Рецензия Афиши
Новое поветрие репертуарной политики Валерия Гергиева — исполнение музыки ныне живущих, но не очень молодых отечественных авторов. Одним из таких оказался питерский композитор, а заодно гергиевский приятель молодости Александр Смелков. Когда-то второкурсник Гергиев продирижировал его дипломной Первой симфонией, а позже исполнял фрагменты из его первой оперы «Пегий пес, бегущий краем моря» по Айтматову.
Оперу «Братья Карамазовы» Смелков написал по заказу Мариинского театра. Сам факт заказа новой оперы пробудил европейские иллюзии у наиболее продвинутых потребителей мариинской продукции. Но первые же звуки оркестрового вступления, простодушно-пафосные, без тени сомнения и хоть какой-нибудь рефлексии (а без этого сейчас композитору как-то неприлично) — эти иллюзии развеяли. По поводу этой «музыки русских композиторов глазами советских композиторов» уже сказано и написано немало ругательств, которые породили столь же яростные доводы в ее защиту. Западная пресса после гастролей «Карамазовых» на гергиевском фестивале в Роттердаме уклончиво отметила, что такая опера могла бы быть написана в 80-е годы XIX столетия, и назвала Смелкова «храбрым композитором».
В целом можно сказать, что жизнь опере удалась. С момента летней премьеры она, показываемая теперь в Москве в рамках «Золотой маски», исправно идет у себя дома при полных залах.
Перипетии либретто Юрия Димитрина, правда, можно понять, только перечитав весь роман Достоевского, зато музыкальные эмоции, подогреваемые Гергиевым, постоянно бьют через край, а невероятно функциональная сценография Зиновия Марголина, уже безо всяких разногласий признанная одной из лучших его работ, каждой своей деталью рассказывает о чем-то родном, узнаваемом, покосившемся и очень душевном. Это такая крутящаяся конструкция, собранная из обломков старой провинциальной русской архитектуры вокруг обезглавленной колокольни, какие встречаются по всей России. Старец Зосима греется около буржуйки. Смердяков вешается, вставая на банки с вареньем. Великий Инквизитор закутан во что-то теплое. Во время его появлений из-под колосников падает снег.
Далекие страдания обитателей городка Скотопригоньевска вроде не имеют прямого отношения к нашей жизни, что приятно, но страдают актеры очень доходчиво и разнообразно, что тоже хорошо. Доходчивостью актерских работ «Карамазовы» обязаны молодому режиссеру Василию Бархатову, поставившему детальный, тонкий, не по-детски мастеровитый спектакль, где практически каждый из огромного количества персонажей Достоевского выпукло прорисован не по одному разу (он работал с несколькими составами). Фору всем дает Николай Гассиев в роли сладострастника Карамазова-отца. Из трех его официальных сыновей особенно хорош нервно-гордый Иван в исполнении Алексея Маркова. Но и случайно обнаруживающийся четвертый сын — безупречно-омерзительный Смердяков, которого исполняет Андрей Зорин, — тоже удался на славу. Людскими страстями дело в опере не исчерпывается — за внеземное зло и добро отвечают Черт и Пришедший. Впрочем, даже и они выглядят тут очень по-человечески.
Отзывы
Уолтер Пейтер говорил, что всякое искусство должно стремиться к музыке, которая одна только и может дать идеальный синтез формы и мысли. Так что постановка оперы по «Братьям Карамазовым» это не упрощение великого романа, как это могло бы показаться, а напротив, возведение его на более высокий уровень. Если серьезно, то опера производит свой небывалый эффект, возможно, из-за контраста между ожидаемым и услышанным. А может быть (хотя многие думают иначе), это просто гениальная опера. Трудно представить что сегодня может появиться нечто великое – всё великое в прошлом, таково предубеждение. Но когда-то же и оно возникало и было, так сказать, трепетными ростками… Вот и здесь – про современность трудно судить.
Чем хороши постановка и либретто – какой-то своей простотой, отсутствием собственных эгоистических амбиций авторов. Получается то, что необходимо – идеальная трансляция собственно произведения, незамутненного всякими трактовками и остроумными трюками. Никаких попыток перенести действие в современность или иных подобных штук - скромный аутентизм, путь к Достоевскому через длинные ситцевые платьица, бледные мещанские домики, через принадлежащие ему, характерные для него слова.
Про музыку говорить сложнее, поскольку я в этом мало что понимаю. Поначалу она никаких особенных эмоций не вызывала, была просто ровной, обычной. Но затем из этого стандартного фона, из каких-то смутно знакомых обрывков, отзвуков произведений Бетховена, Шёнберга, Пярта, вдруг появилось нечто оригинальное, сильное: например, дивной красоты дуэт Мити и Грушеньки, где в финале повторяющиеся da capo слова «увези меня отсюда далеко-далеко» превращаются в прекрасно длящееся, полное трепетной неги мгновение. Также весьма хорош строгий, величественный хор в сцене «Сон Алеши», начинающийся с дуэта Алеши и Старца Зосимы. В целом всё второе действие, когда начинаешь всерьез прислушиваться к происходящему, производит очень сильное впечатление.
Странный эффект – возможно, когда не ждешь ничего интересного, скептически относишься к самой идее, вдруг сталкиваешься с чем-то невероятным, огромным. Ну какая, казалось бы, на материале Ф.М., может быть опера? В действительности же материал самый подходящий – деньги, страсти, женщины, убийство. Ну и философия. Надо сказать, что высокий смысл произведения выдержан на должном уровне, без смещений в сторону китча. Ирония уместна (Федор Павлович, приплясывая, ехидно поёт «А дозволено-то всё!», черт курит и играет на мандолине) и не пересекает разумных границ. Постановка на этот раз даже как-то удивительно хороша и гармонична - лишь в нескольких местах осталась странная манера Бархатова совать в руки исполнителей какой-нибудь неподходящий предмет, который и их, и зрителей отвлекает от музыки и пения – теперь это была сумка Мити Карамазова: огромная и нелепая, непонятно зачем нужная, он таскал её за собой повсюду и она ему очевидно мешала. Впрочем, возможно она символизировала собой знаменитую ладонку - доказательство невиновности Мити.
согласна с одним из высказывшихся, что постановка отдает Кингом и какой-то киношностью, что ли..... сначала меня постановка утомляла своей тяжеловесностью и неоперностью. казалось, что актеры драмтеатра начали петь. текст не очень поется. но вторая часть меня вполне примирила - прекрасная сцена "Где же ты, Алеша", очень хорошо пел хор. В итоге - достойная постановка в прекрасном сценическом воплощении.