Фильм

Вход в пустоту

Токио, нулевые. Над пульсирующим неоном городом летит самолет, с него юный наркодилер Оскар переводит мутный взгляд на свою сестру Линду (Паc де ла Хуэрта, nota bene), стриптизершу, что работает в ночном клубе неподалеку и спит со своим боссом. После ее ухода, молодой гайдзин курит диметилтриптамин (и это самое красивое употребление наркотиков в истории кино), после чего в компании знакомого художника Алекса отправляется в клуб "Пустота", где вскоре истекает кровью от шальной полицейской пули. Душа его или что-то еще тем временем выбирается из распластанного в уборной тела, и, нарушая пространственно-временно-мозговой континуум, начинает свое целенаправленное движение в новую пустоту к новой бессмысленности.
Первый час нового фильма Ноэ смотришь как лучший фильм на свете, при этом кажется, что Ноэ - лучшая кандидатура для экранизации Селби Мл. Исключительно снятые однокадровые пролеты камеры, все пульсирует, искрится, светится. Кажется, что пока американские мальчики борются за звание нового Кубрика, Ноэ сумел старика переплюнуть. Как и для Ротко в свое время, для Ноэ холст - не просто кусок белой ткани, это портал в другое измерение, куда в данном случае без критической дозы серотонина не попадешь. Экран у Ноэ переливается всеми красками словно ядовитая рыба, Бах и Томас Бангальте гипнотизируют и завораживают.
Второй час больше всего напоминает наркоз. Повествование сбивается, пульсация усиливается, воспоминания путаются с фантазиями, умирает мозг главного героя и, вслед за ним, - его зрителей. Глаза начинают слезиться, физиологические процессы - замедляться, мысли - скользить и подскальзываться.
К концу третьего часа приходится констатировать, что Ноэ из тех людей, чья витальность определяется через еблю. И витальные эманации у людей исходят только в районе паха. И этот пульсирующий свет на экране - на самом деле размазанная по внутренней стенке влагалища сперма. Впрочем, было бы странно войти в пустоту и найти там что-то еще.

Гаспар Ноэ выдал мощнейшую жесткую экранизацию Бардо Тхёдол (Тибетской книги мертвых) на языке современного европейского арт-хауса и в актуальных терминах (для верности книга раз пять появляется в кадре и даже вкратце пересказывается). "Вход в Пустоту" с головой окунает зрителя в сансарный мир страданий (аки натурально в грязный унитаз). Понятно, что бОльшую часть аудитории это отвратит, но средства оправданы целью передать суть порочного замкнутого круга сансары далеким от буддийских философствований зрителям, дать понюхать ее вонь, ощутить ее иглы в своих венах. Неприглядные "декорации" в гипертрофированном виде отражают идеи. Форма есть содержание. Содержание есть форма. Форма есть пустота. Пустота есть форма. Погружение получается полное. Психоделика, внетелесный опыт, послесмертные видения, блуждания между смертью и последующим рождением, выбор родителей, зачатие – все сделано очень сильно, трансово, эффектно, до головокружения, до тошноты. Красота. Ноэ – мастер. А подход действительно перфекционистски кубриковский.

Смотреть с осторожностью, дважды подумав (эпилептикам, людям эмоционально нестабильным, сильно впечатлительным, с плохим вестибулярным аппаратом – не смотреть вообще). Воспринимать на уровне идей, состояний, уходя от буквализма.

Да, кино не для слабаков, слишком серьезное воздействие на психику через зрение и слух. Первая часть фильма снята камерой "вмонтированной" в глаза главного героя, мы его лицо видим только один раз, в зеркале. Вторая часть - из-за спины героя (на переднем плане его затылок, заслоняющий часть экрана на протяжении целого часа), третья часть (самая интересная) - опять глазами героя, но уже умершего, то есть его дух наблюдает за всем сверху вниз. Те летающие камеры, которые были опробованы в "Необратимости" тут задействованы на 250%, это, в общем, то главное, что позволяет классифицировать фильм как гениальный. Камера не просто поднимается в воздух, она парит, свободно проникает сквозь все стены, заставляет зрителя залезать в чужие головы и разные неприятные и страшные места (пулевое отверстие, пепельница и того хуже). Как и в "Необратимости" ряд моментов (например, аборт в подробностях) провоцирует выбежать из зала (что я думаю, большинство неподготовленных зрителей и сделает, и я им не судья в данном случае).

Цветовое решение иногда тоже вынуждает закрыться ладошкой, картинка пульсирует преимущественно в кислотно-красных тонах, иногда экран взрывается очень ярким белым светом. Естественное освещение отсутствует почти полностью. Могу посоветовать только не брать билет в первый ряд, иначе никакие офтальмологи не помогут.

Содержание и сюжет премного уступают форме подачи, особенно, если учесть, что Ноэ атеист, в жизнь после смерти не верит, а верит только в предсмертную галлюцинацию. Поэтому он экранизирует галлюцинацию человека, который начитался Книги Мертвых. Собственно, я не очень поняла, умер ли герой по-настоящему, или это у него приход такой качественный, как ему и обещали. "Смерть - твой лучший трип", - просвещает его друг. Хотя этот диалог происходит уже после того, как чувак покурил, так что опять-таки непонятно, был он результатом бреда или имел место на самом деле.
Впрочем, не важно. Это ведь фильм не о том, что будет с нами, когда мы умрем. Там на самом деле совершенно чеховские герои - маленькие люди, несчастные, и вокруг них пустота. Жизнь зарождается в пустоте. Жизнь и есть Пустота.

