Богомолов играет со зрителем жёстко и непримиримо. Заставляя зал нервно смеяться, выкрикивать, кашлять и уходить под аплодисменты. В красивой ржавой коробке сцены художника Ларисы Ломакиной 2 героя: мужчина валяется, женщина кашляет сидя и иногда мерно читает стихи о природе, выходя на авансцену. Это происходит в полной тишине при прямом нервном свете, примерно полчаса. После того как все недовольные покинули зал, а остальные прокашлялись, начинается вторая часть спектакля. О смерти. От блокадного Ленинграда до современного греческого композитора, делающего оргАны из трупов. С полутонами слёз на безэмоциональном лице актрисы Елены Морозовой и стремящегося не эмоционировать актёра Леры Горина.
У меня впечатления самые сильные. Спасибо Богомолову и Юхананову за смелость!
Идя на этот спектакль-перформанс очень желательно заранее почитать отзывы и понимать куда вы идете. Это в какой-то степени театральный нигилизм, передача не содержания романа, а эмоций и ощущений после прочтения. Мучения умирающего больного, дни-ночи-месяца, тянущиеся в ожиданиях смерти, когда ничего уже не происходит кроме болезни, а больной только иногда замечает смену времен года и тут же возвращается обратно в свою рутину. Зрители в зале - это аллегория общества, которому некомфортно и скучно находиться рядом с обреченным, которому хочется чтобы уже поскорее это все закончилось. На мой взгляд, задумка была именно такой - поместить ненадолго (спектакль длится чуть больше часа) каждого зрителя в тело умирающего, дать прочувствовать как это застрять со своей болью и ощущением скорого конца в тягучем времени. Безнадежность. Безысходность. Равнодушие. Смирение.
Да, это тяжело и монотонно, да это крайне непривычно, но в итоге получился сильный перформанс (а не спектакль) на заданную тему. Честно, вообще не люблю творчество Богомолова, но это одна из немногих работ, которую хочется пересмотреть вновь и вновь, потому что впечатления оставляет сильные. Просто надо заранее перед походом на этот перформанс всё внимательно изучить.
«Все страньше и страньше все чудесатее и чудесатее» подумала Алиса… Пожалуй ничего более странного, чем спектакль «Волшебная гора» в Электротеатре я еще не видела. И похоже не только я, видимо странность спектакля произвела сильное впечатление и на жюри «Золотой маски», раз его выдвинули на конкурс. Жаль я была не на конкурсном показе – хотелось бы увидеть, а возможно и услышать реакцию жюри – например удастся ли им удержаться от кашля. В программке написано, что спектакль поставлен по повести Томаса Манна, но текста Манна там нет совсем, но есть ощущение умирания и чувство смерти. На сцене железный куб весь в ржавых потеках – образ пораженных туберкулезом легких? Со сцены раздается надсадный кашель – признак умирания от туберкулеза? Женщина кашляет, а потом читает стихи. Стихи о природе, мы понимаем, что сменяются времена года, а кашель не прекращается. Летом больной становится вроде бы лучше (почти не кашляет). Похоже поздней осенью она умерла – дальше начинаются тексты о смерти и только о смерти. Жуткие, ужасающие истории о смерти. Но бывает и смешно: «Говорят, вы добиваете покойников - да. - Но зачем? Они мертвые, у них об этом справка есть. - Для верности - Но чем? - веслом. Но почему веслом? - я в детстве занимался греблей. И весло у меня есть!». А вот истории о поедании трупов и убийстве детей невыносимы. Да и весь спектакль это испытание зрителей на прочность. Непонятно когда спектакль начинается, так же непонятно когда он заканчивается – просто чуть ярче становится свет и нас начинают выпроваживать из зала. Зато возникает ощущение непрерывности течения времени – жизнь ли, смерть ли, все равно все канет в лету. «Современная музыка стремится к упрощению, а ее вершина - тишина. Правда, что у вас оргАн изготовлен из трупов? Да. Я гений. Мой оргАн изготовлен из трупов. Каждой симфонии нужен свой набор трупов. Поэтому каждый раз, когда я приезжаю в город, я первым делом иду в морг». Эдвард Олби считал, что театр не должен быть комфортным – тогда «Волшебная года» абсолютно идеальный спектакль. Даже смотреть его некомфортно – лишь треть зрителей видит всю сцену, для остальных экран с расфокусированной картинкой. Но этот спектакль невозможно забыть. Даже не мысли, ощущения прокручиваются в организме – на час теряешь себя во времени и непонятно потом где себя искать…
Мне не очень понятна невозможность написать рецензию на Афише без выдачи звезд.
