Загадочная история с отменой и возвратом прогонов всколыхнула поклонников Богомолова и стала почвой для разнообразных слухов. Надо сказать, что режиссер никогда не скрывал своих оппозиционных взглядов, выступал даже как-то раз на митинге, а в «Идеальном муже» решился на откровенное обличение существующей власти. Совершенно логично, что первые предположения сводились как раз к тому, что в «Карамазовых» Константин, по-видимому, рискнул пойти на прямое оскорбление режима, чем и вызвал протесты руководства театра, в значительно степени зависимого от госдотаций. Тем более что постановщик и сам в одном из интервью сообщал: «Я обещаю вам ад».
При ближайшем рассмотрении выяснилось, что «Карамазовы» касаются политической темы едва-едва и являются в этом отношении гораздо более безобидными, чем тот же «Идеальный муж». В новой постановке режиссер предлагает рассматривать политику как одну из ряда составляющих такого явления как «русская жизнь». Если в предыдущем спектакле Богомолов саркастически утверждал, что народ заслуживает ту власть, которую заслуживает, то в новом он с любопытством первооткрывателя стремится понять, почему народ, к которому все мы имеем счастье/несчастье принадлежать, именно таков? Что это за народ, режиссер знает отменно – народ Смердяковых, скотский, другими словами, народ. И телевидение у этого народа Скотское, и следствие Скотское – ну и власть, соответственно, такая же. Запертая в доме для умалишенных Софья Ивановна – мать Ивана и Алеши – во время визита к ней старшего сына читает пушкинское «Лукоморье», акцентируя внимание на последних фразах – «Здесь русский дух, здесь Русью пахнет». Когда в финале Черт в исполнении Игоря Миркурбанова (игравшего прежде роль Федора Карамазова) запевает сакраментальное «Я люблю тебя жизнь» вдруг начинаешь понимать – нет, Русью здесь не пахнет. Ею здесь смердит…
Текст Достоевского был, если можно так выразиться, отредактирован Владимиром Сорокиным. Надо сказать, что у Богомолова с Табаковым нередко возникали споры, связанные с тем, что режиссер хотел инсценировать главного русского концептуалиста, а Олег Павлович противился этой затее. Таким образом, в работе над «Карамазовыми» был достигнут определенный консенсус – ставят русскую классику, чем весьма доволен худрук, но и Богомолов получает шанс поработать с Сорокиным. То, что эти два человека мыслят в одном направлении, было заметно и раньше, но в «Карамазовых» приложенная с двух сторон энергия производит десятикратный эффект. Сорокин всегда критиковал русский народ, но обязательно при этом ерничал. Богомолов, прежде точивший стрелы в основном против власти, если и задевал народ, то лишь постольку-постольку – лес рубят, щепки летят. Но в «Карамазовых» этот тандем, обрушиваясь на самую суть русского человека, не ведает ни иронии, ни пощады, ни страха. Во-первых, здесь негде смеяться – даже на удачную шутку зритель не отзывается смехом, смех этот подавляется той жуткой истиной, которую цитируют со сцены. А во-вторых, приговор, выносимый обществу, звучит громко и безапелляционно: лучшее, что есть в русской жизни – смерть. Лаконично и без компромиссов, без боязни задеть чьи-нибудь чувства…
И да, это не Достоевский. Достоевский оставлял героям выход – вера если не в бога, то, как минимум, в бессмертие души. У Богомолова, несмотря на наличие Черта, бога нет. Больше того, православие в его представлении – такой же атрибут этого дьявольского мира, мира, в котором все от лукавого. Как дети, испугавшись чего-либо, стремятся зажмурить глаза, так и русский человек, в понятиях Богомолова, пытается ослепить себя фанатической верой. Это не панацея от окружающего зла, это попытка отгородиться, потерять восприимчивость. Впрочем, это логично – в конце XIX века Достоевский предлагал видеть спасение в религии; в начале века XXI человечество, пережив две мировых войны и коммунистическую чуму, пришло к выводу, что спасения нет ни в чем. В финале спектакля жизнерадостный черт спляшет среди могилок – кажется, не так уж сложно расшифровать этот «мэсседж»?
Три факта о нашем с женой просмотре "Карамазовых":
1) Мы удивились, что Алешу играет пожилая женщина;
2) Мы напряглись, когда Алеша кричал «будьте вы прокляты» (немыслимо в тексте);
3) Мы ушли из зала на лесбийской сцене Грушеньки и Катерины.
