне – слишком – гибкий и пластичный. Его Райский как бы слепок с его собственной жизни – умеющий, и приспосабливаться, и смело идти на эксперимент. Но все дело в том, что у Гончарова, Райский – влюбчив, талантлив, но… ленив. И, Райскому немного за тридцать, а не как, не глубоко за сорок.
Жеманная, ищущая любви – Дарья Юрская (Критская). Я, обожая, Дарью, прошу и умоляю ее – ну не играйте, Вы, Дарья Сергеевна, комические роли, но не ваше это, ваш талант трагической актрисы гораздо более глубинен и высок, чем это – «уже под сорок, а все в розовом»!
Группа «рыбоподобных» - Станислав Любшин (Тит Никоныч), Игорь Хрипунов (Козлов), Валерий Зазулин (Николка). Психологизм и душевные переживания - вещь хорошая, но и голосом надо бы владеть, а не шептать себе под нос, получая из зала: «Левонтий, ну говори же громче!». И что-то необходимо подправить в «консерватории», если часть выпускников уважаемой школы-студии, не могут освоить компетенцию посыла голоса в зал, шепча и беспомощно цепляясь за спасительные микрофоны. «И как они могут написать роман, если ничего не знают о жизни».

ЧЕГО ОНИ ХОТЕЛИ И КОМУ ЭТО НУЖНО.
Я не знаю, что они хотели, но если они смогли пробудить во мне то, о чем я поведал в разделе «Немного о главном», то, то, чего они хотели, им безусловно удалось. Один вопрос: «все ли были молоды в 90-х?».

НА ЧТО ЭТО ПОХОЖЕ.
На оставленный на ярком солнце лист акварели. Спектакль умирает. Об этом говорит то, что, не смотря на массированную рекламу на канале «Культура», я, купивший дешевые билеты на балкон, мог выбирать понравившиеся мне места в партере. Возможно, раннее, спектакль был ярче и насыщеннее, актеры моложе и это рождало зрительский интерес. Что по мне, то главной моей мечтой является возможность смотреть роскошный спектакль, сидя одному в зале. Вот так: я, спектакль, актеры и больше никого! Но речь не обо мне. Даже раскупоренное дорогое вино, со временем превращается в уксус. Возможно, следует реанимировать спектакль, омолодив актерский состав, а возможно необходимо решительно столкнуть его в обрыв и, стоя на его краю, на цыпочках, всматриваться в даль, пытаясь обнаружить новые художественные образы.

КОМУ ЭТО НУЖНО.
Тем, кто так и не продал бабушкину квартиру, в ставшем для тебя уже чужим областном центре, не выбросил на помойку старомодную мебель, хранящую бабушкины доброту и тепло. И тем, кто хочет увидеть на сцене – великую драматическую актрису!

СКОЛЬКО ЗА ЭТО НАДО БЫЛО БЫ ЗАПЛАТИТЬ.
Игра Ольги Яковлевой – бесценна. А радостно то, что заплатив недорого за место на балконе, можно выбрать удобное место в партере.
Клим Галёров

Не сложилось у меня, к стыду или к счастью, прочитать в свое время «Обрыв» Гончарова. И вот в МХТ выходит спектакль! – я быстрей туда – все-таки МХТ! – постановку погляжу и суть книги узнаю. Все 3,5-часовое действо пыталась понять – о чем они!? О страсти, о любви, о скитании души человеческой, о мудрости жизненного опыта, о тщетности всех новшеств в жизни, о том, как правильно жить («образцы нам уже давно даны…»)… Надеюсь, что об этом роман Гончарова… Но только не спектакль…
Если хочешь показать страсть – показывай, любовь – люби! На сцене же и намека на настоящие чувства я не заметила. И вроде бы играли, и вроде бы серьезно, и старались в меру, но… ни малейшего взаимодействия между актерами. Не верилось их любви и страданиям ни на грош!
Да, на общем фоне выделялась бабушка (Яковлева), но во-первых, не ей одной вытягивать спектакль, во-вторых, на контрасте с недавно увиденной «Грозой» в МТЮЗе она явно проигрывает Кабанихе (Зиганшина). Да и весь «Обрыв» на фоне «Грозы» ну просто нулевой. Уж извините за сравнения, просто слишком ярки еще воспоминания).

