Спектакль

Я — пулеметчик

Герои, подобные парню из пьесы «Я — пулеметчик», давно и прочно обосновались в отечественном кино. Мобила в кармане, друзья-братки и мечта забуриться с пивком на местную турбазу — их главные приметы. Их хорошо знает экс-тольяттинец Юрий Клавдиев, к поэзии и патетике которого молодой режиссер Ирина Керученко, поставившая «Пулеметчика» в Центре драматургии и режиссуры, добавила основательной серьезности. Ей вторит актер Кирилл Плетнев, полагающий «новую драму», к золотой коллекции которой он относит «Пулеметчика», той драмой, которая готова ответить за каждое свое «бля».

Пулеметчиков в пьесе два: один — молодой поволжский «бык» с понятиями и пушкой в кармане, другой — его дедушка, воевавший на Моонзунде во Вторую мировую. Плетнев играет старого и малого, умело пользуясь своим обаянием (ученик питерского профессора Владимира Петрова, отличный характерный актер, он два года назад получил на фестивале «Новая драма» приз за лучшую мужскую роль в «Фантомных болях» той же Керученко). Его герои — два голоса, два настроения и две философии, которые в финале сомкнутся в одну.

Дело в том, что своим особенным отношением к войне, беспощадной, но не бессмысленной, герой Клавдиева обязан детским воспоминаниям о рассказах деда, с матом и яростью объяснявшего внуку, что это такое, когда море кипит от крови и кишки сожжены соляркой, а на весь перешеек остался только один он, пулеметчик с дырой в животе. Когда черед дошел до внука, выросшего в братка и ничуть о том не жалеющего, тот тоже понял, что такое бой. Это когда во время разборок гибнут пацаны, а минута идет за год. Вот на этом патетическом месте вспоминаются безвременно павшие герои фильма «Бумер» и особенно ясной становится природа романтического флера, во все времена окружавшего бандитские будни. Правда, герой тут же признается сам себе, что все эти жалкие разборки — из-за денег и на Моонзунд они не тянут. Но само по себе самурайское чувство одиночества во время схватки поймано точно, и актер это справедливо красит в героические краски «Александра Матросова».

Ученица Камы Гинкаса и постановщица Сигарева, Ибсена и МакДонаха Ирина Керученко и художница Мария Утробина придумали концептуальное и многозначное оформление: к потолку подвешены два мешка, набитых цветной фасолью. Вся сцена будет усыпана этой самой фасолью, и артист Плетнев, что, вообще говоря, замечательно точно придумано, гоняет ее руками по полу и кричит чайкой, добиваясь абсолютного морского эффекта. Тут вообще на квадратный сантиметр маленького «Театр.doc» (для своей премьеры Казанцевский центр арендовал дружественную площадку) много чего приходится: и красная светящаяся кардиограмма по черному заднику, обозначающая линию фронта, и красные шарики, которые сначала надувают, а потом расстреливают из «макарова», и классическая музыка — контрапункт к бандитской работе героя.

Весь этот пышный пацифистский, но кровавый панегирик написан и сыгран с юношеской страстью и демонстрирует особенное свойство пьес Клавдиева, которые, если уж подходить к ним строго, очень противоречивы. Но поскольку неразбериха в них отлично сочетается с урбанистической витальностью и хорошим знанием описываемого психотипа, ее с легкостью прощаешь. Только идти на спектакль лучше без каши в собственной голове.