
В северном городке на берегу моря автослесарь Сергеев (Серебряков), живущий с женой (Лядова) и сыном-подростком от первого брака, пытается бороться с коррумпированным мэром (Мадянов) — тому зачем-то понадобилась земля, на которой стоит сергеевский дом. Помогать слесарю из Москвы приезжает его армейский друг-адвокат (Вдовиченков), у которого есть на мэра некий компромат.
Благодаря нюансам современной дистрибуции видеоконтента «Левиафан» выходит на широкий экран не до, а после того, как его битый месяц обсуждали все, от министра до возмущенных доярок, — редкая, завидная судьба. Неоднократно и подробно высказались не только создатели фильма, но и его герои, включая, собственно, заглавного. Как известно уже лет сто, произведение искусства существует не в вакууме — в зависимости от контекста оно может терять какие-то свойства или приобретать новые, живя и развиваясь до тех пор, пока на него смотрят. Проект «Левиафан» за январь 2015 года стал гораздо больше и, по правде говоря, интереснее, чем фильм «Левиафан».
Несмотря на свой тяжеловесный символизм, «Левиафан» внезапно и, вероятно, к удивлению авторов, оказался идеальным фильмом для России эпохи троллинга. Страна, где троллинг стал основой сперва внутренней, а потом и внешней политики, отчаянно нуждается в высказываниях, от которых можно отталкиваться. Полемических и в идеале открытых для интерпретаций. Сомнительный опрос. Неосторожное интервью. Не там устроенный концерт. Главное, чтобы у общества была возможность откомментировать, а потом откомментировать комментарии и мягко погрузиться в изматывающий, ни к чему не ведущий спор. Чем более общо и «универсально» была изначально сформулирована проблема, тем проще людям, которые придут ее технично забалтывать.
И вот появляется Андрей Звягинцев, который иначе формулировать не хочет и, кажется, не умеет. Он говорит о конкретных, приземленных и болезненных вещах: о безнадежности провинциальной жизни, о коррупционном альянсе власти и церкви, об алкогольном ступоре, в котором пребывают избиратели и прихожане. Но смотрит на Россию-2014 через призму вечности, как он, и не только он, ее понимает: Книга Иова, Филипп Гласс, могучие волны бьются о берег, на котором валяются огромные обглоданные каркасы метафор. Это консервативный, позавчерашний киноязык, который именно в силу своей тривиальности, укорененности в пыльной традиции влет считывается в любой точке земного шара. Ровно так в приличных домах хоть Москвы, хоть Каира, хоть Лос-Анджелеса глубоко взрослые люди представляют себе усредненно-европейское приличное кино. Сравните с тем, что сделали с той же Книгой Иова несколько лет назад братья Коэн.
Занятно, что ура-патриоты вменяют Звягинцеву в вину некое очернение российской действительности, в то время как режиссер последовательно, фильм за фильмом занимается обратным — поэтическим приукрашиванием местного быта, переводом его на артхаусное эсперанто. В первых двух работах Звягинцева стремление воспарить над географией принимало почти комические формы. В «Левиафане» автор сознательно старается зацепиться за отечественные реалии, но редко продвигается дальше икон на торпедо и «Владимирского централа». Потому что он остается чистоплюем, он рассказывает историю про кровь, сперму и блевотину, но, вообще-то (и его можно понять!), не хочет ничего этого видеть. Как только пахнет жареным, камера элегантно отъезжает или вовсе прикрывает глаза и переключается на красивую актрису Лядову в шейном платочке.
