Фильм

Юморист

Летом 1984-го юморист Борис Аркадьев (Алексей Агранович), раскрученный в программе «Вокруг смеха» благодаря одному хитовому номеру про фотографа и обезьянку, возвращается с гастролей в Юрмале с копченой курицей и развивающейся хандрой. Он уже почти свыкся с тем, что закупорил свой творческий потенциал, хотя за рюмкой иногда еще ехидно вспоминает о литературных амбициях и дебютном романе с говорящим названием «Проклятье». Люди при погонах в основном используют его в качестве той самой ручной обезьянки: разбудить ночью и отвезти развлекать кого-то из генералов — обычное дело. Но вот по телевизору все чаще передают об успехах советской космической программы, а однажды ему выпадает случай лично пообщаться с космонавтом, и Аркадьев кроме шуток задумывается о высоком, а может быть, просто о том, что и в космосе тоже болтаются «космические обезьянки».

Идея сделать из судьбы советского комика будто бы «Луи» нашего разлива была слишком привлекательной, чтобы кто-нибудь когда-нибудь ее не реализовал. Концерты по всей стране, цензура и общее ощущение «под колпаком» — благодатная почва для материала. В «Юмористе» эта формула не совсем реализована до конца, но неудивительно, что ближе всего к ней подобрался именно человек западной сценарной закалки Михаил Идов, который недавно помогал Алексею Попогребскому («Оптимисты») и Кириллу Серебренникову («Лето») по-новому декорировать советское прошлое, отпел в клипе с Монеточкой 90-е, а теперь вот снова заговорил про ментальный 1984-й в полнометражном дебюте.

Борис Аркадьев — вымышленный персонаж, но при этом как бы собирательный образ всех советских юмористов тех лет, а для того, чтобы придать плодам фантазии Михаила Идова чуть больше автобиографичности, он выписан еще и человеком еврейских корней, скрывающим свою фамилию под псевдонимом. При этом в фильме упоминаются реальные коллеги Аркадьева вроде Жванецкого, Карцева и Хазанова. Забавно, что жену Бориса Аркадьева в фильме сыграла как раз Алиса Хазанова, которая кое-что знает о жизни в семье юмориста.

Как всегда у Идова, когда-то придумавшего сериал под названием «Лондонград», возникает этот наверняка предумышленный, но вполне естественный ракурс на наше, но как-то не по-нашему. С одной стороны, «Юморист» по настроению напоминает современный американский сэдком вроде «Коня БоДжека», а с другой — вполне себе работает на территории картины «Высоцкий. Спасибо, что живой», которая тут напрямую цитируется. Юморист Аркадьев ведет себя как такой типичный хулиганский стендап-комик — цапается с друзьями по цеху, много пьет, спит с девицами на гастролях (эффектный выход Полины Ауг), а еще рисует пенисы с крыльями вместо автографа поклонницам (появление Юлии Ауг). Отсылка к современной комедии вполне себе конкретная и имеет целый сквозной образ телевидения, который проходит через фильм — сначала в виде зловещего белого шума по телевизору, затем в виде видеокассеты с эротикой и, наконец, c записью легендарного выступления Эдди Мерфи «Delirious», которое засмотрели до дыр русские комедианты, что не могло не повлиять на зарождение современного стендапа в России.

В финале эта линия проговаривается в виде довольно лобового обращения к современной комедии от лица советского генерала, который высказывает нехитрую пророческую мысль, что в будущем надо бы разрешить всем шутить про секс, взятки и политику, потому что это помогает выпустить пар и, наоборот, прибрать к рукам и завуалировать все это. Высказывание об отношениях власти и артистов — что может быть банальнее, но и одновременно актуальнее везде и всегда. Если в фильме «Лето» противопоставление «система — человек» красиво нивелировалось мелодраматической историей, то в «Юмористе» оно становится чуть ли не центральным. Распад личности главного героя тут зеркалится с гниющим ощущением распадающейся системы, где руководители страны умирают один за другим, а генералы падки на порно и грязные слухи из артистической среды (их подвозит из Голливуда герой Юрия Колокольникова в парике и очках, но практически в роли самого себя). Даже приземление советских космонавтов, о котором вещают по телевизору, на самом деле выглядит не как успешный полет, а как крушение.

Запараллелить космонавтику и жизнь пьющего юмориста, казалось бы, неожиданный ход («Космос и водка» — так формулируют русскую идею в фильме, а еще мелькают сигареты «Космос» и постер «Космической одиссеи»), если бы набирающий обороты артист Алексей Агранович, которого Идов подглядел у того же Серебренникова в «Гоголь-центре», в этом году уже не сыграл приближенного к космосу человека в сериале «Частица вселенной» Алены Званцовой. Там Агранович исполнил въедливого психолога в Звездном городке, который тоже много пил и общался с космонавтами по связи, пытаясь вывести их на чистую воду. Безусловно, актер органичен в этом амплуа, поэтому Идов умело этим пользуется, иногда даже давая Аграновичу непростые сверхкрупные планы, с которыми тот вроде бы даже справляется.

Вообще надо отдать должное режиссеру-дебютанту. Идов неожиданно в меньшей степени полагается на сценарные костыли (кроме разве что программного заявления к финалу, но и оно ловко подбивается инфернальным смехом) — это типичный сценарий режиссера под самого себя. В основном тут все сделано на уровне режиссуры — внятной и в то же время такой бархатной, как будто теплыми руками аккуратно работают холодным скальпелем, что уже в будущем может тянуть на режиссерский почерк. Вполне себе живые, домашние и герметичные эпизоды соседствуют с двумя мощными центральными сценами, которые из горизонтальной истории отправляют героя в вертикальную плоскость. Одна из них как раз про общение с космонавтом, которая решена как такой сакральный диалог практически с Богом о жизни и смерти. А вторая — в бане (бывшей церкви), где Аркадьев как раз напрямую сталкивается со смертью, при этом все за счет обстановки и ракурсов эффектно выставлено как древнеримская трагедия с предательством Цезаря.

Да, наверное, еще можно перечислить ощутимые заслуги фильма вроде хорошего саундтрека от композитора Дэвида Мейсона, работы малоизвестного чешского оператора Александра Суркалы и еще целого латышского съемочного цеха. Но это все вам расскажут создатели фильма со сцены на премьере, если «Юморист» доберется до проката (пока он стал только фильмом открытия кинофестиваля «Движение» в Омске, где мало прессы для взвинчивания полноценного ажиотажа вокруг фильма), поэтому хочется скорее перейти к обсуждению финала картины. Так вот, избегая спойлеров, концовка тут практически скопирована из финала второго фильма «Духless», сценарий к которому тоже писал Михаил Идов. Этот эпилог так же максимально двояко не проясняет, пошел ли главный герой на сделку со своей совестью, да и вообще стоит ли воспринимать все это за реальность. Больше похоже на прощальный взлет ракеты в космос.