В нашей жизни существуют настолько мерзкие вещи, что соприкосновение с ними оставляет гадливый след в душе - их никак нельзя "развидеть", после них хочется отмыться - детская порнография, сцены насилия над кроликом, черная магия. Спектакль Константина Богомолова - из этого же списка. Мерзко, издевательски, и главное - говоря словами Достоевского, но со сдвигом смыслов. Так Федор Карамазов обращался к старцу Зосиме, цитируя Евангелие - вроде бы, Священное писание, а получается бесовщина.
Единственное, что можно сказать хорошего - актеры играют очень убедительно.
Не знаю, каким образом, но меня так вовлекло, что я смотрела, не отрываясь, не помня о времени, до самых финальных оваций! С трешем, но это очень интересно, я даже не могу объяснить, почему так
При всей любви к творчеству Богомолова, этот спектакль смотрела ДВАЖДЫ.... и дважды ушла на середине из-за тошноты, бунта души. Режиссёр всегда ходит «по тонкому льду» между фарсом и кощунством.. по острию этики. Но в этом случае было много перегибов, где он скатывался в откровенную аморалку, где невозможно было дальше сидеть и спокойно слушать.
Это что-то вроде "Воскресения" Л. Толстого только современного разлива и без надежды на спасение. Богохульство, кощунство, желчь и злость. К. Богомолов - талантище.., но с большим знаком "минус. Нет света в конце тоннеля. Он разрушитель. "Ребята, идите на х..й", - говорит режиссер, ок. А что дальше?
Алеша Карамазов, главный инок русской литературы, единственный, кто "верует" - убогое бесполое существо, юродивый... и такое чувство, что режиссер не только над ним стебется, а над всем русским народом. "Нет Бога, нет веры, есть только поза".
И вот вам еще мокрой тряпкой по мордасам - хотите зрелищ, получите: песни-пляски, порно-весело-задорно, ментов, лесбиянок, черта-"Джигурду".
Но! Спек сильный. Смотреть только подготовленным и психически устойчивым. Читавшим роман и желательно Евангелие.
Забавно, что гламурная публика билась в восторге на поклонах.., не поняли ничего?!
PS Артисты - все абсолютно супер.
Долго отрицаешь, толком не попробовав, опасаешься и боишься. И слушать не слушаешь, привыкнув к привычному. Сам знаешь. А только так можно описать моё отношение к новому прочтению в театре. Опасение. Потом вдруг отворяешь дверь, снимаешь внутренние заслоны и входишь. Внутрь неизведанного и просто какого-то другого. И застываешь на 5 часов спектакля.
"Карамазовы" во МХТ, уже взорвавшие всю театральную Москву, дошли и до меня и проходят через всё нутро уже неделю. Как по-другому, когда кровь стынет в жилах, на каждый ответ есть ещё сотня вопросов, а прочтение это точно отражает, что Достоевский - "это вечное падение, и пока это падение длится, длится полёт".
В этом полёте современное и своевременное прочтение образов делает одно из сложнейших произведений мировой классики точным и ясным, не доходя до попсы, даже в моменты, когда попса на сцене оглушает, то хитами 90-х, то сегодняшними "шлягерами". Здесь образы так натуральны и нетривиальны, что не успеваешь осознать - то ли тебе сразу показывают смысл, то ли просто почудилось, и следующий пласт волной вынесет тебя уже в другие мысли.
Здесь символ на символе, и каждый из них не закрыт, а на виду у всех, кто готов смотреть чуть шире. И в этом "шире" невинность Алёши светится из-под рясы белым светом; Карамазов-старший - не в гробу, а в солярии; эротическая сцена сыграна одним взглядом (и как сыграна! мастерски - Мариной Зудиной!); а красный мак под юбкой Лизы Смердящей без слов передаёт произошедшее. В "Карамазовых" Богомолова или невыносимо громко или монотонно тихо, а все исполнители, словно единый механизм, играют на одних частотах и громкости, не теряя при этом своего уникального. Здесь монолог Дарьи Мороз - Кати, жены Дмитрия Фёдоровича, звучит в ушах ужасом; Алёша - Роза Хайруллина - показан человеком из другого мира, самым божественным, но так и не нашедшим Бога; герои Марины Зудиной и Виктора Вержбицкого сыграны на таком уровне, что и не опишешь.
Здесь даже юмор органичен, если вообще допустить его уместность в "Карамазовых". И так точно Карамазовы здесь и не братья вовсе, хоть и зовутся ими. Но неспроста слово это исключено из названия. Ведь для братcтва нужно больше, чем кровные узы; нужно едино видеть жизнь, в которой есть место большему, чем только тебе и твоим желаниям и порокам.
