Фильм

Море внутри

Фильм о вдвойне несчастном человеке.
Не только из-за паралича тела, но и из-за паралича сознания. Оно мечется в таких же узких рамках, как и рамки кровати для тела: Почему я? Почему это случилось со мной? Зачем жить? Чем жить? Что делать с этой моей жизнью? Почему у меня отняли свободу двигаться, а теперь отнимают и "свободу выбора"? Жизнь - это право или обязанность?
Все эти вопросы возникают у КАЖДОГО в тяжелой ситуации, когда тебя тыкают во что-то носом и вынуждают перестать гонять шаблоны в голове и всё-таки ОСМЫСЛИТЬ жизнь в этот момент... (надеюсь за это надавали фильму столько наград..)
Все эти вопросы в отдельности вроде бы имеют смысл. А в совокупности, в контексте видно, что это волны сознания бьются о тесные рамки. Вот такое вот "Море внутри".. Бурное, беспокойное. Человек не движется, а сознание мечется. Потому, что припёрло. Что? Жизнь, Бог, собственная глупость в молодости при прыжке в воду?
Герой (Рамон) мыслит рационально и исходит из того, что есть вот такая грустная данность. А смысла что-то с ней делать не видит, устал.
Рациональность - и есть рамки сознания, его клетка. Даже тупари-травокуры это понимают и, как могут, "расширяют сознание". Все секты, культы, обещающие "просветление" ловят людей на этом - жажде выйти за пределы рационального, мозга-калькулятора. Найти высший смысл. Это просто свойство души. Она жаждет этого, не может жить рутиной в виде трёхразового питания, ежеутреннего бритья и мытья головы. Мне тоже противно это повторять бесконечно, когда голова не занята более ничем, когда недоволен собой, не увлечен и мысли не уносят тебя от этих надоевших ритуалов. В этом смысле я понимаю героя.Но что ему взять за основу? Испания - (на фоне других) весьма религиозная страна с большим авторитетом католической церкви. Но она - в жалком состоянии, и давно (иначе на разделилась бы на множество частей). Нашему герою (который дружит с логикой) тоже видны глупые, смешные и демагогические моменты в постулатах католиков и речах парализованного священника. Это для него - не альтернатива. Вот и получается тупик, в который он себя загнал.
Хотя вроде много читает, мог услышать и чём-то другом, кроме пустых католических схем спасения и искупления... Прочитать о происхождении навязчивых идей и о цене самоубийства. Но..., в своей правоте сомнений нет. Не заставило его сомневаться и то, что три женщины полюбили его, каждая по-своему (удивительно по-своему..) Что он полюбил племянника как сына. Как-то не пришла ему в голову мысль, что эти четыре проявления любви есть свойство Любви вообще, заложенной в каждом и являющейся смыслом и способом нашего существования.
Даже если просто (не привлекая религию) посмотреть на жизнь Рамона видно, что в своей ситуации он получил бесценный опыт, ДРУГОЙ опыт в жизни, столь многое узнал и понял, намного глубже других людей научился чувствовать, мыслить, летать наконец!
Но нет, вершина логики - бросить в лицо Богу бесценный дар (жизнь), т.к. условия мне не нравятся - хуже, чем было, хуже, чем у других и вообще, невыносимы.
А что? "Перезагрузить компьютер, "начать с чистого листа", "вернуться к началу цикла", "попробовать ещё раз" - как будто решает машина, а не человек...
Одна безжалостная логика и рациональность. Вот он, европейский ум! А что, давайте забудем про т.н. "религиозный бред", да и порешим (как нацисты) всех душевнобольных. инвалидов и прочий генетический мусор. Останутся одни бравые молодцы да сисястые блондинки для продолжения расы! Ведь это РАЦИОНАЛЬНО! Сколько можно съэкономить сил и средств! Зачем нам больные и уродливые?
Как раз для того, чтобы мы могли проявить свои человеческие качества - сострадание, милосердие, любовь.. Чтоб не стали самодовольными уродами. Один этот Рамон явно спасал от этого всю свою семью. Для жизни вечной, в которую не верил. И сам, возможно, был спасён своей болезнью от чего-то подобного, стань он эгоистичным красавцем в дальнейшем (Возможно, мы этого не знаем. Даже БГ в последнем альбоме признался: "Господу видней!"). Во всяком случае, совершенно точно, ему был дан шанс еще при этой жизни страданиями очистить свою душу от всего лишнего и предстать перед Господом в совершенно детском и невинном состоянии (к этому, вроде, всё и шло. Глядишь, что-нибудь случилось бы и он не мучился бы дальше, после того, как стал бы "готов"). Но сознание бродило, сопротивлялось и дошло таки до схемы "я унижен, так умру же я достойно". Браво!
Именно в этом убогом состоянии и находится "мэйнстрим" в Европе - поубиваем всех тяжелобольных, потому как и им и нам тяжело, а нахер это нужно? Именно в этих убогих рамках проворачивается "правосудие" (и в фильме тоже) - в рамках плоской схемы "права-обязанности" и ложно понимаемой "свободы", как вседозволенности. "Отбросив нравственный аспект" за ненужностью, невыгодностью, да и за за "непонимаемостью" зачем он вообще нужен...
Так и подмывает, видимо, талантливого режиссёра последовать за актуальной темой и получить игрушек-наград, потешив своё самолюбие. Или я предвзят и это была не коньюктура, а фильм о непознанном и пугающем каждого, своеобразное изучение смерти? Или тайный гимн жизни под вывеской модной темы (иначе как же донести-то?)

