Фильм

Комедианты

Эпическое (читай - четырехчасовое) погружение в современную историю Греции с периода 1939-52 годов. Группа странствующих комедиантов бредет по стране, пытаясь отыскать место для выступления с популярной греческой пьесой, но никак не может найти – куда они не приходят, постоянно натыкаются на жестокие отголоски времени – то последние остатки метаксавской военной диктатуры, то конфликт с итальянцами, то захват страны фашистами, то все ужасы освобождения, которое всегда сопровождается охотой на ведьм и коллаборационистов, а в случае с Грецией осложненная заодно и тяжелыми отношениями между про-монархическими силами и сторонниками коммунизма. Тем временем историческое течение жизни перекликается с историей и судьбами, предательством и доверием, ненавистью и любовью внутри труппы, а пьеса вторгается в хрупкое полотно реальности, и вот уже античные герои мчатся по улицам современных городов, а обычные люди поют днями напролет выдержки из легендарных трагедий. Время летит, и время, тем временем, неподвижно. Еще один осыпанный по заслугам и смело снятый по времени, совпавшем с диктатурой в Греции, фильм главного режиссера страны.

Вопреки тому, что два предыдущих фильма режиссера стали успешными как у себя на родине, так и на важных европейских фестивалях, появление «Комедиантов» было под огромным вопросом. Снимался фильм прямо-таки в конец периода правления «черных полковников», которых он не собирался выставлять в каком-то положительном свете, так что игра была на грани фола, ведь известно не было, что это конец диктатуры. Но фильм появился не только вопреки, но и благодаря правящей хунте, как признается сам режиссер, именно это правление заставило его и других мыслящих греков-патриотов по иному посмотреть как на историю, так и на текущее положение дел в государстве. То есть, диктатура, как это частенько бывает в подобных случаях, стала своего рода музой, импульсом для создания такого кино. Причем снимали без надежды на то, что фильм когда-либо покажут на родине – цензура не пропустила бы такое даже в период оттепели, однако тема была настолько важна для Тео Ангелопулоса и всех, кто над ним работал, что фильм доделали хотя бы ради иностранных фестивалей.

Однако, самые большие проблемы возникли отнюдь не со стороны режима «полковников». Подпортила все… погода. Но не в том смысле, в котором это обычно происходит. Наоборот – Ангелопулосу нужно было небо, затянутое облаками, туманные горизонты, падающий снег, разбитые ливнем дороги или, хотя бы, моросящий дождь. Но все, что ему давало радостное греческое географическое положение – это яркое солнце и безоблачное небо. Зима это, весна или осень – без особой разницы. В итоге съемки фильма, в окончание которого и без того мало кто верил, затягивались так, что пришлось залезть за пределы позволительного бюджета.

Как уже Ангелопулос поступал раньше – в основе сюжета, событий и даже структуры фильма лежит древнегреческий миф, на этот раз – софокловский «Атрей и микенянки», впрочем, сделано это было во-первых не ради того, чтобы как-то смягчить прямолинейность обвинения фильма, а ради большей концептуальности, да и к историческим корням получилось привязаться крепче. А во-вторых идея эта была воплощена достаточно ненавязчиво, да и мотивация героев, обстоятельства событий – все это совершенно другое не только по контексту, но и по эмоциональному эху. Скорее это исторический облик, очертание, которое приобрело пусть и узнаваемый, но уже новый вид.

И вновь Ангелопулос пользуется системой коллективных воспоминаний и мироощущений в качестве повествовательного базиса для картины, отвергая возможность использования не только ярких персонажей, отдельных индивидуальностей, личностных призм, но и не наделяя своих героев какими-то именами – в лучшем случае именуя героев для легкой комфортности понимания древними именами из мифа – Электра, Эгисф, Хризофемида. И вновь, как это было в той же «Реконструкции», Ангелопулось сторонится прямой хронологии, создавая первую сцену в 1952 году, а последнюю – в 1939-м, когда мы вновь видим тех героев, которые уже вроде были убиты по мере течения событий или преследуемы тиранией, но сейчас они полны надежды и восхищения.