Это уже не кино, это новый вид искусства, назвать можно например, транскино. Или посткино, или метафильм, или киноарт. Но это очень круто. И это бессмысленно описывать. Смотреть обязательно с титрами, лучше в первом ряду. Много воды не пить - 163 минуты, прерывать просмотр нельзя.

.
У Оскара, тощего, как полагается, наркодилера, проживающего по воле судьбы в Токио, есть любимая сестра, которой в далеком-далеком, довольно безоблачном, и несомненно прекрасном, по сравнению с дерьмовым настоящим, детстве он обещал всегда-всегда быть вместе. Их крепким семейным узам суждено разорваться, сестру забирают, а Оскар идет жить непонятно куда. В общем, оба персонажа находятся на крепком социальном дне.
Однако Оскару удается завести ряд удачных знакомств, и через некоторое время сестренка прилетает на деньги брата жить в Токио. Cразу по приезду она удачно устраивается работать стриптизершей, а Оскара убивают в жахлом туалете в каком-то мутном клубе для наркоманов, где по телевизору крутят разбегающиеся в разные стороны разноцветные неоновые линии.
Первая треть фильма снята от лица героя, очень круто: периодически камера "моргает", герой подходит к зеркалу, смотрит на себя, мотает головой в зеркале (при этом камера тоже мотается, как снято - не очень понятно) и начинает умываться, потом он раскуривает косяк и на экране минут 5 какие-то нити, похожие на кровеносные узлы, меняют цвет и форму. И потом много таких мелочей, которые более робкий режиссер при более требовательном продюссере ни за что в жизни не сделал бы. Я вот думал, когда он по улице пойдет, неужели он не будет в ноги смотреть? Но нет, все по-настоящему - 30 секундные планы асфальта и ног, иногда он поднимает голову и смотрит по сторонам и на рядомидущего чувака.
Вторая треть, камера за спиной, где-то в районе шеи, фантастический монтаж, наслоение многочисленных воспоминаний, заканчивающиеся ровно той сценой, на которой заканчивается первая треть.
Основные, и вполне обоснованные претензии, выказываются всеми ко второй половине фильма, где дух героя летает надо городом, довольно монотонно от одного персонажа к другому, при этом есть тоже несколько операторских находок, которые я не знаю, как можно сделать, например: камера наплывает на предмет, потом разворачивается, и вся комната уже на другую оптику снята, и все без монтажных склеек. Я в процессе просмотра понял, что это тоже определенное мужество - оставить все как и есть и не вырезать ничего, и что в принципе, это самое лучшее решение, которое можно было принять в данном случае, несмотря даже на преслувотые массовые наезды камерой на различные объекты.
Если оставить в стороне все кинематографические изыски, сюжет можно рассказать, используя ровно два пальца, и в общем-то, он полностью описывается 250-знаковыми аннотациями к фильму, но самое интересное - то, что Войди в пустоту, легким движением, без тени сомнений, отметает все стандартные драматургические методы и расширяет пространство восприятия до каких-то невообразимых пределов. Это, как если бы Космическую одиссею, финальную ее часть, возвели в куб. Омерзение и ужас не нагнетаются усиливающийся с каждой секундой музыкой, и ракурсами подошв и занавесок, не превозносится этот характерный для фильмов про наркоманов социальный драматизм, как в Реквиеме по мечте или На игле, с которыми его по недальновидности сравнивают. Войди в пустоту измеряется настолько другими категориями, что в общем-то наибольшее удивление вызывает не тот факт, что в нем не используются классические приемы кино, а что в нем вообще есть сюжет. Это не фильм в общем понимании, а скорее чувственный опыт, как если бы экран нервными рецепторами подключили к мозгу и транслировали все происходящее без всяких барьеров восприятия непосредственно туда. И эффект присутствия от такой трансляции превышает в миллион раз любое 3D Аватара. Интересный момент - это почти порнографический фильм, то есть грань, отделяющая его от порно, в разы тоньше аналогичной для какой-нибудь непробиваемо тупоголовой эротики на телеканале Рен, и это создает довольно гнетущее впечатление, но где-то в подкорке все равно мерцает мысль, что в принципе - ведь все так и есть. Это не больная фантазия режиссера. И к некоторым сценам, недвусмысленно, а наверное, как объяснение некой позиции, сделаны, например, такие монтажные склейки: герой лижет грудь, а потом он совсем маленький и сосет молоко у матери. В этом смысле, довольно показательно комментарии Ноэ, что к нему после Необратимости приходило множество девушек, которые признавались, что их когда-то тоже насиловали. То есть, да, это порно, но в общем-то, неприятно только потому, что этим в повседневности занимаются все. Словно сейчас на экране обнажили лично тебя.
И если пытаться охарактеризовать Войди в пустоту в двух словах - то это 160 минут пребывания в состоянии клинической смерти. Астрале, трансе, или как угодно. И последующего нового рождения. Опыт, который дается нам раз в жизни. Это первая, и может быть, не последняя, возможность испытывать его еще раз. Что довольно страшно, страшно интересно.