Хорошо хоть, что в фильме есть море - а то поэзии не осталось бы почти совсем никакой...

Этот фильм вовсе и не про эвтаназию.
То есть и про нее тоже, но она лишь средство донесения другого смыслогого фрейма.
Уж больно нелепо на фоне добивающегося право на смерть Рамона Сампедро (Хавьер Бардем) выглядят его счастливые глаза, когда он общается с племянником, когда пишет книгу, когда закуривает, когда фантазии уносят его далеко к морю когда смотрит в глаза любимых женщин, даже тогда, когда они рассказывают полную билибердру. И все это к тому же на фоне беременности подруги, рождения ее ребенка, невероятной красоты пейзажев и нежных, искренних отношений.В общем полное утверждение жизни и любви, как первоосновных ценностей! Да, без смерти нет жизни, и наоборот, но только шел Рамон Сампедро к этому решению и его осуществлению 30 лет, это вполне внушительный срок, чтобы насладиться жизнью в какой бы-то ни было форме, подвести итоги и осуществить задуманное. Он боролся все эти 30 лет за свое право умереть, но именно эта борьба эти 30 лет давала ему силы жить.
То, что у человека есть право на жизнь - это дано от природы и закреплено законом, и Рамон Сампедро говорит: "Жизнь - это право, а не обязанность", но есть ли право на смерь, право на эвтаназию - спорить бессмысленно, вопрос бесконечен в своей полемике, у каждой стороны свои весомые аргументы, с этим он и столкнулся.
Образ моря выбран не зря. Что в "Достучаться до небес" уже практически смертники бежали к морю, лишь бы увидеть его: "На небе, только и разговоров, что про море", так и здесь - весь свой взор главный герой обращает к морю и успокаивается, только когда "море внутри", не потому ли, что море - наш прародитель и все мы хотим вернуться к истокам?

Бардем на вручении "Оскара" был с мамой - высокий юноша, с челкой, в тесном пиджачке, худенький и по-юному сутуловатый. Какой же он бывает разный!!! И страшенный инфернальный убийца в "Старикам здесь не место", и пожилой лысеющий неукротимый борец за свою смерть в "Море внутри", и этот мальчик с "Оскаром"... Понимаю, что без Бардема фильм Аменабара был бы совсем другим. Сила главного героя, его фактурная мощь, упрямый рот - тут настоящая мужественность в страшном контрасте с бессилием парализованного. Как продолжение этого конфликта - невозможность уйти из жизни без посторонней помощи тому, кто давно уже сделал свой выбор. Жалкое бессилие и зависимость - это так унизительно для сильного и гордого человека! Конечно, эвтаназия!!! Разумеется! И фильм - акт социальный. Нельзя унижать слабого - уважать его надо, его желания и решения. С художеством тут не все так бесспорно. Но многое - хорошо. Крепкая работа.