Гражданская солидарность велит верить этому фильму — вероятно, благонамеренному и, как выяснилось, по нынешним временам довольно смелому (еще недавно никому не приходило в голову награждать за храбрость картины Бориса Хлебникова или Алексея Мизгирева, не говоря уж про Балабанова). Но единственному, кажется, кому в нем безоговорочно веришь, — второстепенной героине Анны Уколовой, живому человеку среди актеров, понуро обменивающихся корявыми, сериального качества репликами, которые, как слишком многие могли убедиться, сильно выигрывают в переводе. В «Левиафане» есть концепция, но в нем нет сердца — и вопрос, почему герои поступают так, а не иначе, быстро теряет смысл; они делают так, как нужно Звягинцеву, они иллюстрируют его тезисы — кроме фигуры режиссера, в фильме просто никого нет. А режиссер не дает собственным персонажам задышать, потому что бездыханные — порой в прямом смысле — они лучше встраиваются в его масштабное полотно с величественными пейзажами и тщательно пережеванными идеями. В фильм, где подросткам приходится жечь костры непременно на руинах старой церкви, где образ свинства проиллюстрирован свиньями, где рожи чиновников укоризненно смонтированы с крупным планом Иисуса Христа.
Звягинцев прямолинеен и внятен, как никогда прежде. Но притча сегодня — мертвый, ненужный, в конечном итоге вредный жанр. Может ли произойти, происходит ли в России что-то подобное? Разумеется, да — и в глубине души это знает любой человек, который провел здесь хотя бы неделю. Означает ли это, например, что Россия — страна, покинутая Богом? Этот вопрос не имеет и не может иметь ответа, он мигом переводит неудобную публицистику в комфортное пространство кухонного диалога. Сперва нужно договориться, что такое Бог. Был ли он здесь. Если был, то когда перестал быть — при Владимире Владимировиче, при Иосифе Виссарионовиче, при Александре II Освободителе? В общем, это тема для длинной, яростной, бессодержательной дискуссии.

«Расчеловечивание». Ходил такой термин летом, думаю, многие его помнят. И вот именно это слово приходит на ум в процессе просмотра фильма. Одни отрицательные персонажи, ни одного не то чтобы положительного, даже нейтрального ни одного нет, даже 2-го плана – одни уроды. Пьяные, унылые, злобные, грубые, матерящиеся, лживые, блядующие, коррумпированные уроды-унтерменши. Не люди, а карикатуры на людей, которым не грех повесить в машине три иконки, и рядышком же три фотки голых баб. Нет ни одного праведника – такую страну не грех и «атомным оружием бомбить» (с) – для «демократической цивилизации» – никакой потери, мир только лучше станет.
Фильм всех и каждого макает в дерьмо на потеху голливудской публике. Повсюду разруха, запустение, грязь, мерзость, как после адского апокалипсиса. Такова Россия, месье…
Оскар столь конъюнктурному фильмецу наверняка выдадут, только, пожалуй, уместно было бы давать позолоченную не статуэтку, а бутылку водки – всё же, как ни как, главная героиня фильма.
Ещё сложилось такое ощущение, что историю «киллдозера» (Марвина Химейера) или Иова сюда приплели исключительно в рекламных целях – в фильме нет ни на грамм ничего похожего. Да и вообще, вот не знал бы, что кино 2014 года – решил бы, что снято оно лет 20 назад, в середине 90-х и о 90-х. Этакая вариация на тему а-ля «Груз-200».
Единственное – красивейшие виды – но тут спасибо природе, создавшей их, ну и может ещё оператору, снявшему их.
В общем, кино мёртвое, и уже изрядно смердящее. Смотреть нечего и незачем.
Надеюсь, хотя бы в прокате заслуженно провалится.

Как художественное произведение фильм плох: аляповатые символы, неживые диалоги, подсказка для тупых в названии. Как ряд сцен, иллюстрирующих избитые публицистические тезисы автора, «Левиафан» на свалке жмется к «Что делать?», бормоча, что, мол, делать нечего, будем пить водку.

Не удержался, как и все посмотрел «Левиафан». Мне, если честно, фильм напомнил акцию Pussy Riot панк-молебен, в которой была интересна не сама акция, а что из людей при этом посыпалось. Как часто в таких случаях бывает: посыпалась много говна. Что касается кино, оно мне не очень понравилось (не моя драматургия), тем не менее, все мы за Звягинцева будем болеть. Призываю всех остальных сделать тоже самое.

