Москва

Спектакль в Москве
Бег

Постановка Театр им. Вахтангова

8.5
оценить
3 часа 50 минут, 1 антракт
16+

Гипнагогический марафон Юрия Бутусова

Юрий Бутусов известен способностью выжать из артистов любой труппы 200% энергетического потенциала. Булгаковский «Бег» он поставил, ориентируясь в первую очередь на туманные ремарки автора. Одиннадцать вахтанговцев, в числе которых, например, Сергей Епишев и Виктор Добронравов, переживают трехчасовую череду фантасмагорических пространственных мутаций, вызванных не то наркотическим опьянением опальных белогвардейцев-эмигрантов, не то чувством буквального умирания вселенной.

Расписание спектакля

Театр им. Вахтангова
Арбат, 26. Новая сцена: Арбат, 24
8.3
  • 4 Ноября, ср
    19:00
    ~ до 23:10
    от 220
  • 27 Ноября, пт
    19:00
    ~ до 23:10
    от 330

Место проведения

Театр им. Вахтангова

Театр им. Вахтангова

8.3
Театр как сновидение
В середине XX века вахтанговцев считали самыми остроумными и элегантными актерами Москвы. С тех пор как у бывшей Третьей студии МХТ в 20-е годы появилось собственное училище, пополнение труппы происходит из его выпускников. Из «Щуки» вышли и молодые премьеры Вахтанговского театра — комическая актриса Мария Аронова, лиричная Анна Дубровская и трагикомический Максим Суханов. С 2007 года театром руководит Римас Туминас, каждая новая премьера которого лирична как «Снежное шоу» и красива как «Лебединое озеро» (только со словами и Сергеем Маковецким).
касса +7 (499) 241 16 79
адрес
подробнее
режим работы пн-вс 12.00–20.00
официальный сайт
Как вам спектакль?
Фото пользователя
  • 10
  • 9
  • 8
  • 7
  • 6
  • 5
  • 4
  • 3
  • 2
  • 1

Рецензия «Афиши»

Фото Анастасия Паукер
Фото Анастасия Паукер
отзывы: 4
оценки: 4
рейтинг: 10
9
Экзистенциальный марафон по самой гипнагогической пьесе Булгакова

Начало спектакля — сцена-рекордсмен даже для бесстрашного экспериментатора Юрия Бутусова. В течение 10 минут (а в театре они тянутся как все 30) Серафима Корзухина, сидя на фоне гигантского железного занавеса, лихорадочно трясется под стук и скрежет Pink Floyd, а все прочие бегом подносят ей бессчетные одноразовые стаканчики с водой. С этих самых пор начинается помутнение сроком 3 часа 50 минут, когда никто из бегущих не выходит из состояния гипнагогии.

Кажется, трудно подобрать пьесу, более созвучную современным реалиям, ежедневно наполняющим ленту фейсбука, чем фантасмагорическая булгаковская история про белых беженцев из красной России. Или по крайней мере такую, в которой чаще бы повторялось название самого известного сегодня полуострова. Но в спектакле Бутусова, как ни удивительно, дело не в постоянном Крыме, который уже трудно воспринимается без притяжательного местоимения, и не в том, что гражданская война, что стреляют и бомбят.

Если не считать очевидные подмигивания вроде звучащих «Океана Ельзи», уже полтора года как объявленных нон грата в России, то «Бег» все-таки не о геополитических неурядицах и не о братоубийственной войне. Для Бутусова и давно готовых к его безумствам вахтанговцев бег — экзистенциальное состояние, смятение внутренних тараканов. Это сновидческий сериал из ночных кошмаров человека, у которого даже не страна уходит из-под ног, а все то, во что верил, все ожидания, а главное — хоть какая-то возможность найти место и определить свое я в то время, когда практически ничему определение подобрать невозможно. Звучащие в спектакле строки из Володина и Бродского во многом именно об этом — о потере собственного лица и бескрайней невозможности хоть где-то отыскать его реальные черты: «Я бы другое взял напрокат, я не снимая его б носил».