Такие фильмы оставляют след. Во время финальных титров не можешь встать, а когда выходишь на улицу - туда, где светит солнце и дует ветер - хочется кричать от боли и от восторга. А еще думать о многом: о смерти, о любви, о свободе, да мало ли о чем еще...
Алехандро Аменабар и его команда превзошли себя: они создали не просто свой лучший фильм, но один из лучших во всей истории современного кино. Степень профессионализма трудно переоценить: сценарий не отпускает до самой развязки, операторское искусство и музыка завораживают, игра актеров выше всяких похвал. Без сомнения, "Море внутри" превосходно и достойно тех наград, которые завоевало.
Есть одна удивительная вещь в этом фильме. Уж сколько за последние годы появилось кино про паралитиков, больных СПИДом, одноногих, глухонемых, умалишенных... И все они без устали отстаивают свои права, доказывают миру, что не хуже других! Казалось бы, Аменабар играет на тех же струнах. Но соль "Моря внутри" не в этой борьбе за права и достоинство. Главный герой фильма - даже не Рамон Сампедро в исполнении великолепного Хавьера Бардема, а смерть - откровенная, страшная, простая и близкая. И вот что потрясает до глубины души: в этом кино смерть исчерпана до последней капли, но не было еще фильма настолько светлого и легкого. Кино про смерть оборачивается гимном жизни. Так что обязательно нужно идти, смотреть не отрываясь, ронять слезы, а потом выходить на свежий воздух и улыбаться - миру, себе и окружающим.

