Фильм

Время прощания

«Время прощания» — самый близкий мне по духу фильм Франсуа Озона. Снятый, как бы между делом, без амбиций понравиться всем и каждому, он обретает особое звучание в кинематографии французского режиссера, представляя собой некую исповедь на тему, «что было бы, если бы я знал, что мне остается жить несколько месяцев». Подобное сочинение на тему есть у многих авторов, но не всегда с них считывается сам автор. Где-то проскальзывает желание казаться лучше, чем ты есть, где-то царит излишек мелодраматизма и героизма последнего дыхания, где-то смерть в принципе не ощущается, потому что, автор не может спроецировать ее на себя.

Фэшн-фотограф Ромен в исполнении Мельвиля Пупо с самого начала отказывается бороться за жизнь, так как шансы на выздоровление минимальны. Собираясь наладить отношения со своими близкими и разобраться хотя бы под конец, что же он за человек такой, Ромен наоборот все портит и методично отсекает от себя все, что ему не по нраву, и всех, кому его смерть может причинить боль. Он отказывается от поддержки и в итоге остается в одиночестве. Увядающий нарцисс со стороны может показаться эгоистичным и бездушным, но в этом и кроется исповедальность Франсуа Озона. Его интересует не реакция окружающих и плач вакханок, а те изменения, которые происходят с человеком, когда ему назначают время, которое остается.

Вглядываясь в Ромена, Озон вглядывается в самого себя. Красивый одинокий мужчина средних лет, бездетный, успешный, гомосексуальный. «В конце концов, у меня всегда есть я, и я буду с собой до самого конца», говорит Франсуа-Ромен.

Умирать одиноким — это грустно, особенно когда остатками сил разрушил все, что могло согреть. И тогда Озон вспоминает, что как раз для этого и нужен мелодраматизм, но, конечно, при этом оставаясь в своем стиле. Случайно Ромен получает странное предложение от бездетной пары помочь в зачатии, и в этом есть компромисс и примирение со смертью для героя, и начало совершенного нового периода для режиссера. Убивая одного героя, он дает жизнь новой теме в своем творчестве — чуду беременности и рождения («Убежище», «Рики»).

«Время прощания» специфичнее и честнее, чем многие другие фильмы на тему смерти. Как ни старайся вызвать сочувствие у друзей и родственников, на то свет все равно уйдешь один, и пока ты сам не примешь это, ничье сочувствие не облегчит твою участь.

«Время прощания» теплее и красивее, чем все остальные фильмы Франсуа Озона. Это полтора часа беседы с самим автором, в тишине, наедине и без фальши о долгом пути к себе и к своему последнему совершенному дню.

А что бы ты сделал, если бы знал, что жить осталось n часов/дней/лет.
Это более чем избитая тема. Мы много раз видели подобное кино.

"Время прощания" отличается.
Почему-то главный герой не пытается сделать то, что ещё не сделал.
Не загорается сумасшедшими идеями. Не встречается с родственниками до седьмого колена, не трезвонит, не развлекается...много НЕ.
Я даже не могу описать, что делает наш герой. Он просто живёт. И просто умирает.
С улыбкой.
Что касательно самого фильма. Это Озон в чистом виде! Каждый до единого фильм заставляет меня сидеть с открытым ртом. Эти откровенные, необычные сцены завораживают. Они прекрасны. Красота человеческого тела. Человеческих чувств. Открытость.Это очень приятно.

Простота. Открытость. "Время прощания" даёт возможность посмотреть на жизнь просто человека, который знает, что умрёт в ближайшее время. В кино посмотреть на ПРОСТО человека практически невозможно. Очень мало таких лент.

Отличное кино.

