Носатый английский актер (Куган) снимается в экранизации первого в истории постмодернистского романа — вещи, принципиально не поддающейся экранизации. Остроумнейшее кино про кино и все на свете, очередное акробатическое упражнение режиссера с тысячью лиц и набоковской фамилией Уинтерботтом.
Комедия |
16+ |
Майкл Уинтерботтом |
17 июля 2005 |
1 час 34 минуты |
Актер Стив Куган (Куган) снимается в заглавной роли в экранизации романа Лоренса Стерна «Жизнь и мнения Тристрама Шенди». Ассистентка пытается с ним переспать, жена приезжает на съемки с грудным ребенком, журналист шантажом добивается интервью, инвесторы не хотят давать денег на пересъемку смехотворной ратной сцены, из Америки срочно выписывают Джиллиан Андерсон (Андерсон), но актер Брайдон (Брайдон) боится играть с ней любовь, поскольку она его эротическая модель, Кугана засовывают в гигантскую вагину, которая потом преследует его в ночных кошмарах. Роман, как всем известно, вообще не поддается экранизации — впрочем, Куган его не дочитал.
Заезженные приемы «кино о кино» Уинтерботтом доводит до счастливого абсурда. Фильм начинается с диалога в гримерной: Брайдон сперва навязчиво и долго интересуется у Кугана, не слишком ли желтые у него зубы, а потом — является ли его роль «второй главной» или «второго плана» (продолжение беседы — на финальных титрах). Куган, в свою очередь, потом будет спрашивать у жены, можно ли считать его нос носом характерного актера или носом звезды. А также, например, проведет блистательную беседу с ассистенткой-киноманкой о Фасбиндере, фамилию которого перед этим, кажется, услышал впервые. Поскольку чудесная книга Стерна, как справедливо сообщает в интервью герой с чьих-то слов, была первым постмодернистским романом (в XVIII веке), логично было бы и умника Уинтерботтома, которого бросает из антиутопии («Код 46») в музыкальное порно («9 песен»), а оттуда в документальную драму об узниках Гуантанамо («Дорога на Гуантанамо»), прописать по тому же позавчерашнему ведомству — но это, разумеется, карикатура на постмодернизм. Когда картинка похожа на «Контракт рисовальщика», за кадром звучит Найман, когда идут фальшивые отсылки к Феллини — Нино Рота: вроде как для дураков. У Стерна автобиография Тристрама полностью вертится из-за бесконечных отступлений вокруг его собственного рождения — Уинтерботтом копирует эту структуру, причем фигура младенца рассыпается на множество клонов: ребенок на съемочной площадке, фальшивый ребенок на съемочной площадке, настоящий ребенок Кугана. Минут двадцать Уинтерботтом честно экранизирует роман, потом перестает — между тем происходящее на съемках в некотором смысле адекватнее передает идею романа, чем экранизация. При чем здесь петушок — точнее, «петушок», довольно сомнительный эвфемизм, — станет известно в самом начале. Ради бычка придется досидеть до конца — бычок, пожалуй, того не стоит, но вообще — это полтора часа, о которых можно только мечтать.