Терренс Малик

Потомок иранских эмигрантов. Его отец был геологом, занимавшим высокую должность в нефтедобывающей компании, поэтому семья могла позволить себе Гарвард, в котором Малик изучал философию. Особенно его заинтересовало учение о бытии Мартина Хайдеггера, известного поэтичностью своих текстов. Такая же поэтичность присуща и фильмам Малика — впрочем, вместе с производственными трудностями. Его дебютное криминальное роуд-муви «Пустоши», почти полностью состоящее из крупных планов полевых растений (и отмеченное в Каннах за режиссуру), снимали три разных оператора. Монтаж (в фильмах Малика он, как правило, ассоциативный) второй картины, «Дни жатвы», занял у режиссера два года. После этого Малик замолчал, превратился в затворника и получил статус «Сэлинджера от кино». Его третьего фильма пришлось ждать 20 лет — но оно того стоило, возвращение вышло триумфальным: «Тонкая красная линия» с суперзвездным составом получила главный приз Берлинского фестиваля. А вот следующая картина («Новый Свет» про Джона Смита и Покахонтас) была уже не так ласково встречена критикой. Не менее противоречивые отзывы получило и «Древо жизни», что, однако, не помешало ему, во-первых, взять «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, во-вторых, ознаменовать собой окончательный переход Малика от традиционного нарратива в сторону бессюжетной поэтичности. Все новые фильмы разогнавшегося до космических скоростей режиссера («К чуду», «Песня за песней» и давно задуманное им кино об устройстве Вселенной «Путешествие времени») как будто бы написаны «белым стихом».