На самом деле, еще в «Елене» 2011 года, ставшей для Андрея Звягинцева третьей по счету полнометражной режиссерской работой, место привычного для стиля режиссера кристального символизма и пластичной образности стала занимать, пускай и поступательно, но уже неумолимо, острая социальная тематика, пронзительный бытописательский реализм нарратива с проступающими буквально из каждого кадра всеми 50 оттенками киновари, при том, что «Елена» по-прежнему прочитывалась и просчитывалась, не без помощи логарифмической линейки явственного авторского высказывания, и как притча. «Левиафан» же 2014 года, единогласно признаваемый суммой всех слагаемых творчества «нашего всего» Звягинцева, заявившего о себе и как блистательный ученик Тарковского-Сокурова и иже с ними, но в то же время еще со времен «Возвращения» успешно выковавшего свой аутентичный стиль, тем не менее является не рывком вперед для режиссера, а скорее олимпийским прыжком назад, из сугубо монолитной притчевости к манипулятивной предсказуемости, к слишком однозначной простоте изложения, к мануфактурному морализаторству. Сумма слагаемых так и не складывается в красивую цифру ввиду своей нарочитой очевидности.
Маленький прибрежный городок близ Баренцева моря, населенный столь же «маленькими», незначительными людьми. Это, увы, не фантасмагорический город-сад, а фатальный кафкианский город-ад, кьергегоровский город-сон — самый кошмарный из всех привидевшихся наяву. В столь тщательно воссозданном режиссером фоне, остающимся тем не менее предельно условным, легко угадываются отзвуки тьмы маленьких городков Ларса Фон Триера из его «американской трилогии» «Танцующая в темноте», «Мандерлей» и «Догвилль», причем связь с последним даже самоочевидна. Трагедия Грейс, всеми преданной, оболганной и отверженной, кривозеркально синонимизирует трагедии Николая. Звягинцев совершает полный оборот на все 360 градусов от тарковско-бергмановско-сокуровской синематики к чересчур бесхитростной балабановщине(если упоминаемый в связке с «Левиафаном» «Груз 200» был эпитафией на советскую империю позднезастойного разлива с надеждой на будущность, то сам «Левиафан» это уже эпитафия на всю современную Россию; не пасквиль, а трезвая констатация бытующей реальности, но ведь и «Дурак» Юрия Быкова вступил на ту же тропу острого социального высказывания о времени и о себе) и слишком упрощенной, укрощенной во имя большей значительности киноязыка, фонтриеровщине.
Именно здесь, на фоне застывшей во вневременье русской пасторальности, Звягинцев и разыгрывает трагедию противостояния обычного человека, персонажа чуть ли не корневых мифов нации, Николая с государственной машиной-левиафаном. Он — современный Иов, обреченный, как и герой библейского канона, на смерть, уничтожение, превращение в пыль, прах и пепел. Констатируя произвол власть имущих и бесправие униженных и оскорбленных, ставя по сути летальный диагноз без предложения даже успокаивающего невыносимые боли лечения, Звягинцев призывает жить по чести, а не по жести, идти тропой послушничества и мученичества, чтить библейские каноны в то время, когда христианская мораль мертва и извращена, духовные скрепы проржавели и служат не высшим, а низшим целям, гайки закручиваются так, что мало уже не кажется никому, быть как Иов, ставший жертвой спора между Богом и Сатаной, или Николай, сохранивший душу в целости и сохранности, но уничтоженный Системой, Левиафаном. В современном мире, и не о России тут уже идет речь, позиция Николая -это позиция слабого, которого призывают быть еще слабее, покорнее во имя эфемерной душевной целостности. Эфемерной за счет своей очевидной губительности. Законы гуманизма, константы человечности уже не действуют в антигуманном, бесчеловечном мире. Но невысказанным режиссером рецептом решения проблем Руси-Матушки, которую толкает в пропасть Левиафан-батюшка, становится идея вызревающего изнутри бунта, на который сам Николай, со своей святой простотой и немеркнущей чистотой, не способен априори, тогда как снаружи мир большой поглощен собственными противоречиями глубоко геополитического и экономического плана. Впрочем, большая история в картине не ощущается вовсе, с ней нет явного соприкосновения, а проговаримые режиссером истины нескладно рифмуются с истинами классиков, только вот не намечается мотивов «Шинели», а вовсю начинает звучать соцреалистическая «поливановщина» Петра Проскурина, и фильм не тянет даже на острый политический памфлет. Звягинцев создает в картине однозначную поведенческую схему для центрального протагониста, не перелицовывая под современность историю нового Иова-Николая, ибо бунт, по Звягинцеву, пока еще невозможен. Но возможен ли он на самом деле? Имеются определенные сомнения, поскольку тут же организаторы бунта поедут на «черном воронке» в прекрасное далеко. Бунт против Левиафана обернется против самих же бунтовщиков, ибо они чужие на его празднике жизни. Они не большинство, а меньшинство, которому лишь положено тлеть в собственном долготерпении, принимая как данность все удары судьбы, жизни, бога, государства. Бога-государства.

