Я вышла из театра, глотнула свежего воздуха и решила: в следующий раз за большим искусством - в Консерваторию, там мне гарантировано никто не будет досаждать труселями и особенно из желания мне понравиться!

Чудовищно!!! Из PR-кампании "Воццека" доносилась смутная, почти призрачная, надежда, что Большой наконец сможет поставить хоть одну оперу со свежим взглядом. Однако, малюсенький росточек этого разрушительного чувства был зарыт в первые же минуты начала спектакля. Оспаривать гениальность "Воццека", наверное, бессмысленно, так как он уже завоевал свое место в истории, на котором давно базируется огромный пласт художественного пространства. Скажу больше, если закрыть глаза, как я наконец и умудрилась сделать где-то к середине спекталя, то музыка начинает производить тот свой волшебный эффект, который ждешь от сильного произведения - эффект погружения. Отдельный комплимент оркестру и исполнителям главных ролей!
НО!!! Я так понимаю главный театр страны продолжает делать попытки выйти из репертуарного и художественного кризиса. Однако, вопрос: неужто господа-театральные функционеры действительно полагают, что выводят свой театр на новый уровень депрессивной темой безысходности, убогости и бессмысленности человеческого существования, которой все художественное сообщество мира уже съездило мне по ушам "раз эдак 200"? Аууу???! Так я вам сообщу, что в оперу идти для этого совсем необязательно уже, черт знает, сколько времени! У нас эта тема повсеместно, поразила, так сказать, все "слои общества": и любителей творчества Марка Ротко, и читателей гламурных писателей и телезрителей ТНТ. Хотите дать свежака, господа-функционеры, Большого театра? Хватит наматывать сопли на кулак и упиваться страданиями! Поставьте что-нибудь о смысле существования и жизнеутверждающее!!! Слабо?! А ведь это и будет авангардизм посреди российской и даже европейской театральной депрессухи!
Кроме того, разве можно рассчитывать на рывок, заворачивая гениальную классику в обертку не первой свежести? Все, что происходит на сцене будто нарочно издевается над тобой, отвлекая, извлекая, мельтеша... Неужели это и есть задумка режисера???! Смазать произведение, затереть ластиком, заставить зрителя уйти с чудовищной головной болью, которую может вызвать только синхронный просмотр передачи Дом-2 и прослушивание музыки Берга. Или меня все-таки держат за идиотку, подавая успевшие не просто потерять остроту, а стать пресными, приемы с видом, что будто потчуют свежайшим новаторством, только что "из парыжу".
Уберите, пожалуйста, эти свои "находки" про Икею! Использовать прием из "Бойцовского клуба" наверное никто не запрещал...но если б это была изящная цитата...а то ведь чуть ли не центральная идея, вокруг которой строится большая часть сценографии. И опять эти оголения...Похоже, будто Большой снял штаны и сам никак не может в это поверить, все снимает и снимает. Мы уже поверили, дорогой мой театр, что И ТЫ ТЕПЕРЬ ЭТО ТОЖЕ МОЖЕШЬ! (Всего каких-то 30-40 лет прошло после того, как тема обнажения стала чем-то новым в искусстве!) Можно вполне было остановится на раздетой Кармен...

Не ждите многого.
Концерт с отрывком из "Воццека" в Большом театре уже проходил. Год или два назад.
Публика сидела, вжавшись в мягкие кресла.

Музыка написана в стиле какофония.
Уши вполне способны свернуться в трубочку, несмотря на то, что оркестр показывает высший класс слаженной работы, а солисты вкладывают все свои артистические таланты в эту авангардную.... *назовите сами*

Alexandrina Diaghileff

«Она хотела знать только веселую сторону происходящих в мире событий, а не всю правду, не все дурное»*
le roi est nu**

На злобу дня

24 ноября в Большом театре прошла премьера оперы «Воццек». Режиссер-постановщик, художник-постановщик и художник по костюмам - Дмитрий Черняков. Партер был полон СМИ, одних только камер - пятнадцать штук. Что ж, г-н Черняков - фигура нынче модная. Он прославился постановкой оперы «Евгений Онегин» в 2006 году. Тогда Черяков исковеркал добрую половину пушкинского текста - адаптировал под арии, заставил Татьяну отплясывать а-ля go-go на столе и вооружил Ленского здоровенным охотничьим ружьем, с которым тот носился за Онегиным по сцене как кот за мышью в «Том и Джери». Пресса окрестила эту постановку «новой визитной карточкой» Большого театра, «Золотая маска» наградила Чернякова в номинации «Работа режиссера в опере», а этим летом Большой презентовал «Онегина» зрителям Ла Скала. Постановка «Воццека» Чернякова, похоже, тоже обречена на успех.

Кажется не случайным совпадением, что «Воццек» стал премьерой именно сезона 2009/2010 - разгара кризиса в России. Опера рассказывает о безрадостных буднях бедняков, о том, как сильные мира сего эксплуатируют и угнетают их. Либретто основано на пьесе Георга Бюхнера, революционера и философа начала XIX века. Партитуру сочинил австрийский композитор Албан Берг в период с 1914 по 1922 годы, то есть в те времена, когда герои Ремарка бедствовали от войны и инфляции. Премьера «Воццека» состоялась в 1925 году в Берлине и сразу же стала сенсацией. Суровый реализм на оперной сцене был чужд всей традиции оперной belle epoche. Он был воплощением авангарда! До тех пор публика знала романтичную Травиату Верди, знала мистических Нибелунгов Вагнера, но никогда не видела своих обездоленных современников на сцене. Эта-то новизна, в сочетании с мощью музыки Берга и обеспечила «Воццеку» успех. До конца 1936 года опера была поставлена в 29 городах 166 раз на немецком, чешском, русском и французском языках.

