Спектакль

Вишневый сад

Один из самых сильных видов терапии по праву считается музыка, которая творит с человеком самые невообразимые вещи: от воскрешения тех, кто уже почти умер, до застывания в жилах крови у еще живых. Именно через музыкальную партитуру режиссер Елена Павлова решила сыграть для немногочисленного зрителя (на Малой сцене Александринки умещается не более 50 человек) пьесу "Вишневый сад".

Под самым куполом Императорского театра силами вокалистов, музыкантов и композитора Екатерины Куличевой зазвучала знакомая каждому со школьной скамьи чеховская драма. Не будучи поклонницей пьес доктора я страстно благоговела перед этим новым - (во)спетым - Чеховым в скудных декорациях: три окна, деревянная скамейка стульев, шкаф, где от жестокого мира прячется Гаев, табло с синусоидами и фрагмент картины "Сотворение Адама"; из реквизита - ракетки для бадминтона, множество голубых воланчиков и ключей.

Спектакль начинается с проверки и осмотра музыкальных инструментов тремя слугами, которые должны убедиться, что все хорошо настроено и складно звучит. Персонажи разговаривают с воздухом, между собой у них контакта нет; создается впечатление, что они бесцельно движутся и просто пытаются перекричать оркестр. Затем все останавливается, и Дуняша начинает привычно молоть кофе в кофемолке. Каждое ее движение приводит в действие старую музыкальную шкатулку, откуда один за другим появляются фарфоровые помещики со стеклянными глазами и точ(е)ными движениями. Лица их - маски, понять, что они испытывают (встревожены, обеспокоены или, наоборот, радостны и счастливы) совершенно невозможно. Дворянство до последнего держит лицо, даже когда за душой ни гроша и надо продавать имение с его прекрасным вишнёвым садом за долги (на то они и высший слой). Музыка играет стройная, осмысленная, трагичная. Каждый из героев исполняет собственную арию, которая по ощущениям слабо связана с судьбой поместья.

Любопытно, кстати, что оперный голос дали в основном тем, кто имеет соответствующий уровень достатка и социальный статус, то есть, власть имущим (хотя есть и исключения из этого правила - например, бесподобная гувернантка Шарлотта Ивановна). Остальным разрешили только говорить, причем их голоса не всегда различимы и слышны, особенно в путах музыкальной какофонии. Прикосновение к искусству под именем "музыка" простым людям дозволено только лишь через наушники.

Пьеса рассказана не полностью: что-то застынет на устах, останется за нотами или утонет в безумных танцах с закрытыми ртами. И, на самом деле, детального прочтения как будто и не требуется.

Единственное, что ...Завершение муздрамы чрезмерно и излишне растянуто. Несколько раз возникает ощущение конца, а он все не настает и не настает: то отсчет времени на часах до поезда, то финальная партия Раневской, то бравая речь Лопахина или финальное соло Фирса на фортепиано. В общем, четырежды пытаешься выдохнуть и поставить точку. Насколько это оправдано, решать вам.