Левиафан - одна из серии книг Акунина про приключения Эраста Фандорина и когда я услышал название нового русского фильма признаться честно я надеялся именно на это и был расстроен когда прочитав описание данного фильма я подумал, что передо мной очередной российский фильм про бандитов в котором нет ничего хорошего и как же я ошибся такие мысли были ровно на первой половине но досмотрев до конца я все таки был прав.
Узнав историю создания данного фильма испытываешь уважение к режиссеру и актерскому составу потому как именно данный фильм прошел через все этапы огонь, вода и медные трубы так как данный фильм создавался с 2008 года почти без малого 6 лет но это еще было не все.
Когда фильм почти что был готов Российский фильм не хотели показывать в России из за того что в картине большое количество мата, хотели не выдвигать на оскар а выдвинуть «Горько-2» но не смотря на все фильм 2014 года выйдет в прокат правда только в 2015 году.
И так сюжет рассказывает про простого человека у которого есть дом и небольшой земельный участок у которого собирается отнят мэр города в этой борьбе используются все методы как говорил адвокат и друг нашего главного героя главное в борьбе это компромат.
Первая половина выстроена вполне логично смотреться красиво и задает напряжению всему фильму от чего концовку ты ждешь еще больше с нетерпением однако вторая половина просто проседает и оставляет просто много вопросов.
А именно куда делся главный смысл как можно было уйти от противостояния двух типажей как Серебрякова против Модянова и перейти на локаольные конфликты приправляя все это богом как. То есть если в первой половине фильмов адвокат нашего героя дает задатку то есть не посредственно компромат ты ожидаешь вполне логичных событий но это просто провал.
Актерские работы опять же первая половина фильма такое ощущение что сценарист просто отошел потому как фильм делиться ровно на два акта которые не имею ничего общего лишь косвенно показывая мораль которая должна была быть красиво выстроена и подлана как в Дураке что бы я как зритель вскочил и в унисон аплидировал критикам браво.
Как итог от первой половины фильма я остался просто восторге но дальше просто дикий ужас что это? Где светлое и главное настоящее что угодно но не прости господи это. Безусловно фильм найдет своего зритля и кто то останеться восторге я же нет. Вторая половина губит всю мощь и потенциал ибо сумбурно коряво и где мораль и какая она.
P.S. Простите за ошибки но это было мое мнение оно может не совпадать с вашим и помните у каждого свое кино.

В прошлом году смотрел "Долгая счастливая жизнь" Бориса Хлебникова - о захвате земли у молодого фермера. На этом фоне "Левиафан" - более качественный, но уже вторичный (или даже N-тичный - после "Любить по-русски" и др. - продукт). Очередное критическое высказывание фестивального режиссёра на злобу дня я бы не рекомендовал смотреть патриотам, людям религиозным и тем, кто просто практикует оптимизм. Остальные могут понаслаждаться сногсшибательными северными видами (да-да, скелет кашалота - это просто класс!), драматизмом любовной конструкции, правозащитническими аллюзиями с А.Навальным, звонкими диалогами и т.п. Мне фильм не понравился, ибо я сторонник не только художественного кино, но и идеологического. И смотреть, как режиссёр, который тут здорово "прикладывает" РПЦ (есть за что), вертит с довольным видом, в бабочке, Золотой глобус - по меньшей мере странно. Уж не заключил ли он сам сделку с Левиафаном?

