Рецензия Афиши
Новое поветрие репертуарной политики Валерия Гергиева — исполнение музыки ныне живущих, но не очень молодых отечественных авторов. Одним из таких оказался питерский композитор, а заодно гергиевский приятель молодости Александр Смелков. Когда-то второкурсник Гергиев продирижировал его дипломной Первой симфонией, а позже исполнял фрагменты из его первой оперы «Пегий пес, бегущий краем моря» по Айтматову.
Оперу «Братья Карамазовы» Смелков написал по заказу Мариинского театра. Сам факт заказа новой оперы пробудил европейские иллюзии у наиболее продвинутых потребителей мариинской продукции. Но первые же звуки оркестрового вступления, простодушно-пафосные, без тени сомнения и хоть какой-нибудь рефлексии (а без этого сейчас композитору как-то неприлично) — эти иллюзии развеяли. По поводу этой «музыки русских композиторов глазами советских композиторов» уже сказано и написано немало ругательств, которые породили столь же яростные доводы в ее защиту. Западная пресса после гастролей «Карамазовых» на гергиевском фестивале в Роттердаме уклончиво отметила, что такая опера могла бы быть написана в 80-е годы XIX столетия, и назвала Смелкова «храбрым композитором».
В целом можно сказать, что жизнь опере удалась. С момента летней премьеры она, показываемая теперь в Москве в рамках «Золотой маски», исправно идет у себя дома при полных залах.
Перипетии либретто Юрия Димитрина, правда, можно понять, только перечитав весь роман Достоевского, зато музыкальные эмоции, подогреваемые Гергиевым, постоянно бьют через край, а невероятно функциональная сценография Зиновия Марголина, уже безо всяких разногласий признанная одной из лучших его работ, каждой своей деталью рассказывает о чем-то родном, узнаваемом, покосившемся и очень душевном. Это такая крутящаяся конструкция, собранная из обломков старой провинциальной русской архитектуры вокруг обезглавленной колокольни, какие встречаются по всей России. Старец Зосима греется около буржуйки. Смердяков вешается, вставая на банки с вареньем. Великий Инквизитор закутан во что-то теплое. Во время его появлений из-под колосников падает снег.
Далекие страдания обитателей городка Скотопригоньевска вроде не имеют прямого отношения к нашей жизни, что приятно, но страдают актеры очень доходчиво и разнообразно, что тоже хорошо. Доходчивостью актерских работ «Карамазовы» обязаны молодому режиссеру Василию Бархатову, поставившему детальный, тонкий, не по-детски мастеровитый спектакль, где практически каждый из огромного количества персонажей Достоевского выпукло прорисован не по одному разу (он работал с несколькими составами). Фору всем дает Николай Гассиев в роли сладострастника Карамазова-отца. Из трех его официальных сыновей особенно хорош нервно-гордый Иван в исполнении Алексея Маркова. Но и случайно обнаруживающийся четвертый сын — безупречно-омерзительный Смердяков, которого исполняет Андрей Зорин, — тоже удался на славу. Людскими страстями дело в опере не исчерпывается — за внеземное зло и добро отвечают Черт и Пришедший. Впрочем, даже и они выглядят тут очень по-человечески.
Отзывы
Да, определенно, опера-мистерия «Братья Карамазовы» заслуживает победы в номинации "спектакль самый приятный во всех отношениях". Причин тому несколько. Во-первых, сценография и работа художника - загляденье. Главное вращающееся сооружение (которое почему-то хочется назвать кувуклией) - такое привлекательное, что так бы и смотрел на его коловращения, не отрывая глаз. А уж когда снег из под колосников...
Во-вторых, трогательно внимательное отношение к деталям интерьера, утвари: все эти чудесные табуретки, стулья, слоники, графинчики… Мне даже показалось, что среди швейных принадлежностей не забыли про наперсток... Динамика у спектакля тоже продуманная и какая-то деликатная. Все при деле и на местах… Третье, это конечно музыка, которую я бы назвал баюльной песней большого жанра, которая тоже призвана создавать комфорт и не отвлекать внимания от актеров, которые старательно пропевают и проговаривают максимум текста - вдруг, кто не читал... Короче, все для людей.
А если серьезно, то с какого перепугу решили ставить этот весьма сомнительный продукт от Александра Смелкова, понять трудно. Желание делать оперу по всему гигантскому гениальному роману Федора Михайловича – не имеет решений и очевидно провально. А не заметить того, что музыкальный материал А.Смелкова - это чистая стилизация под большую русскую музыку (Мусоргский-Шостакович), как-то трудно…
И еще, вот это скверное обыкновение В.Гергиева опаздывать на часы к объявленному началу. Надоело! Меня, например, это оскорбляет и не кажется оправданным. Я больше скажу – дешевые это методы привлечения внимания. Может кто-нибудь объяснит маэстро, что не работает уже давно этот PR- метод, логистика нынче в цене и уважение к потребителям!
Очень и очень жаль, что оперу с названием "Братья Карамазовы" не написал Альфред Шнитке. А ведь все в сюжете романа Достоевского сделано "под него": мистика, черт есть, мрак ужасный. Но, увы, "Карамазовых" написал Александр Смелков. Посмотреть оперу удалось 4 февраля в Театре Станиславского, куда ее привез Гергиев. Отыграл и тут же увез обратно в Питер. Отмучался...
Увертюра - плохой Мусоргский. Все остальное - сожженная партитура, которая злым чудом была воскрешена. Кажется, что некоторые приемы хорошо задуманы, но плохо исполнены. Вроде бы задействован весь модернистский инструментарий, но выглядит он, как павлиний хвост, пришитый к КАМАЗу. Когда-то Прокофьев называл неоклассицизм Стравинского попыткой лезть за "материалом" в гробы классиков. Теперь лезут к ним самим. Фраза "я так люблю человечество" исполняется с колоратурами, но пародии на бельканто не получается - недопетросянил. Федор Карамазов опереточный злодей. Инфернальности у Ивана Карамазова нет совсем, даже если он будет хохотать в красном луче, а из-под него будет валить искусственный дым. Кроме того, Алексей Марков, спевший и сыгравший Ивана, явно не знает, как в православии испрашивают благословения у священника. Для этого Марков кладет свою ладонь в подставленные ковшиком ладони Зосимы и себя же целует. Именно это мне удалось увидеть из третьего ряда партера. Алеша поет лирическим баритоном (я его "повыше" представял), а к его монашеской шапочке пришиты искусственные кудри (культурологическая аллюзия с пейсами?).
Но не все в тебе, дорогая опера, плохо. Сцена пьяной пляски, устроенной Федей Карамазовым, зело хороша! Есть удачный концептуальный момент: когд черт начинает говорить о "химической молекуле" и "протоплазме" в партитуру вплетен "зачин" из "Оды к радости" Бетховена.
Музыка местами вроде бы неплохая. Но про "места" эти хочется сказать афоризмом Листа: "Здесь много нового и интересного. Но то, что ново - не интересно, а то, что интересно - не ново". Песня Смердякова и песня Ивана из "Носа" Шостаковича построены на одном музыкальном материале. Только у DSCH это как-то острее и абсурднее. У Шостаковича песню прерывает Ковалев: "Ты, дурак, хватит глупостями заниматься!" Действительно, Смелкову не стоило заниматься глупостями и писать оперу. Но в наше время ни у Смелкова ни у "новых гоголей" нет шансов "сжечь" и потерять. Вот и получается, что опера "Братья Карамазовы" обречена не только на место в репертуаре, но даже и на кратковременный успех. И немножко на бессмертие.