***
Для другого, не всегда однозначного, взгляда в бесконечность - МХТ, "Карамазовы". Почувствовать новую струю в театре, не побоясь пошлости и иных мыслей, потому как первого здесь не будет, а второго - найдётся в избытке.
Трэш "по-достоевски"!
Пожалуй самый противоречивый спектакль Богомолова.
Реально идет 5 часов (начало в 19ч и заканчивается в 24ч).
Блестящая игра Вержбицкого, Миркурбанов, Янковского, последний просто театральное открытие.
Здесь есть все - и шикарный зал заседания в Соборе, и лесбос, и геи, и Вера, и менты, и популярные шлягеры разных годов и, конечно, текст Достоевского, он есть, и память абсолютно точно его узнала, но, к сожалению, не Достоевский здесь "рулит".
Тут как посмотреть на эту постановку - можно сказать что это и "дежурная часть" (по ТВ идут такие передачи), можно и канал НТВ (абсолютная чернуха), а можно и просто "застрелиться" после просмотра данного спектакля. Нет света в конце туннеля, нет! И это печально. Одна грязь - души, тела, жизни!
Иногда думалось, а не Рим ли это, не оргия или вакханалия какая, всем весело кругом, осталось немного и наступит конец света, вообщем все как и обещал режиссер - был АД!
До сих пор нет однозначной оценки спектакля.
"4" за мужество актеров, их игру, а "сумасшествие" Богомолова не понравилось (может он хочет как Мейерхольд или Таиров, создать свой язык театра, сейчас подходящие времена - старое в утиль, новое создаем!, школу уже образовал, время покажет, что останется в веках, а что будет проходным).
Достоевский гениально рассказанный доступным языком сказок, но концентрация хлесткой сочности делает все происходящее реально страшным. Русские мальчики застряли в бесконечном состоянии ребенка, несущего тяжесть рефлексии глобальных философских вопросов. Каждый из персонажей действует через ребенка и сам при этом будучи ребенком.
Внутренний ад семейной разобщенности.
Скрытая и конфликтная конкуренция отца и сына за мать. Беспомощные безнадежные неприкаянные дети Алеша и Лиза Хохлокова. Дети, разлученные с матерью. Сиротство и отчаянная жажда жизни. Парадоксально губительная жажда жизни. Жертвы насилия и истязатели, существующие внутри семейной системы и распространившиеся глубоко в общество. Религия отнявшая семейное счастье Федора Павловича. Жена, отвергающая мужа, искавшая спасения в ритуальном служении Богу. Отчетливо с чистой искренностью прозвучала боль мужчины потерявшего любимую женщину. На фоне общей клоунады Федора Павловича что-то прорывается из очеловеченной раны.
Концентрированный и сочный дух одинаково гниющей плоти.
Смердящая сущность живой плоти человека уравнивает всех вне зависимости от достижений и происхождения отлично спускается в унитаз.
Кровососущее создание Катерина Ивановна пила жизнь от каждого из братьев Карамазовых.
Аграфена Александровна падший ангел с дьявольским смехом. Капризный и ненасытный жестокий ребенок. Карикатурная девица в кокошнике искривленное отражение некогда наивной чистой красоты.
Бестолковая никчемность Мити все же находит в себе бескорыстность. Он принимает наказание с чувством вины за многочисленную ложь и малодушие.
Иван молчаливым согласием практически руками Смердякова убивает отца. Логично он самый обозленный и выдержанный суровыми условиями выживания. Серый кардинал меньше всех претендующий на роль потенциального убийцы. Разумеется легче всего взять жертву того кто больше всех кричит об угрозе убийства.
Старец Зосима лилейным голосом вещающий «правду», которую от него хотят услышать и нулевая обратная связь в виде тепла и любви.
Воплощение абсолютного зла некогда бывшего людьми. Любовь они сами убили? Возможно уместной была бы песенка издевка «любовь здесь больше не живет».
Черт оказывается подлинно живым и честным принимающим свою сущность. Он поддерживает гармонию страданий и любви к жизни.
Спектакль грандиозный, первое и второе действие - на одном дыхании (но хотя форма во многом отсылает к "Мужу", не ждите комедии; всё очень серьёзно и жёстко). Третье действие мне показалось нецельным, затянутым и неровным, набором хороших сцен, но не общей художественной единицей. Будто после двух глубоких вдохов в первых двух действиях вдруг закашливаешься.
Но возможно дело в общей усталости (пять часов всё-таки). А также в том, что постоянно отвлекался - то на суматоху вокруг зрителя (зрительницы?), упавшего в обморок и выносимого в коридор, то на спешащих на электрички зрителей, начавших массовый исход из театра на финальной ключевой сцене. Надеюсь, декабрьские показы не отменят, и я смогу ещё раз внимательно послушать эту сцену, которая, насколько я понял, является ключевой.