Сюжет фильма, как и подача материала режиссером Алехандро Аменабаром, неоднозначны. Проблема эвтаназии сейчас актуальна как никогда и крайне беспокоит мировую общественность. Но «Море внутри» не хочется рассматривать через призму неутихающих споров о легализации эвтаназии, поскольку мне этот вопрос никогда не представлялся спорным. Каждый волен сам решать, когда и как ему умирать, если жизнь для него становится слишком тяжелым испытанием, и никакие запреты религии или общества не должны определять выбор свободного человека.
Рамон Сампедро (Хавьер Бардем) свой выбор свободного человека сделал. Еще 28 лет назад, когда, неудачно прыгнув в море со скалы и сломав себе шею, он стал полностью парализован, Рамон решил, что жизнь инвалида его не устраивает, такая жизнь ему не нужна. Он слишком свободолюбив, он слишком полон жизни, чтобы влачить жалкое существование. И Рамон стал бороться за свое право умереть достойно, которое, быть может, превратилось для него в навязчивую идею, в цель, к которой он шел долго и мучительно и которой, наконец, добился после 28 лет ожидания и яростной борьбы.
Что делал бы каждый из нас, окажись он на месте, прикованного к кровати Рамона (ведь фильм основан на реальных событиях)? Положение Рамона осложнялось еще и тем, что он не мог умереть без помощи другого человека, потому что в прямом смысле слова «и пальцем пошевелить не мог». Кто решится на преднамеренное пособничество самоубийству?
Почти 30 лет Сампедро ждал человека, который позволил бы осуществить его план «ухода», человека мужественного, не боящегося ни Божьего гнева, ни людского осуждения.
И вот в жизни Рамона почти одновременно появляются две женщины: Хулия, адвокат, больная смертельной болезнью, и оттого так проникшаяся идеей Рамона, решившая отстаивать его право на смерть в суде, и, как ни странно, совершенная ее противоположность – мать двоих детей Роза, которой не повезло в личной жизни, но которая, несмотря на это и жизненные неурядицы, не теряет присутствия духа и оптимизма.
Хулия и Роза - как ангел и демон во плоти, сражающиеся за душу Рамона, только не на небе, а на земле. Роза, отчаявшаяся обрести личное счастье, уверенная, что не нравится мужчинам, ищет и, как ей кажется, находит любовь и понимание Рамона. Пусть он не может ни встать, ни обнять ее, зато на его лице играет искренняя, теплая улыбка, глаза полны добра и участия. Он всегда готов ее выслушать (ведь ему некуда торопиться), поговорить с ней, приласкать взглядом. Он не мрачен и не озлоблен, он не проклинает судьбу, он лишь хочет воспользоваться своим правом на смерть, которое заслужил, которое выстрадал. Роза спрашивает Рамона: «Почему ты улыбаешься? Как удается тебе разговаривать с улыбкой на губах?» и он отвечает: «А что еще делать человеку в моем положении, как не принимать все с улыбкой, чтобы не показывать свою боль». Розе кажется, что Рамон единственный мужчина, который полюбил ее, и она хочет, чтобы он жил, вопреки его желанию умереть, потому что он дает силы жить Розе. Как она может позволить ему уйти и уж тем более стать пособницей его смерти, подав стакан с цианистым калием? Роза – его ангел жизни.
Хулия страшится своей болезни, которая прогрессирует, боится стать немощной, боится стать «растением» и закончить свои дни жалко и бессмысленно, не помня себя, не узнавая ни родных, ни друзей. Собственный страх и отчаяние толкают ее на помощь Рамону. Она готова исполнить его волю, она обещает помочь ему уйти, она готова уйти вместе с ним и встретиться после смерти там, где они всегда смогут быть вместе, где они будут здоровы и молоды, и море, набегая на берег, будет лизать им ноги языком прибоя.
Хулия убегает от себя самой, от мужа, ведь он остался на «другом берегу», он здоров, он не может понять как ей страшно и больно, не может понять, как это – жить, зная, что дни твои сочтены… Рамон – может. Они связаны одной нитью, их поцелуй и прикосновение лиц значит для них больше, чем слияние тел в любовном экстазе, который им недоступен по причине инвалидности обоих. Они почти как Ромео и Джульетта, одинаково возненавиденные жизнью, обрекающей их на смерть. Хулия – его ангел смерти.
Но внезапно все меняется. Хулия, сломленная болезнью, поддавшись на уговоры мужа, отказывается от своей роли ангела смерти. Вскоре она становится «растением», она становится тем, кем боялась стать больше всего. Роза, напротив, уступает уговорам Рамона, понимая, что самое бесценное, самое нужное, что она может сделать из любви к нему – это помочь ему умереть. Ангел жизни и ангел смерти меняются местами.
Вторая, чуть ли не более важная часть его жизни, нежели любовный треугольник Рамон-Роза-Хулия – это его родственники и отношения с ними, тяжелые, трагические, трепетные, отношения, через которые они (золовка, брат, племянник, отец Рамона) раскрываются и предстают перед зрителем с обнаженными душами.
Рамон хочет умереть, его ничто не может остановить. Он жаждет смерти, но в то же время жизнь, став невыносимой, лишенной радости и смысла, приносит Рамону ни с чем не сравнимые ощущения, которые, не случись того рокового прыжка, он бы не испытал, краски, которых, останься он здоровым, не увидел бы, книгу, которую он никогда бы не написал, не выстрадав столько, сколько он выстрадал.
Он научился летать, закрывая глаза, покидать свое жалкое обездвиженное тело, которое не смогло удержать в плену мятежную душу. Он научился чувствовать песок под ногами, подставлять лицо солнцу и ветру тогда, когда пожелает, пролетать на огромной скорости над лесами, реками и полями и достигать моря, того самого моря, которое отняло у него полноценную жизнь, но осталось внутри него навечно таким, каким хотел видеть его он.