Места в Москве, стр. 5

Караоке-клуб в парке у набережной Тараса Шевченко

Много вина с хорошими закусками

Израильский подвал на Пятницкой

Сербский ресторан на Садовом

Демократичный грузинский ресторан на Маросейке

Битые огурцы, куриные лапки и хрустящая утка

Бистро на первом этаже Смоленского пассажа

Бывшее имение Саввы Морозова, построенное по проекту Федора Шехтеля. Тут жил Ленин

Терем, похожий на декорацию к советской киносказке

Экскурсоводы рассказывают, что во время войны, когда фонды музея хранились в Троице-Сергиевой лавре безо всякой охраны, ни один предмет не пропал и не был поврежден. Среди прочего не пропали: рояль Скрябина, сконструированный специально для него, и подаренный ему фирмой «Бехштейн»; засохший 90 лет назад букет полевых цветов — последний собранный Скрябиным; «Основы миросозерцания индийских йогов» из библиотеки композитора и первая «цветомузыка» — деревянный круг с двенадцатью лампочками, созданный по эскизу Скрябина для сопровождения первого цветомузыкального произведения «Прометей. Поэма огня».

Старинный дом с парком

В постоянной экспозиции — уникальная коллекция костюмов, эскизов и макетов к спектаклям МХТа конца XIX — начала XX века. На первом этаже, в белокаменных палатах XVII века, — работы сценографов Добужинского, Бенуа, Головина, а также английского режиссера и художника Гордона Крэга. Отдельный зальчик посвящен реквизиту первого спектакля Художественного театра «Царь Федор Иоаннович», поставленного в 1898 году, — утварь, трон, оружие, боярские одеяния. На втором этаже, в интерьерах XIX века, — мемориальные комнаты Константина Сергеевича Станиславского и Марии Петровны Лилиной, во многом сохранившие обстановку начала века, и концертный Онегинский зал.

Декорации допетровской России и парк с видом на Москву-реку

Куклы XVII–XX веков

Шедевры Пушкинского музея в отдельном здании

Много морепродуктов и уклон в израильскую кухню

Домашнее индийское кафе в Ермолаевском переулке

Вьетнамский угол на главном продуктовом рынке города

Бар с рок-вечеринками на Кузнецком Мосту

Валентино Бонтемпи выходит за пределы «Красного Октября»