Текст автора в этот раз почти нетронут. Богомоловская интерпретация возникает в интонациях, в титрах и видеопроекциях. Больше всего ремикширования и вольного текста появляется ближе к финалу.
Богомолов отходит от общепринятых толкованиях романа вокруг "Великого инквизитора" и статьи Ивана о церковном суде. Ожидаемая сатира на православие появляется лишь в первой сцене; весь остальной спектакль неожиданно говорит о вещи куда более глубинной, на которой строится и вся мразь православия, и вся мразь нашей государственной системы, и много другой окружающей нас мрази - о "русском духе". Ключевой цитатой становится не "Если Бога нет - всё позволено", а "Старец провонял".
Никаких поводов к возникшему на днях скандалу с отменой прогонов и уходом режиссёра из театра я не увидел. Если они и были, я не думаю, что дело в какой-то цензуре - спектакль куда более безобидный (по крайней мере, внешне), чем "Идеальный муж". Возможно, дело было в каких-то эстетических оценках и хронометраже - остаётся только гадать.
В любом случае, Константин подтвердил этой постановкой, что является самым актуальным и профессиональным театральным режиссёром сейчас. Дорогая, качественная постановка; глубочайшая интерпретация; роскошные работы актёров; технологическое совершенство - и абсолютная душевная свобода, которую хочется вдыхать как воздух, когда вокруг сплошной "русский дух".
Здравствуйте! Сегодня посмотрел во второй раз "Карамазовых". В первый заход как-то не зацепило меня). Сегодня я Увидел спектакль, прочувствовал его! Сильно, глубоко, подробно! Актёрские работы - отличные, впервые на театральной сцене увидел Ф. Янковского - прекрасно! Да и о каждом, кто сыграл этот сложный спектакль, могу сказать только хорошее! А то, что роман осовременен К. Богомоловым, так он от этого только ближе и понятнее нам. На фоне морока накрывающего страну, какой-то интеллектуального и морального бессилия многих, на фоне серости "элиты", топящей или сушащей "Дождь", каких-то странных людей с средневековыми повадками и представлениями, которые становятся рупорами власти, что хуже - страны... Против всего этого мрака - Константин Богомолов со своим спектаклем, своим актёрами, они рвут паутину убогости, рабского сознания, душевной лени, окутывающую нас. Спасибо им за дерзость, за движение в сторону свободы и света, за небезразличие и против убогого сытого конформизма!
Простите, что я про политику. Но ведь настоящее искусство, я думаю, не может быть ради искусства, оно - чтобы сделать каждого чуточку смелее, чище, правдивее, добрее, умнее! Спасибо всем - начиная с О.П. Табакова - за его душевную молодость, ибо только так можно быть внутренне свободным и бесстрашным!
После спектаклей Богомолова всегда так. Невозможно вымолвить ни слова, одни междометия, мысли скачут, И жалко, что все кончилось (спектакль пять часов с двумя антрактами!), и счастье, что смотрела, что можно выдохнуть, наконец. Вообще, это мазохизм такой - идти и знать, что будешь выжатая, истерзанная, и душу твою высекут, и мозг взорвут, и будешь ты, страшно довольная, еще несколько дней этим спектаклем "болеть". Вот, а теперь, собственном, о том, как это было.
Все пространство сцены по периметру затянуто мраморными с золотыми прожилками стенами, с широким бордюром в стиле гжель сверху. В этом пространстве, как в саркофаге и происходит все действие. Массивная черная мебель, кожаные кресла, одно кресло - совершенно потрясающее - в виде носорога. Роскошь с траурным оттенком. Над сценой стильный экран, и два экрана по-меньше периодически то появляются, то исчезают из двух противоположных сцен. На экранах проецируются изображения сидящих на сцене персонажей, в разных ракурсах, и титры, читать которые в равной степени и удовольствие и шок, как и слышать язык Достоевского из уст актеров. В спектакль вместился практически весь роман, и персонажи. И в тоже время, это, конечно, рожденный К.Б. совершенно потрясающий театральный монстр.
