Отрицательные отзывы о фильме «Где-то»

Стивен Дорф играет ушибленную голливудскую звезду не очень понятного калибра (судя по тому, как незнакомки хватают его за штаны, он минимум Джонни Депп, по всему остальному — скорее Марк Дакаскас), который бродит по дорогой гостинице, откуда пару лет назад забыл выписаться. Немножко пьет, один раз падает с лестницы, часто засыпает — иногда на незнакомках. Раз в сутки получает с неизвестного номера смску «что же ты за мудло». Потом бывшая жена скидывает ему малолетнюю дочку (Фэннинг-младшая), с которой они абсолютно на одной волне, и которая, что характерно, почти не ломает ему распорядок дня: вместо стиптизерш с теннисными ракетками появляется, конечно, «плейстэйшн», но там тоже теннис есть. Потом они летят в Милан, где начинаются «Трудности перевода» с итальянцами вместо японцев. Потом купаются — под единственную непротивную песню The Strokes.

Снято все на длинных статичных планах, внутри которых, впрочем, почти всегда что-то интересное происходит — или кто-то попой крутит или лифчик снимает. Все разговоры в основном про «мороженое будешь?» и «а до бортика донырнешь?» Самый насыщенный диалог — девочка пересказывает фильм «Сумерки». При этом, понятно, что девочка — немножко маленькая София, папа — большой Коппола. И страшно не то, что он ей мало времени уделяет, а то, насколько они одинаковые. В ней пока больше жизни, но это пройдет. То есть, если обязательно сравнивать, «Где-то», несмотря на гостиницу и другие совпадения — не «Трудности перевода-2», а скорее «Девственницы-самоубицы» без самоубийства в конце — впрочем, финал тут по-разному можно трактовать.

Очень понятно то раздражение, которое он вызывает (половина знакомых, видевших фильм в Венеции, до сих пор скрипит зубами) — он такой прозрачный, там действительно совсем не за что зацепиться начитанному человеку. Даже когда невыспавшегося Дорфа на пресс-конференции спрашивают, как очередная туфта, где он снялся, соотносится с постмодернистским глобализмом — это, готов спорить, не перекличка со «Сладкой жизнью», где есть похожий момент, а что-то из личного опыта. Я вот по работе иногда езжу на такие мероприятия, и там каждый божий раз поднимается почему-то именно китаянка и спрашивает Брюса Виллиса или Джессику Альбу про глобализм: и у них от этого каждый раз такая тоска в глазах, какой Феллини, что вы.

Вообще, понимаешь, что легковесность, в которой Копполу традиционно обвиняют — не недостаток, а главное ее секретное оружие. Именно благодаря ей она может ходить по очень тонкому льду — и не проваливается. Докрутите драматургию в «Трудностях перевода» — будет пошлятина про командировочный роман с большой разницей в возрасте. Докрутите тут — будет гнусная мелодрама про блудного отца. Чтоб эту конструкцию обрушить к чертям достаточно одного единственного уточнения — сделать героя однозначной супер-зведой или, наоборот, сбитым летчиком вроде Мики Рурка, или показать, как дочка из-за неполной семьи несчастна (она и несчастна, скорее всего, но где-то за кадром, а в кадре ей как-раз хорошо). Но Коппола грандиозно чувствует, про что надо промолчать (в «Марии Антуанетте» это, например, была Французская революция), что фальшь, она всегда в конкретике, в деталях, в пресловутых психологических мотивирововках. В «Где-то» по итогам остается масса неотвеченных вопросов, но единственный, на который правда хочется знать ответ (и для этого достаточно фильм пересмотреть): смска про мудло она с одного номера приходит или с разных?

А что до самоповторов — девушка если повторяется, то в том смысле в каком это в лучшие годы делал Вонг Кар-Вай. Она просто гуляет по тому пространству, которое знает — а знает она, так получилось, номера в «Four Seasons», богатых подружек, папу. Может ей и не надо оттуда выбираться (как Вонгу не надо было выезжать из Гонконга). Заезженное, но хорошее определение, что гениальность — это когда человек может предельно личный, карманный опыт сделать универсальным. В этом плане «Где-то» очень скромно, очень необязательным и тихим образом – гениальный.