В наше время сказать что-то новое очень сложно. Проще и важнее повторить то, что было сказано раньше, но так и не усвоилось людьми. Это и старается сделать Озон во "Времени прощания". Я вижу некую параллель между этой картиной и толстовской "Смертью Ивана Ильича". В уста своего умирающего героя Лев Николаевич вкладывает следующие слова: "Жизнь, ряд непрекращающихся страданий, летит быстрее и быстрее к концу, страшнейшему страданию... Одна точка светлая там, назади, в начале жизни, а потом всё чернее и чернее, быстрее и быстрее. Обратно пропорционально квадратам расстояний до смерти". Разве не то же понимает Ромен?
Я совершенно не согласен с теми, кто упрекает разорвавшего с Сашей главного героя фильма в том, что он направился после разрыва в гей-клуб. Ромен хотел найти там утешение в своем страдании, однако увидел лишь разврат, низость, прогнившую жизнь; он понял, что совершил ошибку, оставив Сашу, ибо его любовь к нему - была беззаботной, светлой, чистой! Её Озон противопоставляет грязи злачного места, в котором, поддавшись порыву, очутился герой.
Мы так часто говорим о сострадании, но почему-то никогда не понимаем той простой вещи, что сострадать другому можно только тогда, когда страдаешь сам. Это тяжелейшая истина, но Ромен понимал её. Именно поэтому он избежал не могущих быть по-настоящему правдивыми сопереживаний отца, сестры, матери, любовника... Он отправился к бабушке, ибо знал: его она поймёт.
Фильм полон намёков; можно просто сказать, что "Время прощания" - один сплошной намёк, потому что ни один жест, образно говоря, какого бы то ни было героя не доведен до окончания. Что стало с ребенком Ромена? Кто звонил ему перед смертью? Жива ли бабушка героя? Ничего не известно. Но нам и не нужно этого знать.
"Время прощания" - это гимн жизни, хвала детству. Он по-настоящему жизнеутверждающ. Сквозь каждый миллиметр экрана проступает совершенное устройство мира, но - несовершенство человека, который не понимает, каким подарком его наградили при рождении. Как говорил сам Озон, фильм этот - попытка снять мужскую мелодраму. Ему это удалось. Что бы ни кричали гомофобы и обыватели из соседнего подъезда, которые вряд ли даже смотрели фильм.
В заключение хочу провести ещё одну параллель с русской литературой - перечитайте последние строки "Отцов и детей"...

Весьма неплохой перевод названия фильма. Пару раз актеры хорошо поглядели друг на друга. В остальном - "так себе". Уж очень Озон педалирует (пардон) свою излюбленную тему. Да и сама идея фильма - бедняге-герою (героине) осталось жить 2(3) месяца (года) набила оскомину.
Единственный большой плюс картины - режиссер все же заставляет задуматься, а как бы ты прожил свои последние 3 месяца. Ответ я ищу. Фильм этот 2й раз смотреть не буду

«Время прощания» Франсуа Озона - и по тематике, и по сюжету, и по актерской игре и режиссуре, по приемам и даже операторской работе можно было бы назвать апогеем избитости и пошлости, если бы… если бы не так красиво носились на экране все эти великолепные вещи, начиная от формы носа и цвета кожи и заканчивая слегка приспущенными штанами. Да и само кино в целом – добротная, стильная и впору сидящая вещь. И судить о нем, скорее всего, нужно не по законам киноискусства, а по законам модельного бизнеса, в котором наш главный герой Ромен поначалу и служит.

Это потом родные обвинят его в эгоизме, мол, снимаешь только топ-моделей, а как же домочадцы, и добродетельный Ромен в конце фильма битком набьет свою маленькую камеру окружающим народом, так изумительно похожим то на него в детстве (м), то на его бабушку в молодости (ж). Фильм прост как два сантима: заболел раком – отдайся миру. Но в модельном бизнесе это звучит несколько иначе: не катит в моде – отдай в производство.

Как истинный модельер, Озон расширяет и демократизирует коллекцию моделей за счет тонко уловленного уродства, наивности, обывательского шарма, за которым, собственно, и едешь в Париж. Ни на одном просмотре я не ловила себя на столь восхитительных и немножко стыдных желаниях потрогать то свитерок, то вельветик на штанишках, то взъерошить промытую шевелюру или дотронуться до бледной с прожилками небритой щеки.

Ах, и тело здесь – от кутюр, недаром главный герой умудряется вкусно, стильно и сердечно переспать со всеми моделями – с мальчиком, бабушкой, семейной парой и собственным доктором (во сне). Все во Франции красиво – и стар и млад! Ничего лишнего, все естественно, прекрасно стирается и отлично носится. Хит коллекции - мастерски заделанный бездетной и так наивно некрасивой семейной паре авторский, Роменовский то есть, младенец. А сам герой умирает среди великолепного пустынного, закатного, песочного цвета, моря, нехотя лизнув вкусное шоколадное мороженое в аппетитной вафле и разложив на песке молочное, с голубой полоской, полотенце (выбрал, не спеша, в лавочке по дороге).

Вглядываясь в его темнеющий под аккордами волн совершенный профиль, невольно задумываешься о все еще хорошем, даже любимом, мягком и удобном, но уже поднадоевшем ботинке. Ведь мода – это не когда донашивают. Мода – это когда чувства уходят, а привычка остается. Тогда неудержимо тянет пройтись по маленьким бутикам вечернего Парижа, подержать в руках то и се, мурлыча Азнавура и дурея от сладковатого, наркотизирующего запаха «Ozone».

«Время прощания» – это время прощания с кино. С веснушками на нотной груди Пианистки, с бликами фонарей на уплывающих блинчиках Амели. Вещь больше не знак мысли. Она хороша сама по себе. La chose pour nous.