Спектакль

Варвары

На съезжающем в сторону зала сценическом помосте, словно на речном бережку, под слепящими лучами софитов жители провинциального городка устраивают пикник: скатерть-самобранка с водочкой, сплетни под параплюшем, кокетство замужних женщин перед чужими мужьями — словом, невинные грешки тихой провинциальной жизни. То и дело перед самым носом у зрителей выныривает лодочка с очередными аборигенами, которые легко вписываются во всеобщий «день здоровья», где среди привычных сплетен доминирует и обрастает подробностями главная — приезд двух инженеров-железнодорожников. Ажиотаж вокруг этих двух персон сравним с приездом поп-звезд в деревню Кукуево. Один (Владимир Матвеев) — лысеющий дамский угодник, любитель шартреза и расхожих афоризмов вроде «Люди мельчают, а жулики крупнеют». Впрочем, и в остроумии ему не откажешь: на вопрос, женат ли он, не моргнув глазом заявляет, что никогда не имел никакой собственности. Второй (Артур Ваха) — молодец, скакнувший из грязи в инженеры, — хромой сноб, плюющийся базарной бранью. Приехали они вроде как проложить железную дорогу, но по ходу действия первый спаивает молодежь, а второй сводит с ума всех местных баб. Одна из них — жена акцизного чиновника Монахова — в финале стреляется от любви, как в тех романах, которых она перед тем начиталась.

По пьесе Горького о двоякой природе цивилизации-варваризации Георгий Товстоногов в свое время поставил шедевр, где молодого инженера играл великолепный Павел Луспекаев, а Монахову — не менее великолепная Татьяна Доронина. Вместо провинциальной идиотки, которую Горький писал с нескрываемой усмешкой, по сцене БДТ ступала даже не безупречная русская красавица, а сама красота — ценность ее была непререкаема, убийство — непростительно. Мужчины в зале таяли, как мороженое на солнцепеке, о чем сохранилось немало анекдотов, но текст Горького воспринимался совершенно серьезно.

У режиссера Александра Нордстрема все мужчины кажутся горькой пародией на самих себя — объемней других выглядят только розовощекий филистер Александра Новикова и комический старик Александра Сулимова, которому неожиданно выпадают страдания пушкинского станционного смотрителя. Зато женщины прекрасны, как в лучших произведениях классиков: тут найдешь и гордую тургеневскую идеалистку (Лидия Александры Камчатовой) и толстовскую всепрощающую жену (Анна Надежды Федотовой). Надежда Монахова выглядит поначалу самкой, одержимой мексиканскими сериалами, которая двигается и смотрит, как змея перед броском. Но оправдывают и изумительная харизматичная красота актрисы Ирины Савицковой, и невиданная ныне цельность героинь модернистских романов начала прошлого века. И их же последовательность в действиях вплоть до финального выстрела: раз вместо героических мачо на свете остались одни инженеры, то и жить не стоит.