Белый вроде и играет, и неплох, и хорош), но не чувствуешь его любви, искренности, не вкладывается он в роль без остатка.
Вера (Кудряшова) – абсолютно амебное существо, выдавливающее слезы и хмурящее лоб когда нужно. Ну невозможно она раздражала своим неумением, да-да именно актерским неумением (и не надо нападок – это мое мнение, я много повидала – могу судить). Она, пожалуй, главный минус постановки. Главный минус - главная роль!? Как же так, МХТ?! На каких основаниях распределяются роли!?...
Быстров – самолюбующийся, демонстрирующий себя, опять же никакого взаимодействия ни с актерами, ни со зрителем.
Старшее поколение выглядело достойно, но ведь главные роли – у молодых!

К недотягивающей игре актеров еще прибавилась какая-то совершенно неталантливая, неинтересная постановка. Хождение туда-сюда, уеду - не уеду, затянуто жутко. А ведь произведение о любви! – можно было бы «конфетку» сделать – попади оно в руки Гинкаса и Яновской – несравнимо бы было! (да, люблю я МТЮЗ, что ж поделать)))

В общем нет слов у меня, точнее куча негативных выкриков)). Мы с мужем чуть не поругались после спектакля – он твердил, что надо ставить 1, а я – 2. Ну раз моя рецензия – значит все-таки двойка))).

Теперь хочу прочитать оригинал… не может же быть, что роман настолько плох как вчерашний спектакль…

Занавес еще не открыт, а рассаживающихся зрителей уже оглушает музыкальная прелюдия в стиле хард-рок. Свет меркнет, и едва успеваешь свериться с программкой. Все верно – МХТ, «Обрыв», пьеса А.Шапиро по роману И.Гончарова.

Мысли об очередном театральном эксперименте исчезают, как только открывается сцена, на которой действующие лица спектакля поют романс И.Тургенева «В дороге». То самое «утро туманное, утро седое». Не мудрствуя лукаво, можно было бы написать, что романс полностью отражает спектакль – и эмоционально, и содержательно. Но все же развернем партитуру.

На сцене — «время былое», век XIX – и «лица, давно позабытые» (со школьной скамьи). Деревня, куда возвращается Борис Райский (А. Белый), отнюдь не «прелестный уголок». Обрыв неподалеку то и дело напоминает жителям о страстях. Порой низменных. Как намек на падение – декорация спектакля (С. Бархин): огромная лестница, широкая, высокая, но всех героев тянет вниз. В обрыв.

Напомню содержание третьего из знаменитой троицы «на О» романа. Борис Райский – дилетант от искусства, ныне пробующий свои силы в писательстве, ищет сюжет для романа. И находит. Правда, для романа иного сорта. Дальняя родственница Вера, «вещь в себе», сама того не желая, увлекла сочинителя. Ее избранник – Марк Волохов, человек новой, не обремененной моралью философии, состоящий под надзором полиции. Сомненья, тягостные думы, нравственные терзания, и, как итог, — померанцевый букет от Райского, летящий в сторону Веры, не невесты.

Спектакль собран из отдельных сцен, разделенных незамысловатым световым решением: свет горит – одна сцена, свет гаснет – другая, и снова свет. Декорации неизменны, лишь для сцен свиданий Веры и Волохова лестница разворачивается, и герои находят уединение под ней. Символично, зло, но справедливо.

Белые доски, светло-белые костюмы, бесцветные герои. Спектаклю не хватает красок, яркости. На этом загримированном под чистоту фоне интересен только Анатолий Белый. Он в одиночестве, три с лишним часа держит зал. Конечно, он не один на сцене, но играет почему-то только он. В нем страсть и порыв, трусость и малодушие, твердость и язвительность. Очень динамичный образ. Артистичен и актер и персонаж, которого он играет. Между ним и остальными актерами — обрыв.

Веру (специально, непонятно для чего приглашенную артистку театра «Школа драматического искусства» Н.Кудряшову) забыли загримировать. Мелкие черты лица и тихий голос не воспринимаются даже с первого ряда партера. Микрофоны, стоящие у сцены, тоже не спасают. Стало тенденцией, по крайней мере в МХТ им. Чехова, брать на роли чистых и естественных героинь актрис, которых без грима трудно узнать. На сцене по соседству, где идет «Дворянское гнездо», главная героиня тоже прозрачна. И призрачна: ее чуть видно и чуть слышно. Но, видимо, режиссеры в обоих случаях надеются на тургеневское «тихого голоса звуки любимые»…

Есть в спектакле и другие раздражители. Артем Быстров, исполняющий роль Волохова, будто мечтал о роли Базарова в школьной его трактовке. Груб, неопрятен, немыт, нечесан. Брезгливо даже смотреть на него. Все это может быть и талантливо, но к «Обрыву» отношения не имеет. Это не трактовка, а искажение образа. Хрестоматийное упрощение.