Бутусов и его преданный художник Александр Шишкин запирают своих героев в пространстве, сурово ограниченном железной стеной, пожарным занавесом, охраняющим свою территорию от нечаянного воспламенения и вытесняющим тех, кто еще недавно был по ту сторону. Позже стена распахнет это пространство — Константинополь и Париж уже представят собой зияющий чернотой простор, подсвеченный последними лучами космических прожекторов. Перед этими людьми, кажется, весь мир, а им бы и коробки для тараканьих бегов хватило, чтобы окончательно потеряться.
Сон, лихорадка, безумство, суматоха непрерывных сборов и нескончаемых мелких перебежек в ситуации одного тотального бега — те оправдания, которые позволяют Бутусову плодить сцены длиной в бесконечность, увлекаться повторами и флешбэками и бодрить публику эстрадными номерами. Он из тех, кому не страшно, чтобы его актеры несколько минут изображали фокусницу-обезьянку или смотрели в одну точку, потрясывая ногой и обильно обливаясь водой. А все потому, что ему, в отличие от его героев, вектор безумного пробега видится предельно ясно. Прямиком в незнаемое.

2
0
...
29 сентября 2015

Лучшие отзывы о спектакле «Бег»

Фото NoHarm
Фото NoHarm
отзывы: 12
оценки: 11
рейтинг: 57
1

Театр – это всегда очень лично, даже интимно. Ты попадаешь как бы в свой внутренний мир. И в нем проживаешь происходящее. И бывает трудно признаться в том, что ты сходил и не понял. Чувствуешь себя каким-то недоразвитым. Словно твой внутренний мир – беден и убог. Вот, все поняли, а ты нет. Ходи в кино, идиот! Театр им.Вахтангова – мой самый любимый театр. И я всегда хочу оправдать то, что там происходит. И режисера Туминаса, а заодно и все, что там нынче ставят с его мудрого дозволения, я очень хотела бы понять и принять. Но увы! “Бег” стал некой точкой невозврата, после которой мне будет трудно пойти на вахтанговскую премьеру не прочитав перед этим множество отзывов, дабы не ошибиться. “Бег” - пьеса о времени. И каждый школьник знает, какое это было время, поэтому в спектакле все очень шумно, громко и непонятно. Как будто вы находитесь в вестибюле сумасшедшего дома и у больных сейчас – свободное время. Они бегают вокруг и каждый из них поглощен своим занятием. И то, чем занят лично он - лично для него крайне важно. Он видит в этом и смысл, и целостность, и логику. Потому что в его мире – это и есть настоящее. Больные взаимодействуют друг с другом. Ведут диалоги. Читают стихи. Танцуют. Может показаться, что это даже прекрасно и возвышено. В конце концов, где грань между нормой и безумием? Возникает вопрос, при чем здесь Булгаков? Разве он писал о сумасшедших? Наверное, все зависит от читателя. Одни увидят в его произведениях трагедию нормальных людей и будут этому сопереживать. А кто-то подумает, что время Булгакова и впрямь свело людей с ума, и будет смотреть за действием безумцев в вестибюле с нескрываемым интересом. “Бег” - спектакль о сумасшедших. Вот таких вот реально больных людях, которые видят мир по своему. У них громко – это очень громко, так, чтоб живот вибрировал у зрителей на балконе. А хаос – это как Петербург Достоевского – главное действующее лицо. Они изображают хаос в соответствии со своими представлениями о хаосе. Упоительно. С надрывом. И чтобы связать все свои пантомимы и ужимки воедино нужно что-то мощное. Что-то, на что пойдут люди. Не безвестный драматург Наливайко, а мэтр. Кто-то такой, ну, монументальный. Кто у нас там уже помер, чтоб по судам потом не затаскал? Ну и чтоб даже школьники знали, что это серьезный такой дядя, из хрестоматии за 7-11 класс? Нахватаем оттуда немного сюжета и красивых предложений и получится оригинальная авторская версия в модном сейчас стиле “кто не понял, тот дурак”. Ну и персонажам надо дать имена какие-то, чтоб в программку записать. Правда они уж больно одинаковые все вышли. Я не различала их даже внешне. Но с сумасшедшими так всегда. Надо с ними пожить подольше, чтоб не запутаться. Самыми честными были люди, которые встали через 10 минут после начала спектакля и покинули зал. Я трусливо досидела до антракта. И мне казалось, что где-то рядом беспомощно плачет Булгаков, получивший от театра Вахтангова хлесткую и совершенно незаслуженную пощечину.