Ключевое в нем - пушкинское, "У лукоморья дуб зеленый" - прочитанное с экрана Надеждой Борисовой так, что тот самый "русский дух" реально начинает пахнуть. И воплощение одним актером, блистательным Виктором Вержбицким, и старца Зосимы и Смердякова, линию смердящего духа через всё действие как красное знамя проносит. Благодаря видео-камерам актеры постоянно крупным планом, С любого места в зале все видно и слышно (за что отдельное спасибо режиссеру!). Ансамбль актерский великолепный, впрочем, иначе у него и не помню. Миркурбанов/ Федор - мелким бесом рассыпающийся и такое вдруг выдает Чертом в финале. Кравченко/ Иван с ледяной усмешкой и отчаянными от боли глазами. Иконописный лик Розы Хайрулиной/ Алексей. Удивительный Филипп Янковский - такой особенный у него Дмитрий, "летающий" что ли, и интонации те самые, знаменитые, и другой. Очень удачная роль. И снова Мариной Зудиной восхитилась, ведь в каждом спектакле у К.Б. она иная, но всегда шикарная. Дарья Мороз - Катерина, жесть и огонь, и красные туфли, и все нипочем. Совсем иную я Грушеньку увидела, Александра Ребенок такого шарму в кокошнике напустила, и слезу крупным планом, и смех ее русалочий. Да все, все герои.
В спектакле столько пластов, столько смыслов и режиссерских ходов, что только ахаешь, и не успеваешь осмыслить все, по-хорошему его бы не один раз посмотреть. Здесь вместо гроба - солярий, из уст Алексея вырывается почти реактивный вопль, а из под рясы - свет божественный, сексуальная сцена сыграна одними взглядами на фоне почти непристойных смачных титров, здесь священник отпевает хитом Queen, здесь памятник сходит в зал и раздает возложенные к нему цветы, здесь" русский дух, здесь Русью пахнет". И я там был... И вы. Живем мы здесь, в этом аду, и карамазовых среди нас миллион.
Надеюсь, спектаклю дадут жить, ведь: " я люблю тебя, жизнь!", и многие сумеют его посмотреть. И я может еще раз смогу. А то, что он еще долго не отпустит, это факт. Это живой, настоящий театр, то, что в историю входит и остается в ней и в воспоминаниях современников в том числе.
Это шедевр! Тот самый случай, когда новое прочтение гениального произведения лишь усиливает его эффект! Потрясающие монологи и безупречная игра актёр ов, музыкальное и визуальное сопровождение не отпускали даже в антракте. Гробовая тишина в зале во время спектакля! Я в совершейнешем восторге!!
Ужасная мерзость( При том, что играют актеры хорошо, но похоже на капустник со знаком минус: Достоевский в одном флаконе с Лещенко. И почему Алешу играет существо непонятного пола с голосом, как у пилы? Очень натурально звучит фраза: "Ненавижу Россию!" Ну, видимо, режиссер так видит. Непонятно одно - почему этот спектакль идет в одном из главных театров страны?
В любом деле можно быть интересным. Даже в некрофилии. Здесь же вас ждет почти 5 часов посредственного треша, который не только не трогает, но даже не шокирует.
Несмотря на современные декорации, дописанные режиссером диалоги и монологи, жестокие сцены и наличие всех необходимых атрибутов постмодернизма (обильное цитирование - от Пушкина до Кубрика и т.д.), язык не поворачивается сказать, что от Достоевского здесь ничего не осталось. Нет, это и есть самый настоящий Достоевский, только заглянувший в Россию сегодняшнюю и в душу сегодняшнего русского человека: не просто сомневающегося в вере и мятущегося между верой и безверием и страдающего от этого ("не горячего, не холодного, а теплого"), а уже смирившегося со своей бестемпературностью, полным личным и гражданским бессилием, не способного не то что на поступок, а даже на безумие, слишком ценящим мнимое материальное благополучие. Иван Карамазов у Богомолова не сходит с ума, а доживает до глубокой старости, так и не найдя в себе сил ни на что. Но если добро жертвенно и готово расстаться с жизнью ради веры и идеалов, то зло слишком Жизнь любит, что чеканит Ивану в финальном монологе, как приговор современному русскому человеку, черт, являющийся в образе так же любившего жизнь Федора Павловича Карамазова (да, это еще и жестокое высказывание об отрицательной селекции в русской жизни).
Блестящие актерские работы (особо отмечу Миркурбанова, Янковского и Вержбицкого). Богомолов поставил гениальный, честный и правдивый спектакль. Если в Идеальном муже он от души проехался по российскому истеблишменту (а над ним любому не грех и посмеяться, так же как обсудить на кухне, какие все двуличные жулики из последнего поста Навального), то в "Карамазовых" Богомолов ставит на сцене зеркало и предлагает 4,5 часа заглядывать в собственную душу. Из чего я вынужден заключить, что спектакль ждет печальная судьба. Русский человек не любит видеть себя голым в зеркале, он предпочитает обсуждать пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних.