Дарья Юрская, занятая в спектакле, тоже сильным голосом не отличается. Впрочем, это с лихвой компенсируется нарочитой развязностью и жеманством. Время и пространство сцены актриса заполняет собой безраздельно. Роль мала, а актрисы много. Аналогичный случай с Николаем Чиндяйкиным, исполняющим эпизодическую роль. Его тоже много. Он бодрит, вселяет надежду на развитие действия. Эпизод с ним – яркий, колоритный, самый динамичный во всем спектакле.

Деланная неторопливость и стилизация под неспешный быт провинциального дворянства смотрится фальшиво. Здесь засыпают по обе стороны рампы. Здесь говорят на прекрасном, упоительном русском языке, но делают немыслимые паузы. В их протяжности растворяется и действие, и смысл. Насколько лучше смотрелась бы Ольга Яковлева в роли бабушки (великая актриса в великой роли), если бы она не говорила в несвойственной ей манере, растягивая фразы. Этот спектакль мог быть бенефисом актрисы, но она невольно оказалась отодвинутой на второй план. Отодвинута не другими актрисами, а тем, что играет в их стилистике, не выделяется. Но, несмотря ни на что, – это счастье видеть ее на сцене.

Адольф Шапиро, режиссер спектакля, вероятно, хотел, чтобы зритель во время действия отрешился от забот и суеты. Отрешился, а не «забылся и заснул». Хотелось спектакля-ностальгии, а получился спектакль — лестничная клетка, из которой хочется поскорее вырваться. Всего много – оркестрик, хождения, терзания, но чего-то не достает. Современности? Своевременности! Ясно, что не за горами юбилей писателя, но это еще не повод натужно переводить его романы в пьесы, тем более ставить их. Впрочем, пьеса А.Шапиро, талантлива, но создается впечатление, что, убрав все лишнее, режиссер забеспокоился о духе романа, который мог весь выйти. И возникли паузы, пение за рекой, фланирования в длинных платьях, и вновь, как в романсе: «обильные страстные речи», «взгляды, так жадно, так робко ловимые»… Все это и в правду «нехотя вспомнишь».

Сократить бы спектакль минут на сорок, и он бы стал удачным примером постановки прозы на сцене. А пока роман остается велик только для тех, кто прочел его. Увидевшие спектакль, заскучали, посмеялись над тем, чему читавшие сострадали, да и разошлись. Плавность повествования романа перешла в скуку от и после спектакля.

Зато хард-рок в начале обрел смысл: роковой – для героев и тяжелый – для зрителей.