11
0
...
11 мая 2015
Фото Анастасия Сотникова
Фото Анастасия Сотникова
отзывы: 52
оценки: 352
рейтинг: 92
7

Я не хожу смотреть в театр классику, или современников, я хожу смотреть Театр. И с этой точки зрения, спектакль - безусловно выдающийся. Хочется прищуриться и сказать, "ах шельмы! куда завели театральный язык" - раньше все тащили актеры, а теперь - настоящий взрыв - сцена, звук, свет, жанры, конфетти, танцы, декорации и грим, - все единым воплем сбивает зрителя с ног. Я обычный зритель - мне тоже тяжело сидеть 4 часа. Более того, я и Бег не читала, вспоминала сюжет по обрывкам ЧБ фильма. Но не обязательно владеть контентом, чтобы уловить чувство, эмоцию, смысл. Для меня спектакль оказался про то, как с людьми случается то, чего они больше всего бояться - прям как в жизни. Когда ничего страшнее впереди быть не может, бояться нечего. Страшное уже происходит. Именно сейчас.
И герои ни в чем не виноваты, пришли такие же как они, и забрали их город, их дома, имущество, страну. И они пытаются выжить, добраться до Крыма, Стамбула, Парижа. Заработать денег на жизни, на ужин. Но все это бесполезно, потому что самое страшное уже случилось и в этом как бы никто не виноват.
Эстрадные вставки очень облегчали просмотр, а Океан Эльзы и "Я остаюсь", вселяли ужас, если честно. Поскольку однозначно намекали, может, самое страшное уже и с нами происходит... прямо в нашей стране и при этом режиме, просто мы выбрали этого не замечать, и сидим в зрительном зале, смешанные с мертвыми белогвардейцами с мешками на головах.

6
0
...
11 октября 2015
Фото creepvera
Фото creepvera
отзывы: 29
оценки: 50
рейтинг: 26
9

Спектакль тяжеловат: все-таки четыре часа для него - долговато. Время ощущается, и не так уж легко. Чтобы досмотреть до конца, необходимо определенное мужество. После антракта зал, скажем так, несколько поредел. Спектакль непростой, но впечатление производит.
Восемь снов. Восемь мучительных кошмаров, которые изматывают не только породившего их, но и весь зрительный зал, неведомым для себя образом провалившийся в пучину этого нескончаемого фантасмагорического бреда. Удары, сотрясающие сознание зрителей, погружают в себя как само действие, так и весь зрительный зал вместе взятый. Все превращается в единый организм, сотни сердец сливаются со звуками ударов, начиная биться в едином заданном такте. Далеко не всем удается подобное выдержать, и определенный процент предпочитает "проснуться" уже в течение первого получаса... (Впрочем, вполне стандартный процент)
Примерно столько же - полчаса - длится и первый сон. Его предлагается увидеть глазами больной тифом Серафимы Корзухиной, которую трясет от жара. Это какой-то другой уровень реальности - есть она, а есть все остальное, находящееся вне фокуса: вокруг проносятся обрывки реальности, полуфразы, крики, люди; происходящее отрывисто, бессвязно, размыто. А зритель... он полностью погружается в действие. Оно ощущается на физическом уровне - сознание бахает, все органы сокращаются от чудовищных ударов. С первых же минут спектакля врубаются просто убийственные низкие частоты, выдержать которые готов далеко не каждый. Первые полчаса они долбают вообще без остановки, да и по ходу спектакля становятся его неотъемлемой частью. Причем когда они вдруг обрываются, тело продолжает само, по инерции раскачиваться вперед-назад. Пару раз закладывало уши, но.. без этих низких частот не было бы такой степени погружения. Как зрителей в действие, так и самого действия в эту новую материю.
Музыка, которая сопровождает спектакль.. Это не просто "дополнение к..", это часть самого действия, неотъемлемая смысловая единица. Музыка, переходящая в эпическую какофонию звуков, криков, мелодий.

6
0
...
9 июля 2015
Фото Alla
Фото Alla
отзывы: 202
оценки: 202
рейтинг: 599
9

Смотрела два раза. Восторг!!! Типичный "бутусовский" спектакль - и басы на весь зал (как в "Барабанах" в Пушкина приятные, не "будящие" Зрителя как в Ленкоме), и эмоциональные "качели": от грустной песни про "деньги" в следующую секунду к заводной Mr. Sandman и обратно. Драма. Со счастливым концом: влюбленному ЛЮБОВЬ, Игроку - выигрыш! Сумасшествие Главных Героев очень красочно обозначено: и Призраки, и Живые, и разговоры с самим собой. И только свинец обезболит. Очень тонко показан Ангел Смерти: Невеста в платье на обручах. Фантасмагорически поют: у всех актеров сильные голоса, поют - не фальшивят. Особенно комичен номер Сергея Павловича Голубкова. Все приемы Юрия Николаевича демонстрируются на сцене: вода, конфетти (которое разбрасывают Герои), стулья, табуретки, веревки, столы, надувные шары, пистолеты, раскрашенные лица актеров. Сцена Главных Героев за столом напомнила мне аналогичную сцену в "Город. Женитьба. Гоголь" Ленсовета (главный режиссер Юрий Николаевич). Очень понравилось как показан Бронепоезд - в точку. Особенно когда "гудок" - крик Бронепоезда сливается с Музыкой. Музыка - музыка отдельный Герой постановки. Живой, ритмичный, энергичный, говорящий с тобой 4 часа. Сильно. Для думающего Зрителя. Для переоценки ценностей.