У Лилии (великолепная игра Елены Лядовой, тревожные глаза, неловко брошенное тело, стройные ноги зря пропадают вдоль кровати после адьюльтера со столичным адвокатом и др.))) депрессия или меланхолия. Ей оттого и неловко, да и с чего бы? Муж надоел, всё одно и то же. Рыбный завод НЕ радует, не ищёт смысла в головешках и конвейере, сын мужа обижает. Цветы есть, можно полить, малость да банки убрать с вареньями (откуда столько варенья? Где взяли сырьё на берегу моря? Океана?)) Идёт Лилия как бы? на работу, видит кита в Океана (видения, галлюцинации как часть затянувшейся болезни, хвори) и ... топится. А может, муж её убил, он же действительно, несколько маниакален, подозревал, адвокат как бы его же друг и жена его оставят с носом и без денег. Казалось бы, какая разница? Огромная!! Всё могло быть иначе - если бы у Лилии НЕ было депрессии, нет же депрессии у Анжелы (Анна Уколова, оч милая и приятная, тёплая энергетика, забавная и симпатишная причёска, вполне адекватная дама, столь же понравилась, как прокурорша, обожаю Маргариту Шубину - красавица, мммм)
Левиафан, хммм. Да, когда мальчик Рома ходит к Скелету, Скелетищу, некоторое Библейское? нарастает в душе? Но... Хммммм..... Совсем для меня, пожалуй, не про государство, а про древность - всё было оч давно и долго ещё как-то будет. И мальчик Рома сам станет скелетом, чего рыпаться? А?
Про Водку. Можно пить, а можно и в Музей пойти или почитать. Есть выбор. Можно подумать, в Москве меньше пьют. Думаю, кто хочет, может везде... И сама знаю людей, которые оч даже живут НЕ в Москве и НЕ пьют. Потому что у них много интересных занятий. Достаточно, занять себя - дело взрослого человека.
Про героя Мадянова, мэра. Душка! Мужчина в моём вкусе (как и актёр Алексей Розин, муж Анжелы)) - чудесный, чувствующий человек. И Михаила Круга творчество обожаю. И церковь построили, молодцы. А халупа оная на том месте НЕ нравилась. Знаете, напоминала "Станционного смотрителя" Пушкина. У Вырина дочь счастливо замуж вышла, а он расстроился. Дурак.
Про операторскую работу - вообще НЕ заметила. Стёртые кадры, некакевич. Природу оную чтоб чувствовать? вероятно, надо видеть вживую.
Про призы за кино. НЕ дала бы режиссёру ничего, сценаристу соотв. А актёры супер, молодцы. Фильм как история, "история" не сложился во мне. А вспомнилась "Елена", было лучше.
Долго, дорогие друзья, вообще идеальное для кино время - 90 минут. Притом - музыки по мне вообще НЕ было? Жаль.
Итог - что-то есть. Актёры у нас - замечательные!!! Жизнь у нас - продолжается. Кино снимают, смотрят и "спасибо"! Всегда может быть хуже, а может оч миленько и с цветочками! Следующий фильм Звягинцева, наверное? пропущу.

СЕРЫЙ КЛОН
Арт-кино,таких много,сценарий банален...серые будни,серых людей,в серой стране,таких фильмов много...а реально позитивный фильм снять тяжело...(
Радует отличная съемка,северной глубинки,она красит минуты просмотра)
"Реальные"актеры)
Нового в этом кино я ничего не увидел...На Оскар,повезло!!!

