Рецензия Афиши
Двадцать лет Мариинка пела на языке оригинала; «Волшебной флейтой» Гергиев обозначает свой новый курс — западные оперы на русском. Проект семейный: дети должны понимать, в чем тут дело. Теперь в опере Моцарта все действительно очень понятно: в исполнении солистов Мариинского театра и Академии молодых певцов разговорные диалоги неожиданно приобретают интонации реалити-шоу «Дом». Никто не спорит, площадной австрийский театр времен Моцарта, с которым жанр «Волшебной флейты» — зингшпиль — состоял в кровном родстве, был зрелищем грубоватым. Но являлся отнюдь не единственным родственником моцартовского шедевра.
Постановщиком спектакля избран француз Ален Маратра, которого после «Золотой маски», присужденной «Путешествию в Реймс», Мариинка полюбила слепой материнской любовью. Свое главное ноу-хау — вовлечение публики в действие — режиссеру сам бог велел отрабатывать в амфитеатре Концертного зала. Маратра, видимо, рассадит зрителей вплотную к сцене: «Как в цирке». Минимальная сценография, никакой машинерии, которую любят возводить в «Волшебной флейте» с XVIII века и до последних постановок в Ла Скала и Метрополитен. Маратра делает ставку на актерскую игру. Между прочим, в оперном театре это опасно.
Отзывы
Это какой-то детский утренник. От оперы и Моцарта там осталось как-то мало. То есть вроде и номера все привычные есть, и Царица Ночи пытается радовать публику своими фиоритурами (весьма и весьма неудачно, кстати), и Папагено докладывает городу и миру, что он известный птицелов, а всё не покидает ощущение, что ты в цирке, а не в опере.
Во-первых, ставить оперу в концертном зале, в котором подобно арене есть места и за сценой, и сбоку от сцены, да еще и продавать на эти места билеты — крайне спорное, мягко говоря, решение. Люди, сидевшие за сценой, просто не слышали певцов, чей голос шел в партер. Люди, сидевшие сбоку от сцены, не видели половины действия, потому как с этих балкончиков вниз просто не взглянуть, им приходилось вставать.
Во-вторых, участие зрителей в постановке, а равно диалоги (точнее, их стилистика, опускавшаяся до уровня братков с вещевого рынка 90-х годов) героев с импровизированной сцены (которой могли стать проходы между рядами, лестницы, балюстрада, оркестровая яма и т.п.) порождали сильнейшие отсылки к манежу вообще и к ковёрным клоунам в частности.
Саму оперу значительно порезали в угоду большому количеству пустых диалогов. Сценография (с учетом общей ущербности решения ставить оперу в концертном зале) напоминает принцип «все, что было под рукой» и оставляет весьма грустное впечатление. Что же до музыкальной составляющей, то три основных разочарования — это Моностатос-Колеушко, который поет примерно как Юрий Стоянов в «Городке», Тамино-Штода, которому, вероятно, было просто скучно выступать в такой постановке (не хочется верить, что Штода в такой же манере поет и в серьезных операх) и Царица Ночи-Юдина, которая справляется со своей партией из последних сил. Порадовала Памина-Трифонова. А за Моцарта, конечно, обидно.
Действо под названием "Волшебная флейта" понравится разве что детям. Актеры-певцы исполняют партии, балансируя с реквизитом на узких загородках между рядами или рассаживаясь среди зрителей...Арии перемежаются длинными ликбезовскими диалогами героев, так что либретто читать совсем не нужно. Немного цирка, немного детского утренника, немного оперы для "культурки"...