Сюжет «Воццека» сродни произведениям Кафки: пронизан абсурдом и тотальным отчаянием. Главный герой, солдат Воццек - выходец из низов, к тому же с психическим расстройством: его постоянно преследуют фантасмогоричные видения. У него есть гражданская жена Мари и ребенок. Как-то раз Мари изменяет Воццеку, польстившись на пару золотых сережек. Узнав об этом, Воццек закалывает ее ножом на лесной дороге, а затем, пытаясь скрыть улики, тонет в пруду. Согласно, либретто действо происходит на улицах и в тавернах маленького немецкого городка, где стоит военный гарнизон. Время действия - начало XIX века.

Превращение

«Воццек» г-на Чернякова - продукт новорусский. От немецкого духа в нем не осталось ни йоты, как и от XIX века. Все костюмы - современные. Сцена Большого академического - напомним! - театра превращена в подобие киноэкрана, на котором то возникают, то исчезают отдельные сценки. Основные места действия - ресторан, этакий провинциальный ремейк новиковской «Галереи» с вентиляторами под потолком, и комнаты, уставленные мебелью IKEA. The must почти каждой сцены - огромные плазмы ТВ. Так вот засмотришься на футбол (интересно, прямая трансляция?) и невольно вспомнишь риторический вопрос Сергея Дягилева о постановке оперы «Гибель богов»: «Причем все-таки здесь Вагнер и где тут гибель богов?». Впрочем, одна сцена Чернякову все же удалась. Та, в которой экран полностью гаснет и на нем видны только титры. Концептуалисты, вроде Лоуренса Вайнера, утверждают, что написать на холсте слово «пожар» куда более художественно, чем пытаться этот пожар изобразить. И то правда! Если не умеешь изображать, то написать словами - художественнее.

Музыка - это единственное достоинство оперы «Воццек». Теодор Курентзис, постоянный приглашенный дирижер Большого театра, машет палкой с поистине немецкой экспрессией и выжимает из оркестра грандиозные по мощи оттенки звучания. И все же...

А зачем нам Воццек?

Этот вопрос не давал мне покоя все полтора часа, что длилась опера. На какого зрителя Большого театра рассчитан этот проект, да еще и в черняковском исполнении? На холеных дам в мехах и их спутников в полосатых костюмах? Мрачно и антиэстетично. На почтенных лет интеллигентов? Те еще не забыли, что такое настоящий Большой театр. На иностранцев? У них high-tech’a дома хватает. Так для кого же «Воццек»? Уж не для горстки ли критиков и критикесс, которые впервые попали в Большой театр, когда им было далеко за тридцать, а теперь с видом знатоков кропят панигирики экстремистскому «новаторству»?

Положим, «Воццек» нужен в репертуаре Большого как образец авангардной оперы. Но в том-то и беда, что авангард этот - просроченный! Чем ходить на «Воццека», проще включить на большой плазме ТВ «Чрезвычайные происшествия» или «Дом 2». И заглушить звук музыкой Берга!

* - Эрнест Хэмигуэй
** - «А король-то голый!»

Музыка ужасна, тоесть- музыки в опере вообще нет. Представьте оперу на немецком языке, а теперь представьте ее без музыки и с разбросанной голосовой тональностью. Ну музыка на самом то деле как бы есть, но прослушав ее большинство поймет, что это не музыка, а набор звуков. Да, представлена немецкая машина с ее безграниченностью, но мы говорим о культуре "Большого театра" и искусстве! А ни одним ни другим даже и не пахнет. На моих глазах проходила репетиция под руководством главного режиссера- Дмитрия Чернякова с Мари- это было истеричное навязывание ей матной по всем слогам "Русского мата" угнетенной правды жизни в его представлении, какую она должна была изобразить. К примеру в постановке в большом " Летучей мыши" артистам говорили через мониторы на сцене- вы же в туалет стоите- жмитест друг у другу, изображайте нетерпение на лице. Да , конечно, все меняется- но исскуство не должно меняться, ведь в нем лицо культурное нашей нации! И предоставление его гомосексуалистам с их извращенном представлении о театре- это выгребная яма, мягко говоря. Вспомним недавнюю постановку этого режиссера- Дон Жуана- Романтики нет, куда ему до нее, женщины то небыло по ходу вообще никогда, а есть только грубая похоть от главного героя. К слову о зрителях- мало кто расскажет правды- но на премьере из зрительного зала в большом театре мало кто остался. В других спектаклях мы наблюдали примерно половину ушедших уже на середине спектакля. В комнате видеооператоров, даже, с их, уже, ожесточенным отношению на смотрение в мониторы- с удовольствием во время представления в них смотрят, подсчитывая ушедших. Если хотите услышать в большом хорошую оперу, так идите на " Бориса Годунова", а балета- "Спартак" или "Баядерка".