Я не могу оценить этот спектакль-перфоманс, потому что каким-то странным образом моя ненависть к такому замыслу а-ля "я вас вызываю на разговор, но вы можете не приходить. вы все гондоны. впрочем, мне скучно"; моя ненависть к публике, которая адаптируется через отрицание, гогот и шейм остальных людей, которые не ведут себя агрессивно (потому что они "мнящие", конечно же, аморальные петухи); моя ненависть к этим самым "аморальным петухам" за их неловкую имитацию сопричастности - все это мне в итоге нравится. Я не являюсь целевой аудиторией Богомолова, я не объект его манипуляций и не призвана на эту войну с буржуазным дискурсом. Я столько не зарабатываю, чтобы быть хоть на одной из сторон. Поэтому если бы мне было нечего здесь ненавидеть, мне бы этот спектакль не понравился.
Сам спек - череда 10-минутных приступов кашля (мне даже показалось это издевательством над теми, у кого проблемы с обузданием собственной физиологии; ну, знаете, этот вечный кашляющий зритель, зритель настаивающий и самоутверждающийся, благородный бунтарь) и минутных читок текста "с табуретки". Завершается фельетонами о смерти.
Да, я попала в довольно агрессивную зрительскую среду в этот раз. Знаю, что зрители бывают более сдержанными на этих показах. Считаю, что мне повезло. Откровенный саботаж, дистанция насмешек, скорая помощь разговоров со спутниками - в общем, все это про то, как люди пользуются своим временем. И когда вышла, я подумала, что это жуткий бестиарий, и ни с кем из них я не хотела бы иметь дела. И вновь произошло смещение: я одернула себя, потому что не хочу быть понимающим автора олененком, "избранной" и "девушкой с хорошим вкусом". Богомолов не мой режиссер, и я не его зритель. Его зритель - это пресыщенный, довольно хорошего качества костюм. Вот это клише - и есть его зритель, с которым режиссеру хорошо, тепло и интересно. У них одинаковые настроения, им обоим скучно.
Думаю, что иное, вне-задачное, что так принято до сих пор приписывать искусству, представление, в частности, о театральной работе, недоступность этого иного преставления как раз и создает спектакль. В нем мало текста, почти нет, и даже никто не раздевается, поэтому он не скандальный, и недовольным зрителям не на что класть свое недовольство. Короче, это возможно только в неготовности потенциальной аудитории.
И да, когда Морозова подходила к микрофону, возникала идеальная послушная тишина.
Шикарный спектакль. Перед началом стоит почитать рецензии, вспомнить теории Фрейда и прочитать хотя бы короткое содержание Волебной горы. Не ожидать текстов Манна, приготовиться быть наедине с собой, потеряться во времени. История про страх смерти и одиночество. Это скорее перформанс, сеанс психотерапии, чем спектакль. Если готовиться к тому, что это Богомолов, то заходит отлично.
Попа к попе и попытки понять друг друга.Музыка странная,напоминает космос,Запредельное что-то.Дверь куда-то открывается.Может,в будущие? И странно-задумчивая поза лотоса.Отрешенные лица.Зал сидит молча.Погруженность в себя,уход от действительности.Кончается таинственной музыкой,немного страшной.В январе пойду снова.