3
0
...
30 марта 2017
Фото Николай Шуваев
Фото Николай Шуваев
отзывы: 56
оценки: 56
рейтинг: 11
9

Записки дилетанта.

№ 42. Театр Вахтангова. Бег (Михаил Булгаков). Режиссёр Юрий Бутусов.

«Да ниспошлет нам всем господь силы и разум пережить русское лихолетье!».

8 кошмарных снов Юрия Бутусова.

Пьесу «Бег» Михаил Булгаков написал в 1927 году. Вот какую характеристику произведению дал сам Сталин: «Бег» есть проявление попытки вызвать жалость, если не симпатию, к некоторым слоям антисоветской эмигрантщины». Соответственно, опубликована она была лишь 35 лет спустя, а впервые поставлена на театральной сцене только в 1980 году и особой популярностью у режиссёров так и не пользовалась.

Спектакль, как это принято у Юрия Бутусова идёт 3 ч. 50 мин., но это тот случай и тот режиссёр, когда хочешь, чтобы "лето не кончалось". Автор рассказывает историю «побега» или «бега» белогвардейцев и сочувствующих им из России в годы гражданской войны. Персонажи имеют реальных прототипов (Хлудов, Чарнота, Африкан, Главнокомандующий, Люська). Героев постепенно «вытесняет» всё дальше и дальше прочь к границам страны – действие или восемь «снов» происходит последовательно сначала в Северной Таврии (Север Крыма), далее в Крыму, а кончается уже в Константинополе (с «визитом» некоторых героев в Париж). Ситуация складываются для них трагически - общество расколото, прошлая жизнь перечёркнута, каждый день тебя могут убить. В таких критических условиях, когда находишься «на грани», доведён до предела, лишён дома, имущества, разорён, истощён и морально и физически, приходится «выворачиваться наизнанку» чтобы выжить. Сбрасываются все маски, обнажается самая суть. Порядочным людям оказывается труднее противостоять подлым обстоятельствам, вписываться в них. Проходимцы же, как водится, оказываются наиболее живучими и приспособляемыми к любой беде. В ком-то ломается нравственный стержень, другой остаётся неколебим несмотря ни на что, а у третьего внутри уже всё сломано давно. В итоге судьба рассчитывается со всеми по-разному: лишает или наоборот, одаривает деньгами, кого-то забывает, у иного выход остаётся только в самоубийстве; тех, кто долго шёл друг навстречу друг другу награждает вымученной, но счастливой любовью.

Юрий Бутусов – режиссёр контрастов и сложных тем, часто связанных с проблемами выбора пути. Мощные экзистенциальные разломы, когда против человека восстаёт весь мир, когда приходится поступать вопреки предательским обстоятельствам – благодатная почва для режиссёрских дерзаний. Булгаков описывает восемь «снов» и Бутусов, понимая их почти буквально и воплощает на сцене восемь тяжёлых, кошмарных и полубредовых сновидений, «снящихся» разным персонажам, похожим скорее на свои собственные искажённые тени. Они то просыпаются, то снова впадают в «кому». Авторская визуализация «снов», воспалённых и болезненных, наполнена образами из оголённого подсознания, это главный режиссёрский приём спектакля. Мрачные декорации под стать содержанию – в половине сцен сцена наглухо закрыта железным занавесом, а лучшие 16 мест в партере занимают чучела повешенных солдат с мешками на головах. Слева на стене висит чёрный флаг, справа барабан. Далее начинаются восемь горячечных «снов». И если в первой части спектакля логика режиссёра улавливается вполне, то во второй угнаться за полётом фантазии становится всё труднее, нагромождение символов становится сложнее, запутаннее.

Сон первый снится загримированной под Пьеро и одетой в чёрное Серафиме. Именно в её воспалённом тифом сознании проносятся обрывки диалогов, фраз, крики отчаяния: «Белые!... В двуколку её!... Да у вас жар!». Раздаётся грохот, скрёжет. Вокруг снуют какие-то люди, бесконечно подносящие воду в стакане; рука, держащая стакан, безжалостно трясётся, расплёскивая воду. В висках оглушительно пульсирует стук сердца под плотные, громкие, устрашающие звуки. Течение времени изменяется. Тревога и страх в мрачной атмосфере ожидания и неопределённости и непонятности нарастают; драматический эффект усиливается до пика, почти до ощутимого ужаса. Это визуализация затуманенного сознания, галлюцинаций, бредовых образов. Болезненная реальность разорвана, обессмыслена. Вот, появляется Смерть… и проходит мимо. Серафима падает со стула так и не приходя в сознание.

