Спектакль

Карло — честный авантюрист

Спектакль катился к своему концу, и радостно воспламененные зрители уже приготовили ладони, дабы сомкнуть их аплодисментами – ах, как жаль, что замечательное палермско-венецианское веселье заканчивается… Правда, завершается оно хорошо и каждая сестра получила по серьгам, и все были рады тому, как выстроилась их судьба..
Но до окончательного финала остается еще несколько минут любования актерами и их героями – они цепочкой прошли по сцене… и еще раз… и еще…

И Гульельмо (чье имя – как звук ручейка), прощально взмахнув рукой, еще раз говорит всем, что он, конечно, авантюрист – но абсолютно честный.
Тихо-тихо начинает сдвигаться бархатный занавес.
И актеры, «истины отведав», через мгновение должны поклоном счастливо склонить свою усталость к ногам нашего восторженного удовлетворения…

…Но была долгая пауза, сменившаяся невнятной беготней…
И известием о смерти.
Умер артист, игравший в пьесе Гольдони главную роль.

Нет, всё в порядке – и Гульельмо, он же Денис Назаренко, вышел вместе со всеми на поклоны.
Просто… мы так часто забываем, что актеры – особенно те, которые актеры Божьей Милостью – это всего лишь люди, такие же… ну, вернее, почти такие же, как мы.
Забывает, и априори отождествляем их с героями.

Тем более, что Гульельмо – этого приятного во внешности и общении «приезжего», до невероятности честного и порядочного – успели полюбить и в Палермо, и в зале Малого Эрмитажа.
Я, например, получила в сердце амурную стрелу сразу: при первом, тихом-тихом (на цыпочках) явлении героя. Окончательно (попробуй вытащи зазубренный наконечник без боли и крови!) стрела воткнулась в тот момент, когда я увидела, каким взглядом отреагировал Гульельмо… извините, актер, который должен был играть Гульельмо на вопрос Гольдони: знает ли он наизусть катехизис…

А дальше первая сцена Гульельмо и донны Авроры… ЗА-МЕ-ЧА-ТЕЛЬ-НА-Я!!!