UPD: Первый раз в жизни осознанно сходил на спектакль второй раз. Ощущения даже более сильные чем от первого просмотра. Если в первый раз больше следишь за общим ходом сюжета и подсознательно сравниваешь спектакль с литературным первоисточником, пытаясь уловить основные режиссерские акценты, то во второй - зная общую концепцию, можешь абстрагироваться от "общего плана" и вслушиваться в каждую реплику, каждое слово. Второй просмотр только укрепил меня в мысли, что спектакль удивительным образом передает основные смыслы и дух произведения Достоевского. Только после второго раза начала угадываться интересная перекличка с "Солярисом" Тарковского ("В Скотопригоньевске никогда не светит солнце, но у Федора Павловича был свой Solaris" - с первого взгляда фраза только намекает на солярий, в котором периодически загорает Федор Павлович, но на самом деле это, конечно, отсылка к Тарковскому, которая объясняет и постоянное присутствие в подсвеченной белой комнате на заднем плане жены-кликуши Федора Павловича). Отдельно хочется отметить, что спектакль растет и крепнет. Если в первый раз открытием для меня были в первую очередь Вержбицкий и Филипп Янковский (последний, как выяснилось, скорее из-за эффекта заниженных ожиданий), то в этот раз поразил Кравченко, в чьем исполнении монолог Ивана о слезинке ребенка наконец-то зазвучал по-настоящему мощно.
К визуальной части нет никаких претензий, разве что совет дублировать текст с большого экрана на боковых выдвигающихся панелях, а то на балконе не читается ничего. Но это ерунда.
Смесь из неожиданных песен (сюрприз каких), необычного интерьера, разрушенной 4 стены, емкого копирайтинга, харизмы Янковского, Вержбицкого и Миркурбанова, интересного режиссерского видения различных действий и предметов в необычном ракурсе (очень понравилась сцена занятия сексом и солярий в виде гроба), политического заявления постановщиков (теперь понятно в чем сыр-бор). Жестко, по-достоевски, смотреть надо.
Не смог привыкнуть к Алешеньке, которого хорошо играла Роза Хайрулина, я за то, чтобы женщины играли женщин...
Ненаписанная Достоевским, но показанная Богомоловым, вторая часть эпического романа «История Великих грешникoff».
Жаркая обсуждаемость, стопроцентное неравнодушие, ярый протест, едкая критика, нестихающие дискуссии, бесконечные споры, отсутствующие билеты - не эти ли процессы словесно-подсознательного, эмоционально-умственного брожения являются показателями права на существование и полноценность задумки вкупе с безупречностью исполнения? Если творчество способно внести раскол в привычку, сумятицу в сознание, разделив на два лагеря и вызвав волну неподдельного интереса, оно полноправно заслуживает звания подлинного искусства.
Режиссер через призму личного самоощущения в пору, когда на дворе царит 2014-й, смог без единых изъяна и издевки над оригиналом показать события и страсти последнего романа Достоевского, щедро приправив их остротой сермяжного взгляда на краеугольные тяготы дня сегодняшнего.
Без помарок и приукрашиваний, точными штрихами, раскаленным по груди, не по заказу, а велению, не как надо и принято – как чувствует, он выплеснул накопившиеся боль и усталость от происходящего вокруг каждого из нас. Для зрителя не проникнуться, остаться глухим, закрыть глаза, поверхностно осудить, не попытаться понять – значит принять и не хотеть изменить всего этого. Это не тот зритель, в химическую реакцию с которым в поисках выхода замыслил вступить Богомолов, работа которого служит лакмусовой бумажкой и увеличительным стеклом болезней социума и патологий общества.
Злопыхатели, по сути, бранят увиденное, не ассоциируя его с отражением действительности в масштабе 1:1; не находя смелости признаться, спектакль – не фантазия одаренного гипертрофированным воображением режиссера, а лишь перенесенная под копирку реальность.
Человек так устроен. Мы ругаем то, в чем не можем найти смысл. То, что с беспристрастностью лупы иллюстрирует нам правду. То, что доставляет неудобства своей откровенностью. То, в чем мы боимся признаться самим себе. То, что нам мешает. Ругаем в прямо-пропорциональной зависимости от величины непонимания, в геометрической прогрессии с темпами нарастания раздражения, с ожесточением и агрессией, упуская из вида – негатива, темноты, пороков и без того достаточно.
Представим на секунду, что хронопортал переместил нас в следующее столетие, эру научных прорывов и колониального захвата Марса, в которую население галактики с любопытством пытается заглянуть в быт, мораль и наследие предшествующих поколений. 9-D кинотеатр, сеанс для археологов, что копаются не в грунте, а чувствах землян начала двадцать первого века. Если допустить, что не осталось документальных свидетельств истории Новой России, показ записи «Карамазовых» Богомолова с лихвой окупит недостающие кусочки единой картины, чем и как мы жили. Страшнее господства искусственного интеллекта может быть только правление бездушной плоти.