Спектакль с первых же минут производит такое сильное впечатление, что писать про режиссёра хочется не меньше, чем про автора пьесы. С самого начала спектакля Бутусов идёт «во все тяжкие», пуская в ход весь свой инфернальный арсенал: рваное, нелинейное повествование, нашпигованное внезапными, парадоксальными интерлюдиями; смена темпа от стремительной суетливой беготни до неожиданных смысловых пауз, когда за десять минут не произносят ни слова; многочисленные повторы одного и того же действия, но с вариациями; желание напугать, шокировать – чего стоит гипнотически жуткий образ Смерти из фильма ужасов в виде медленно проплывающей девушки с неестественно вывернутыми назад руками, у которой не видно лица, с мерно качающимся подолом белого платья, похожего на раскачивающийся (поминальный) колокол или же когда один из «повешенных» с мешком на голове, рассаженных в первом ряду внезапно оживает и встаёт; одни и те же актёры, играющие по несколько ролей; буквальность, когда события в прямом смысле калечат Хлудова и он становится меньше ростом, горбится и с трудом волочит неестественно вывернутые ноги, за которым тащится «груз воспоминаний» в виде привязанной красной табуретки или же «проваливающийся» по тексту Африкан, проваливающийся в прямом смысле в зрительный зал; изображение ужасного в виде комического, когда страшная раскалённая игла, напугавшая и заставившая Голубкова написать донос на Серафиму выглядит не то что не страшной, а нелепой в руках кривляющегося Скунского; контрасты, когда трагическое вдруг прерывается появлением женского квартета, бойко исполняющего американский шлягер середины прошлого века или же когда Хлудов в полной тишине расставляя перевёрнутую мебель начинает уморительно смешно бормотать всякую чепуху себе под нос, а уставшие от напряжения зрители с удовольствием смеются и расслабляются и наступает эмоциональная разрядка, все понимают, что это трюк, но приятный; особая композиция, взятая на вооружение из живописи, в которой на фоне глубокого мрака располагаются подсвеченные актёры, напоминающая картины Рембрандта, использующего тёмный грунт; цветовые акценты, замечаемые то тут, то там, особенно в гардеробе (преимущественно красного цвета); отсутствие «красивых» декораций и их второстепенность, вспомогательная роль, которые в основном, чёрт знает из чего состоят; «метаморфозы», когда Хлудов превращается, словно у Кафки, в быстро сучащего мелким лапками таракана, участвующего в тараканьих бегах, в остервенелых движениях которого угадывается безысходность и горечь от проигрыша последних денег; использование любимой режиссёром современной музыки и песен (Океан Эльзи, «Чёрный ворон», «Я остаюсь» Крупский сотоварищи), чтение книг (Библия, Книга Исход) и стихов (Иосиф Бродский, Владимир Маяковский, Сергей Довлатов).

К слову, композиция «Я остаюсь» оглушительно прозвучала целиком, от начала до конца, под эмоциональный танцевальный аккомпанемент Артура Иванова играющего генерала Чарноту, в которой можно угадать ответ режиссёра на вопрос, который обязательно зададут.

Сама необычность подачи материала говорит о применении методов Брехтовского «эпического театра» так любимого Бутусовым - методов отчуждения и дистанцирования. Режиссёр нередко оставляет включённым свет в зале; помещает актёров в зрительный зал или заставляет появляться из ложи; произносятся монологи, обращённые в сторону зрителей, но звучащие отстранённо, «в никуда»; происходят «передёргивания» - всё это заставляет зрителей взглянуть на происходящее иначе, с изнанки и не оставляет шанса ни заскучать, ни опомниться.

В очередной раз Юрий Бутусов эпатировал, пробил брешь в сознании, выпотрошил, опустошил эмоционально, шокировал, профессионально и талантливо играя на неведомых струнах, трогая до глубины души, переворачивая всё внутри… Как же это прекрасно! Как и в случае с «Чайкой» (с которой, правда, не разобравшись, поначалу хотелось убежать, но после лихорадочного чтения рецензий в антракте: «что здесь вообще происходит?!» всё встало на свои места), к концу спектакля выкристаллизовалось понимание, что на сцене случилось нечто выдающееся, то что хочешь увидеть и пережить снова.

3
0
...
3 января 2017