Журнал «Наш фильм» http://www.nashfilm.ru/plays/4561.html

Очень сложно из большого романа сделать пьесу и воплотить ее на сцене. Сейчас я веду разговор о спектакле в МХТ им.Чехова «Обрыв» Адольфа Шапиро. Посмотреть эту постановку меня сподвигло участие в ней Ольги Яковлевой и Анатолия Белого. Мне нравится актриса Ольга Яковлева своей независимостью, правдивостью и необыкновенным талантом. Всегда с большим интересом смотрю ее работы на сцене, читаю мемуары или слушаю интервью, все больше и больше понимая, почему именно эта актриса стала музой талантливейшего режиссера Анатолия Эфроса. Даже сейчас, в свои мудрые годы, она достаточно много играет в различных спектаклях, в основном на сцене МХТ, под руководством, а порой и в паре с Олегом Табаковым. Есть в этой женщине стержень воли, силы и женского обаяния. В спектакле «Обрыв» главными стали бабушка Татьяна Карповна в исполнении Яковлевой и Борис Райский Анатолия Белого.
Очень своеобразная и интересная сценография Сергея Бархина. Все выбелено, пространство огромное, высокие лестницы, уводящие ввысь или спадающие в обрыв. Персонажи в белом, кроме Райского. В первом действии он в черном, как будто носит траур по трагедии, случившейся до появления в имении, или предчувствие драмы, которая произойдет в скором времени в его усадьбе. Анатолий Белый очень пластичен, легок, органичен, притягивает внимание зрителя своей энергией, жизнью и добротой. Слушаешь его желание отдать имение кузинам в наследство и понимаешь, что только так и мог он поступить, а не иначе. Добрый, открытый человек с теплой душой и любовью в сердце. Настоящий романтик, который только и может, что любить чисто и мечать написать роман о жизни. Так я поняла образ героя, потому что так выразил его актер. Он полюбил Веру (такое многозначительное имя), а она не смогла ответить ему чистым чувством, потому что, как часто бывает в жизни, любила подонка, завистника и неудачника. Даже не столько любила, сколько пожалела того за его злобность и конфликтность. Эта серая посредственность своими подлыми поступками и лицемерными высказываниями пыталась привлечь к себе внимание окружающих, прекрасно понимая, что иначе на него никто даже и не взглянет. Молодой актер Артем Быстров прекрасно воплотил образ своего героя Волохова в этом спектакле. Он откровенно хамит, издевается и измывается над людьми, потому что сам низок, а подняться к достойным людям не может в силу своей мерзко-низменно-подлой душонки. Неудачник и подонок, вызывающий омерзение и жалость своей серостью и примитивизмом. Есть такие типы. Особенно они активизируются в своей подлости и распускании грязных слухов, когда их бросают некогда безумно влюбленные в них, порядочные женщины. Сложилось впечатление, что он будущий революциоЭр, который в скором времени в кожанке и с маузером придет в дом, где его кормили и давали денег в долг, а он не считал нужным возвращать, чтобы погубить тех, кто помогал ему, потому что они знают его червоточины. Он всего лишь пирожок «ни с чем».
Я с пристальным вниманием следила за каждым движением Ольги Яковлевой, прислушивалась к интонациям ее необыкновенного голоса, радовалась, что актриса так легка и грациозна в движениях, а ведь наверняка возрастные проблемы присутствуют. Она в основном двигалась по сцене, а не многозначительно сидела в кресле, с силой и пафосом произнося свои реплики. Если уж ты вышла на сцену, как бы ты себя не чувствовала, чтобы у тебя не болело, ты – актриса, значит публика не должна знать, что с тобой может быть что-то не так. Поэтому на поклонах мужчины искренно целовали ей руки, видя в ней только женщину. Как-то не совсем принимаешь, что ее называют в этом спектакле бабушкой, потому что актриса так молода, что рядом с ней молоденькие артистки смотрятся нелепо и порой раздражают своими какими-то потугами и претензиями на высокую игру. Я говорю о Наталье Кудряшовой. Не приняла я ее игру, не понравилась она мне. Наверное, потому, что на фоне Ольги Яковлевой, она блеклая и невзрачная, нет в ней силы чувств, не понимаешь, почему она может притягивать к себе таких разных мужчин. Вот Яковлева может не только притянуть, сберечь любовь свою и к себе героя Станислава Любшина Ватутина, но и заинтересовать своей богатой и доброй душой других, пусть даже и на много моложе ее. Я имею ввиду ее внука Райского, который намеревается сделать ее героиней своего романа.
Была удивлена присутствием в штате театре Николая Чиндяйкина. В этом спектакле он тоже появился, многозначительно, но маловато для такого интересного артиста. Лишний раз убеждаешься, что умеет Олег Павлович Табаков найти и заинтересовать ролями не только популярных, но и хороших артистов. Не удивлюсь, если в следующий свой приход в МХТ в фойе среди фотографий актеров обнаружу фото Марата Башарова. Шутка.
Порадовало меня еще и то, что в полную силу и очень интересно играет Станислав Любшин.
Сам роман Ивана Гончарова густо населен персонажами, а вот в пьесе их намного меньше. Это роман о конфликте, о жизни, вере и любви. Обрыв – это символ мира. Каждый человек живет на краю обрыва, один неверный поступок и ты катишься вниз, любовная драма – и ты падаешь с обрыва на дно, а потом мучительно выбираешься, чтобы снова зажить и опять полюбить. Согласна со словами Райского: «Влюбиться – влюблюсь, а вот полюбить уже не смогу».
Хороший, сильный спектакль, видно уважительное отношение режиссера к первоисточнику, отсутствует отсебятина и «дописки» к классику. Публика принимала с восторгом и воодушевлением, долго не отпускала артистов, на сцену даже вышла постановочная группа. Так было чудесно, как всегда бывает на душе после прочтения интересной книги, просмотра хорошего фильма и спектакля. Еще дополнило то, что был теплый московский вечер, протянувшийся по Камергерскому переулку. Каждую неделю до закрытия сезона буду ходить в МХТ на те спектакли, которых еще не видела, потому что театр громко и регулярно «выстреливает» премьерами.

Хороший спектакль, без пошлости, совсем. Это сейчас такая редкость! Особо отмечу игру молодых артистов - Натальи Кудряшовой и Артема Быстрова (перспективно!). Отличные декорации, вроде все просто, но игра в них выглядит эффектно! Вот со светом все очень жестко, можно помягче сделать переходы, а то порой "режет глаза", особенно если учесть что к свету привязана смена сцен. Спектакль долгий, но смотрится на одном дыхании, с интересом (читали в школе, но забыли напрочь!).