"...Отец его был алкоголик и кончил жизнь самоубийством незадолго
до его рождения; мать была проституткой, вечно пьяная, и умерла
от белой горячки, младшая сестра утопилась, старшая бросилась
под поезд, брат бросился с вышеградского железнодорожного
моста. Дедушка убил свою жену, облил себя керосином и сгорел;
другая бабушка шаталась с цыганами и отравилась в тюрьме
спичками; двоюродный брат несколько раз судился за поджог и в
Картоузах перерезал себе куском стекла сонную артерию;
двоюродная сестра с отцовской стороны бросилась в Вене с
шестого этажа. За его воспитанием никто не следил, и до десяти
лет он не умел говорить, так как однажды, когда ему было шесть
месяцев и его пеленали на столе, все из комнаты куда-то
отлучились, а кошка стащила его со стола, и он, падая, ударился
головой. Периодически у него бывают сильные головные боли, в
эти моменты он не сознает, что делает..." (c)

Где-то на протяжении полугода после премьеры в Каннах грамотно поставленная пиар-компания постепенно нагнетала ожидания у отечественного зрителя. Дескать известный и давно уже обласканный многими фестивальными жюри отечественный режиссер Звягинцев наконец высказался. Сказал он что-то неведомое, громадное, под стать названию своего фильма, то, отчего заскорузлая родная действительность перевернется, вертикаль пошатнется, мертвые выйдут из гробов, а Земля налетит, наконец, на собственную ось.
С такой масштабной подготовкой итог оказался не то, что плачевным, а каким-то обыденным. Весь фильм можно резюмировать двумя словами, которые для кого-то станут манком-комплиментом, а для кого-то уже диагнозом — обычный Звягинцев.
Вылизанная, как всегда у автора, тщательно выстроенная картинка, грамотно продуманная раскадровка, причесанная, возможно даже дизайнерски выстроенная обычная российская неустроенность, приглушенные сероватые тона. Ну и сама история, как всегда движущаяся нарочито неспешно, с долгими паузами, остановками, крупными планами. Север, Скандинавия, и в кадре, и за кадром, и стилистически.
Сюжет про невеселые будни современного Иова пересказывать особо смысла нету, благо он многократно уже повторен в критических обзорах. Можно отметить, разве, несколько явных сбоев и линий то ли лишних, то ли просто случаем выпадающих из общей канвы. С другой стороны претензии к странным прыжкам-эволюциям героев или явно случайным персонажам всегда можно отмести, хитро прищурившись и заметив, что-де такова авторская позиция, сермяжная правда, которую вы, подслеповатые зрители, не углядели.
Что в итоге? От обещанного частью критиков остросоциального памфлета не осталось и следа. Вялый пинок в сторону церкви, с упоминанием затухшего и забытого уже давно под нагромождением новых событий скандала с кощунницами — не в счет. Слабый экивок на тему бюрократии — спасибо большое, а мы и не знали, что она у нас такая… Общее, обширное и бесформенное, как весь фильм высказывание на тему бессмысленности противления родному злу не только насилием, но и вообще, о противостоянии героя и окружающего его общества, вкупе с природной стихией, обратившегося в некое первобытно-хтоническое чудовище, которое шутя расстраивает и рушит его планы — все это, мягко говоря не ново и многократно повторено. Об этом успели высказаться и Висконти-Антониони, и Херцог, и Какояннис, ну и уйма прочих авторов. Хорошо, что Звягинцев, по крайней мере частично, выходит из-под влияния Тарковского-Бергмана, но дрейф здесь очень медленный, причем в сторону уже успевшего изрядно опостылеть социального кино — поляны большой, на которой и так пасется немало маститых режиссеров.
Нет, ругать фильм ни в коем случае не стоит. Это достойная, крепкая работа, по крайней мере доказывающая, что и камерой в России могут работать не хуже Любецки, и режиссеры наши могут создавать именно авторское кино, подчеркнуто стилистически свое. То есть наш кинематограф еще не умер и некоторые надежды остаются. Но лента изрядно теряет именно на контрасте с хвалебной критикой и завышенными, а может и просто неправильно заявленными ожиданиями.
Зрителя здесь не будут ждать ни шок, ни непонятно где увиденное «очернение действительности», ни взрыв социального триллера — за этим пусть желающие идут к Лознице или Балабанову — просто неспешный классический Звягинцев, ну и все, что с этим связано.