Спектакль

Железяка

Создатели этого спектакля — выходцы из той же мастерской Вениамина Фильштинского, что и Хабенский с Пореченковым, и актерская компания спектакля «Эдип-царь» с Ксенией Раппопорт в центре. Один из лучших педагогов страны, Фильштинский не просто выпускает крепких актеров, он выпускает их компаниями. Всякий раз, когда такое случается в столице, там образуется новый театр. Вот как год назад возник театр Сергея Женовача. Курс Фильштинского во время выпускной декады показал 11 спектаклей — фактически готовый театр с репертуаром; нужен был лишь небольшой зал и некоторые подъемные, чтобы в кои-то веки нашлось, что ответить Москве, — но не нашлось ни того, ни другого, и сейчас от славного курса осталось только два спектакля: «Одинокий фокстрот», вошедший в репертуар «Приюта комедианта», и «Железяка», о которой речь.

Спектакль сделан по мотивам пьесы «Ю» Оли Мухиной — эта молодая женщина прославилась в 90-е смелостью вместо повальной чернухи сочинять пьесы-мечтания, эдакие романсы в диалогах, посвященные любви всего ко всему и всех ко всем. Самая известная ее вещь, «Таня-Таня», до сих пор идет в петербургском Театре сатиры на Васильевском. И до сих пор остается лучшим спектаклем репертуара. «Ю» — история о любви к Москве: «история» тут в чеховской традиции, когда ничего на внешнем плане не меняется, а «жизнь знай себе проходит». В оригинале Мухиной двенадцать москвичей сидят и с пиететом рассуждают или благоговейно молчат о Москве. Петербуржцы, которые придумали и играют «Железяку», похоже, не испытывали к столице ни пиетета, ни сентиментальных чувств: из старомодной интеллигентской рефлексии у них получилось энергичное, а местами и агрессивное действо. Двенадцать мухинских персонажей слепились в трех разгильдяев: двух юношей и одну девушку, которые беспрестанно кружатся вокруг некоего железного сооружения («железяки»), до ностальгической тоски напоминающего совковые «аттракционы», стоявшие у школ, в парках и дворах; место первых сигарет и первых поцелуев. Герои штурмуют железяку, спорят, дерутся, объясняются в любви, попутно, мягко говоря, прикалываясь и над лирикой пьесы, и над Москвой. Предмет любовных воздыханий обоих молодых людей (Иван Осипов и Андрей Феськов) — девушка в самом соку (Софья Горелик), — это еще и та, к кому обращаются при каждом упоминании о Москве. И в такие минуты нежность трансформируется в отчаяние, страсть смешивается с ненавистью и романтические признания уступают место циничному трепу про то, что «москвичи всегда едят передними зубами». А ближе к финалу доходит и до того, что юноши от избытка противоречивых чувств забрасывают девушку-Москву землей.

Можно сказать и так, что актеры берут на вооружение столичные сценические приемы и принципы, раскованность и театральную вседозволенность — порой явно в ущерб вкусу. Сюда же стоит добавить бесцеремонность по отношению к зрителям, провокации следуют одна за другой: на публику падают детали декорации, ее могут ненароком обрызгать краской, схватить за одежду (если вам такие ощущения не по нраву, в первый ряд садиться не стоит). С другой стороны, если вспомнить о том, как много выпускников Вениамина Фильштинского переезжают работать в Москву, желание как можно раньше и от души выяснить отношения с этим городом выглядит обоснованным. Оно же обеспечивает главные достоинства спектакля: дерзость, упоение свободой и азарт.