Константин Богомолов – еще одно имя в когорту золотой коллекции, что произносишь с благодарным придыханием за то, что они появляются, выполняя спасительно-просветительскую миссию. Его знание себе цены, наличие своего мнения, умение дать отпор и уверенность в том, что делает и куда двигается, дает твердую надежду в существовании будущего у нового российского театра – эклектичного, незаурядного и бескомпромиссного, в котором принято быть честным, называть вещи своими именами и шокировать, чтобы заставить задуматься.
2014 год объявлен годом культуры в России, так пусть она будет на коне, под копытами которого скроются пережитки устаревшего подхода деления на черное и белое, на хорошо или плохо, на догматичность классики и дурновкусие свежих веяний; пусть наши души будут приветливо распахнуты навстречу прекрасному новому и новому прекрасному.
Второй раз посмотрел "Карамазовых" в постановке Богомолова в МХТ. И снова с увлечением и восторгом смотрел как первый раз, заново открывая формы и смыслы. Этот спектакль - шедевр, и, возможно, один из лучших на современной сцене. Пять часов захватывающего действия, виртуозных диалогов, завораживающей игры, эмоциональных контрастов, пафоса и издёвки, глубины смыслов и попсовых приёмов, когда и смеёшься, и ужасаешься, и отвращаешься, и сопереживаешь...Остро и рискованно - и абсолютно профессионально и оправдано воплощено. Высококлассный современный театр, достойный нашей столь разнообразной и противоречивой жизни. Пересказывать и выводить одну простую идею невозможно, как это невозможно и с другими гениальными произведениями литературы, кино, музыки.
Финальная песня - вопль, протест и молитва отца и чёрта, прошедших и нынешних времён, знакомых слов и новых смыслов: "Я люблю тебя, жизнь, и надеюсь, что это взаимно" - и крики "браво"!
Такого количества зрителей, уходящих со спектакля в антракте, я еще не видела. МХТ поставил своего рода рекорд. Билетов на «Карамазовых» почти нет, спасибо рекламе, но – ряды пустеют с каждым действием, и заметно пустеют.
Режиссер боится, что его больше не подпустят к сцене? И пытается запихнуть (другого слова не подберу) в постановку всё подряд? Советские песни, отрывок из фильма ужасов, декламирование Пушкина, философские монологи, опять песни, причем целиком, танцы под фонограмму, и снова песня, и снова якобы танец… В итоге получилась сборная солянка, затянутая и неровная.
Чрезмерная затянутость – один из главных недостатков спектакля. Авторам изменили и чувство меры, и вкус. Высидеть пять часов – нелегко в любом случае, но в редких случаях это бывает оправдано сюжетом, развитием действия или необычным решением. В данном случае этого нет. Время бездарно «съедается» песнями-танцами такого уровня, что на сцену смотреть скучно, и зрители массово лезут в карманы и сумочки за мобильниками – взглянуть на часы.
Когда на пятом часу действия, к примеру, предлагают насладиться эротическим танцем милиционерши – это вызывает, мягко говоря, недоумение. Или цель была взять зрителя измором?
Уколы в сторону милиции и священников – скука смертная. Оскомину давно набило и в зубах навязло. Если нет что сказать нового – лучше промолчать.
Жажда коммерческого успеха перевесила всё остальное. У режиссера могла получиться сильная и яркая постановка по Достоевскому, могла - но не получилась.
Великолепнейший спектакль Богомолова "Карамазовы" в МХТ. Получила огромное удовольствие и , судя по всему, не я одна. Несмотря на то, что спектакль закончился после полуночи!!, никто не ушел и зрители не отпускали в финале актеров со сцены под "громкие и продолжительные аплодисменты". В этом спектакле Богомолова сыграло все: и отличная, сильнейшая игра всех актеров, и оригинальная, смелая, выходящая за театральные рамки режиссура, и сценография, и видео-музыкальный ряд. В общем, все сошлось и случилось. Было интересно каждую минуту из 4, 5 часов спектакля - хотелось смотреть, слушать, смеяться, плакать... Браво, Богомолов, Гениально!! Твори и никого не слушай
Странно, но я увидел в спектакле именно спектакль. И точное режиссерское прочтение автора, причем оно ставит задачу донести идеи, изначально заложенные в произведении, до современного потребителя театральной продукции и с учетом такой постановки задачи все выполнено очень четко. Эпос Достоевского представлен именно теми фрагментами, что полнотворно презентуют управляющую идею его романа. Актеры играют отменно (чтобы это осознать достаточно взглянуть на Янковского-мл. и Кравченко, остальные и прежде подпадали под профпригодность сполна). Художник отработал задачу сполна. Непонятно, почему кто-то ищет в этом кич и сатиру? Чтобы донести Бетховена до нынешних масс тоже применяется электрогитара. Гитарист бы не подвел, так тут как раз этот случай.
Долго, очень долго идет спектакль, и 3й акт смотреть становится практически невозможно, многие уходили. В целом постановка понравилась, она оригинальна и интересна, но все же некоторые сцены хотелось просто слушать, закрыв глаза. Наверно, я еще не готова посмотреть на Достоевского так.. Но монологи - да, монологи прекрасны. Алеша понравился больше всего. Зудина приятно удивила.
Богохульство и надругательство над талантом Достоевского. Ясно, что режиссеру никогда не стать в своих достижениях даже близко к автору произведения, но зачем же так злобно тогда чернить и извращать все вокруг, Причем так дилетантски и тошнотворно? Кто пустил Богомолова во МХТ? Спектакль спасает только текст Фёдора Михайловича. Все остальное пусто и никчемно, и да, незачем было растягивать это до полуночи, можно сразу с туалетов с розовой жижей=Смердящей начать.
Господа, не тратьте деньги и время.
Чудовищное нагромождение пошлости и безвкусицы. Ни одного театрального хода, ни одного сценического решения. Все иллюстративно, плоско и однозначно. Ни объема, ни глубины, ни образов. Сильно чувствуется, что К.Б. будучи по первому образованию филологом, за четыре года обучения в ГИТИСе так и не перестроил свое мышление на театральный лад. Все исключительно литературно. Удивительно, что человек, поставивший около 20 спектаклей, не умеет элементарно развести мизансцену. Двое актеров сидят пнями друг против друга в течение тридцати минут, остальные болтаются, как известно что в проруби, совершенно не понимая собственной функции. Чтобы картинка не наскучила Богомолов решил транслировать действие на экранах ( ей-богу, удивил). Текст, бегущий на плазмах, разъясняет нам, недогадливым, то, что К.Б. не смог рассказать театральными языком. Отсутствие целостности. Каждый актер играет в «свой собственный театр». Миркурбанов – паяц- кокаинист из 90х, половину реплик которого не разобрать из-за ужасных интонирований и голосовых модуляций. Вержбицкий ,наоборот, играет бесстрастно как оживший персонаж из лего-конструктора. Роза Хайрулина демонстрирует манеру близкую к театру «около» и, наконец, Филипп Янковский играет, такскать, по-нашенскому, по-пацански, как чаще всего и играют пламенного Митю Карамазова на показах в театральных вузах. Вот эта эклектичность, очевидно, служит не замыслу, а возникла случайно. Все необязательно. Неуместный треш, который и не шокирует и не веселит. К примеру, автору зачем-то понадобилось устроить лесбийскую сцену между Катериной Ивановной и Грушенькой. Ок, какая художественная необходимость была в том, чтобы одна героиня засовывала другой в промежность спицу с клубком ниток? Смешно? Нет. И это ощущение неловкости от того, как же все не талантливо не покидает на протяжении всего спектакля. Образность не идет дальше уподобления гроба солярию, в котором лежит опочивший Федор Павлович. Юмор не поднимается выше ширинки и смешит исключительно того самого зрителя, которого режиссер, судя по всему, ненавидит люто и бешено.Мне, человеку весьма далекому от религии, тошно смотреть как Богомолов на протяжении пяти часов глупо, неостроумно и злобно издевается над православием. Я, как и Константин, был и на Болотной и на Сахарова, но я хочу изменить свою страну к лучшему, потому что ее люблю. Ежели ты не питаешь к России ничего, кроме ненависти и отвращения, не легче ли оставить ее?
Вообще, надо сказать, что в театре может быть все: мат, голые тела, нарочитый китч ( ни первого, ни второго, кстати, в "Карамазовых" вы не встретите). Театр никому ничего не должен. Так называемые " моральные рамки" - это ханжество. Единственное обязательство театра - быть хорошим. И вот с этим у К.Б. полный провал. Самое же главное, что вот этот избыток пошлости преподносится не отстраненно, как бы намекая нам на то, что самому Богомолову отнюдь не близка эстетика отечественного пи****а, а естественно и непринужденно и тогда ловишь себя на мысли, что сам режиссер с его агрессивной неталантливостью и глупой злобой и есть неотъемлемая часть той самой русской реальности над которой он, казалось бы, так лихо глумится.